16:09Когда будет отремонтировано здание Архитектурного отдела на ВДНХ

15:30На станции МЦК ЗИЛ запланировано строительство дополнительных выходов

14:41На что держит курс ГК Bosch в России

13:58Стасишин оценил застройку по программе «Стимул»

12:46Где в Казани пройдут слушания по строительству второй ветки метро

12:00Что пять нашли на стройке в Екатеринбурге

11:14Когда сдадут жителям дом по реновации в Можайском

10:10Московское метро остеклили «бронированными» стеклами

08:57Какие станции метро будут закрыты 25 и 26 мая

18:00Зачем, на самом деле, в московском метро обновят 70 вентиляционных установок

17:06Реновация в Бабушкинском районе даст новые объекты инфраструктуры

16:05Где построят новый Ледовый дворец в столице

14:58Кто ответит за регулярные сбои в столичном метро

14:18Мосгосэкспертиза согласовала семь проектов ремонта зданий на Новом Арбате

12:54Когда «сдадут» трассу Солнцево – Бутово – Варшавское шоссе

Сантьяго Калатрава: Архитектура должна быть соразмерна человеку

logo russianconstruction.com
Сантьяго Калатрава: Архитектура должна быть соразмерна человеку
Поисковые теги:
Всемирно известный архитектор размышляет о тайнах главных ценностях в искусстве и в жизни

Для дальнейшего чтения материалов, пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите.

Сантьяго Калатрава — представитель стиля биотек в архитектуре. В своих творениях он вдохновляется исключительно органическими формами. Его здания напоминают то человеческий глаз, то большую морскую раковину, то скелет рыбы, то гусеницу, то акулу... За какой бы проект ни брался мастер — тот неизменно зачисляется в разряд архитектурных шедевров. На днях знаменитый испанец побывал в России и осчастливил москвичей своей лекцией «Архитектура как живой организм», прочитанной в рамках проекта «Политех на Стрелке». В аудитории при этом яблоку негде было упасть. Это заочное интервью — попытка передать строй мыслей без преувеличения выдающегося архитектора современности, познакомить с его рассуждениями о главных ценностях в искусстве и в жизни.

Как все начиналось

— Одной из моих первых работ было незамысловатое строение, винодельня, расположенная у подножия гор, — рассказывает Сантьяго Калатрава. — Когда я придумывал проект, я много любовался изгибами горных вершин, отдавая дань мастерству природы. Я рисовал, и вот у меня родилась идея: плавно изгибающаяся крыша здания, буквально повторяющая волнообразную линию гор.

Проект был незамысловатым, но с него-то все и началось. Я вдруг понял, что архитектура — это не просто искусство, это что-то, что должно быть соразмерно человеку, природе, органично им. Здание было небольшим, всего, кажется, 240 метров. Я выбрал для него цвета дерева и земли — немного алюминия, немного пиломатериалов. И вот проект был готов. Получилось так, как я и хотел: мой обратный «ответ» движению скал.

Другая история, которая случилась со мной — увлечение Микеланджело. В молодости я много занимался старыми мастерами. Рассматривая их гениальные наброски человеческих фигур, я вдруг понял: архитектура каким-то таинственным образом связана с элементами человеческого тела. Я даже изготовил небольшую скульптуру из меди — схематическое изображение глаза. Острая надбровная дуга и «катышек» глаза под ней выглядели как самый настоящий архитектурный проект. Я это тоже взял себе на заметку.

Авангардное здание концертного зала в Санта Крус де Тенерифе

И, наконец, третий важный момент, перевернувший мои представления об архитектуре. Мне было поручено спроектировать оперный театр в Санта Крус де Тенерифе. Место для него было выбрано не самое удачное: деградирующий район, куда свозился мусор со всего города. Были там еще какие-то промышленные корпуса. И, надо сказать, горожане не очень-то любили туда заглядывать. И вот когда здесь появилось шикарное здание, с открытыми террасами (закрывать их нет нужды, потому что тут круглый год лето), проклятый район стал вдруг одним из самых желательных не просто для посещения — для жизни! И я понял: архитектура может менять судьбу целых районов и даже городов. Это для меня было тоже очень важным.

