Симонов монастырь. Внимая сердцем

Есть версия, что некая обитель существовала на этом месте и раньше, но подробных сведений о ней в истории не сохранилось. В отличие от Симонова Успенского монастыря, которому довелось стать не только свидетелем, но и участником решающих событий в жизни страны.

Дмитрий Донской. Памятник в Москве (В. М. Клыков) и бюст в музее Сергиева Посада (А. Н. Бурганов)

Мимо него проходили идущие на битву с Мамаем московские дружины Дмитрия Донского. На монастырском погосте нашел упокоение недолгое время занимавший царский престол потомок Чингис-хана князь Симеон Бекбулатович. Здесь отражали лихой набег крымцев Казы-Гирея. В годы Смуты за стенами обители надежно укрывались, отбивая атаки интервентов, воины Первого ополчения. Грабили монастырь, сдирая оклады со святых икон наполеоновские герои. Еще более страшные испытания пришлись на долю русской святыни в XX веке – но она выстояла и возрождается.

У пути на поле Куликово

Кто был святитель Феодор Ростовский? Ученик и племянник вдохновителя победы на Куликовом поле Сергия Радонежского, иконописец, переводчик, но прежде всего – твердый в вере священнослужитель и политический деятель эпохи Дмитрия Донского. Церковь тогда не была отделена от государства. Такой же важнейший вопрос, как утверждение нового митрополита лежит не столько в идеологической, сколько в политической плоскости. Главе московской митрополии предстояло быть и высшим духовным лицом для русских княжеств, и верным союзником Великого князя в его делах, непростых, порой противоречивых. …

Благословение. Барельеф на памятнике Дмитрию Донскому в Москве. Скульптор Павел Журавлёв

После кончины митрополита Алексия Московского с выбором наследующего ему возникла сумятица. Князь упорно отказывался принимать утвержденного в Константинополе митрополитом грека Киприана, прочил на это место своего духовника Михаила (Митяя). По пути в Царьград Митяй неожиданно, если не сказать загадочно умер. Митрополитом патриарх назначил переславского архимандрита Пимена, ни князю, ни Феодору, ни многим другим уважаемым властью и народом представителям власти и церкви после всей этой истории доверия не внушавшего. Феодору пришлось улаживать спор Москвы и Константинополя. Он справился, и, в конце концов, Киприан, с которым у Феодора установились добрые отношения, занял подобающее место в Московском Кремле.

Итак, Фёдор, он же Феодор Симоновский, позже – Ростовский, ставший новым духовником Дмитрия Донского.

Преподобный Сергий Радонежский. Памятники в Рязани (справа) и у стен Троице-Сергиевой Лавры

Сын старшего брата преподобного Сергия, Стефана, отрок Иоанн с детства задумал посвятить себя служению Богу и постригся в монахи в 12 лет с именем Феодор. По благословению Сергия и с согласия Великого князя Дмитрия Феодор начинает строительство обители и становится ее игуменом. В 1379 г. он перенёс монастырь на пару сотен метров ближе к Коломенской дороге, и тогда построенную им церковь стали называть храмом Рождества в Старом Симонове, а местность, где утвердилась новая обитель – Новым Симоновым. И в Новом Симонове заложили каменный Успенский собор. За год до Куликовской битвы.

Кровопролитное сражение, положившее начало освобождению Руси от ордынской зависимости, имело не только военно-политическое значение. С этой победой началось подлинное объединение народа. Как писал Лев Гумилев, «Суздальцы, владимирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими». Двух павших героев, данных Сергием в помощь князю воинов-иноков, Александра Пересвета и Родиона Ослябю похоронили у Рождественской церкви в Старом Симонове.

Храм Рождества Богородицы в Старом Симонове

Храм в 1509 г. переложили в камне – это одноглавый трехапсидный бесстолпный четверик из большеразмерных кирпичей. Могилу Пересвета и Осляби укрывала каменная палатка, над которой поднималась деревянная колокольня, в 1787 г. вместе с трапезной перестроенная уже каменной. Императрица Екатерина II выделила деньги на сооружение надгробий героям знаменитого сражения. Столетием спустя произошли новые перестроения: у храма появились Никольский и Сергиевский приделы. В Сергиевском на купеческие пожертвования в память воинов-иноков поставили чугунное надгробие с сенью.