Джульетта осталась без Ромео

— Итак, архитектура, как мы с вами уже отметили, должна соответствовать человеку: с точки зрения пропорций, масштабов, ритма. Она, как природа, должна быть естественной для него. Но самая, пожалуй, важная идея — это идея движения, динамическая компонента, которая особенно актуальна в наше стремительное время.

Когда мои дети были маленькими, я думал: как же трудно, наверное, научиться стоять. Стоять уверенно, устойчиво. В этом есть какое-то таинство. И я увлекся идеей статики. Я выстраивал бесконечные башни из кубиков, пытаясь поймать тот момент, когда равновесие превращается в нестабильность. Громоздил кубики друг на друга. Усложнял задачу, постепенно поворачивая их по часовой стрелке. И так у меня родилось решение одного из самых необычных моих зданий. Оно находится в шведском городе Мальме и состоит из девяти блоков, каждый из которых повернут на 90 градусов по отношению к другому. Его теперь сравнивают с развернутым на три четверти человеческим торсом. Так и есть. Этот дом очень похож на человека, застигнутого в сложном ракурсе.

Здание — поворачивающееся туловище. Мальме (Швеция)

Если честно, первоначально я хотел сделать парный проект. Прямое здание («кубик на кубик») должно было называться Ромео. А сложно развернутое — Джульеттой. Но получилась только Джульетта.

Думаю, что этим зданием я помог решить и некую социальную проблему. Квартиры здесь будут сдаваться в аренду: причем наравне с супердорогими будут и апартаменты по социальным расценкам.

«Никогда не садился за руль, но в этом есть свои плюсы»

— Я никогда не водил машину. Просто потому, что как-то не случилось получить права. Но, может быть, всем, и мне в том числе, от этого только лучше (смеется). Зато я обожаю велосипед. А если надо, беру такси. Так вот, свободные руки дают возможность понять проблемы трафика в той или иной части города. И когда мне поручается какой-то проект, связанный с транспортной инфраструктурой, я сажусь в такси и путешествую по «проблемным» местам.

Железнодорожная станция в регионе Реджо Эмилия очень напоминает волнистую линию горных склонов

Предмет моей особой любви — мосты и вокзалы. Это такие транспортные узлы, на которые нанизывается весь остальной городской трафик. Вокзалы были хороши до 40-х годов прошлого века. Это огромные монументы гражданского строительства. Но после войны нужно было построить сразу много мостов и вокзалов, и мы потеряли достоинство этих сооружений, их красоту.

Сейчас настало время, когда хочется вернуться к той особой красоте, которой могут отличаться мосты и вокзалы. Используя новые технологии, новые материалы, бетон, сталь, можно достичь нового качества такой архитектуры. Например, один из моих проектов, вокзал в Льеже, построен из стали и бетона. Это сооружение уже никак не назовешь построенным наспех, второпях.

Еще одно локальное вмешательство в городской ландшафт — в итальянском регионе Эмилия Романия. Мосты, обеспечивающие связь с хайвеем и вокзалом. Огромная стальная арка нависает над скоростной трассой и железнодорожными путями.

Мост Конституции в Венеции

Еще один мост — в Венеции, по нему ежедневно проходят от 17 до 30 тысяч человек. Я горжусь этими проектами, потому что они помогли сделать по сути своей некомфортные места очень комфортными и благожелательными по отношению к человеку.

В своих мостах я люблю использовать так называемые «струны»: стропы или ванты, на которых, собственно, и висит вся тяжесть моста.

Двигаюсь, значит живу

— Мне нравится, когда здание может трансформироваться, меняться. Когда оно не застывшее, не статичное. Поэтому у меня на «глаз» кинотеатра IMAX в Валенсии по вечерам опускается стальное «веко». Крыша павильона музея в Милуоки напоминает крылья, которые поднимаются и опускаются, регулируя направление солнечных потоков.

Художественный музей в Милуоки — знаменитое здание с крыльями

Другой пример — район близ монастыря Сан-Бенту в роскошном городе Рио-де-Жанейро. Здесь в свое время была построена не очень удачная дорога, отделившая жилую застройку от залива. И район начал приходить в упадок. Муниципалитет потратил огромные усилия, чтобы вновь сделать эту территорию жизнеспособной. Но все было напрасно. Вот тогда и обратились к архитекторам.

И что же мы предложили? Сделать здесь музей. Это будет музей завтрашнего дня. Музей экологии и устойчивого развития. Не Музей Ответов, а Музей Вопросов. Мы очень надеемся, что с помощью локального вмешательства удастся изменить жизнь целой территории.

Мы предложили оригинальный образ музея: здание-гусеницу, причем эта «гусеница» двигается. Поднимается и опускается крыша. Каскады воды будут красиво ниспадать в море. Предусмотрена обсерватория залива, откуда откроется фантастический вид.

Здание-гусеница

Самый большой из незавершенных проектов

— ...Это мой проект в одном из курортных городов. Он пока не осуществлен, поэтому не будем его называть. Прелестные полукруглые формы залива дают возможность видеть город из города. Но вот беда: в этом месте сложились просто катастрофические транспортные нагрузки. Как это разрулить? Туннель под заливом? Это огромное вмешательство в природный ландшафт. Мост колоссальных размеров? Крайне дорогой проект. И мы придумали комбинацию мостов и тоннелей. Три разнонаправленных моста плавают по воде, один из них ведет к искусственному острову, который всегда будет востребован у горожан.

Какие плюсы? Мы не затрагиваем береговую линию. Граница берега и моря остается неизменной. То есть, по сути, мы здесь создаем новый, рукотворный, ландшафт, новое жизненное пространство.

Кстати, с моста открывается изумительный вид на город. С пешеходной части моста можно увидеть город с высоты 150 м. И это потрясающее зрелище: только ради него одного, пожалуй, стоило все затевать.

«Ваши иконы — это шифр, который нужно разгадывать»

— Вы знаете, у вас потрясающая страна. С потрясающей культурой. У вас потрясающие храмы. Нигде в мире идея купола не разработана так глубоко, как в России. В последнее время я страстно увлекся куполами. Рисовал их везде и всюду. Дело в том, что моему бюро поручили реставрацию церкви Святого Николая в Нью-Йорке. Церквушка маленькая, но она находится в знаковом месте — на углу Мемориал Гарден. Мы решили отделать ее камнем и подсветить изнутри.

Я заметил одну интересную закономерность: на православных иконах все не просто так. В композиции этих икон царит абсолютная гармония. Если внимательно рассмотреть, например, икону, где изображена Богородица, которой вручают храм Святой Софии, то с удивлением обнаружится, что в позе Богородицы с Младенцем зашифровано схематичное изображение того самого Храма святой Софии. Вот такие чудеса.

Бог внутри нас

— Вы знаете, я всегда поражался мудрости греков. Есть такое греческое слово «тектон», что означает «рабочий». И есть слово «текнэ» — искусство. То есть искусство у греков приравнено к работе, ремеслу. И это очень глубокая параллель. Греки считали, что если человек (любой!) хорошо выполняет свою работу, то получается искусство. Кроме того, если вы заметили, все эти слова — однокоренные слову «техника». А значит, техника (инженерия) глубоко родственна и работе, и искусству.

«Тектонис» может делать «текнэ». То есть, Бог внутри человека, внутри нас, и эта мысль порой заставляет меня плакать.

Записала Елена МАЦЕЙКО

Фото: aviasovet.ru, ilovevenezia.ru, professia-mostovik.ru, tfloor.ru,



Похожие публикации



Партнеры