Поединок. Барельеф на памятнике Дмитрию Донскому в Москве. Скульптор Александр Ноздрин

Этот чугун Советская власть отправила на переплавку. Колокольню в 1932-м снесли. Церковь оказалась на разросшейся территории завода электромашиностроительного «Динамо». Закрытую новыми правителями-атеистами, ее использовали под компрессорную станцию. Оборудование встало на могилы Пересвета и Осляби. От непомерных нагрузок храм начал разрушаться.

Рождественская церковь. Килевидное обрамление портала, пояса поребрика, трифолийное членение стен, кокошники, аркатура и икона Рождества Богородицы в киоте

В защиту его выступали художник П. А. Корин, академик Д. С. Лихачев, другие деятели советской культуры и науки. Лишь накануне 1000-летия Крещения Руси, когда отношение государства к верующим потеплело, из Рождественского храма вывели производственные мощности, а само здание передали Историческому музею. Через два года оно вернулось в лоно Русской Православной церкви. В 2006 г. восстановили колокольню, на которую подняли колокол, подаренный губернатором Брянской области – родины двух этих героев поля Куликова. Колокол назвали «Пересветом». В храме поставили резную деревянную копию чугунной сени. Под расписанными сводами вновь зазвучали церковные песнопения. Здесь учат в воскресной школе. Образован историко-культурный фонд имени Пересвета и Осляби, причисленных к лику святых. Сами же останки иноков покоятся где-то «под спудом» трапезной Рождественского храма.

Феодор Ростовский. Иконописные изображения

Своего дядю и учителя, бывшего ему, как тогда говорили, «в отца место», Феодор Ростовский пережил ненадолго. Он немало сделал для укрепления православия, не дал поколебать идейные устои государства, преуспел и в Москве, и в Ростове, где основал Богородице-Рождественский монастырь, перевел множество священных текстов и написал первый образ Сергия Радонежского. В XV веке Феодора Ростовского канонизировали в лике святителей – за праведность и заслуги по устроению церкви, что совершенно справедливо.

Оплот веры принимает бой земной

Московские князья благоволили Симоновой обители, из стен которой за века вышли выдающиеся подвижники русского православия – основатели Кирилло-Белозерского монастыря Кирилл и Ферапонт, московские митрополиты Геронтий и Варлаам, патриархи Иов, Гермоген (Ермоген), Иоасаф II, Иосиф. Не раз, навещая племянника, останавливался в обители Сергий Радонежский и подолгу беседовал с Кириллом. Именно Кирилл после поставления Феодора архиепископом Ростовским некоторое время возглавлял обитель, а потом вместе с Ферапонтом ушел на Белое озеро.

Благословение Сергием князя и русского воинства. Стенопись надвратного храма Троице-Сергиевой Лавры

Сергий благословил князя Дмитрия Ивановича на Куликовскую битву Тихвинской иконой Богородицы, которую торжественно внесли в достроенный в 1405 г. Успенский собор. Любимую им Симонову обитель преподобный называл «отраслью» Троице-Сергиевой лавры.

Еще из знаменитых мыслителей церкви отметим живших и работавших здесь инока Вассиана – насильно постриженного в монахи князя Василия Патрикеева, ставшего одним из лидеров течения «нестяжателей», и видного богослова Максима Грека, идеи нестяжательства также разделявшего. С Вассианом оно бы, может, и обошлось, и он уже вновь был приближен ко двору, но тут Великий князь Василий Иванович решил развестись с бездетной женой Соломонией Сабуровой и венчаться с молодой Еленой Глинской, будущей матерью первого русского царя. Ивана Грозного. Многие церковные иерархи этот великокняжеский замысел не поддержали, за что и поплатились.

Преподобный Максим Грек

Вассиана заточили в Иосифо-Волоколамский монастырь и там уморили голодом. Максима Грека, который, к тому же был противником русской автокефалии, сослали сперва также в Иосифо-Волоколамский, а потом в Тверской Отроч монастырь, где к нему относились бережно. После заступничества московского митрополита Макария и греческих патриархов Максима Грека отправили спокойно доживать свой век в Троице-Сергиеву Лавру, где тот впоследствии и скончался.

Сергиев Посад. Троице-Сергиева Лавра

Инок Симон, в миру князь Степан Ховрин стал первым, кого похоронили в Симоновой обители – под плитами монастырского собора. Принял монашеский постриг и упокоился здесь сын Дмитрия Донского Константин. В соборе были погребены представители знаменитых дворянских родов: Мстиславские, Бутурлины, Головины. Шли века, и уже на кладбище монастыря появлялись надгробия с именами Бахметьевых, Волконских, Вадбольских, Муравьевых, Олениных, Салтыковых, Соймоновых, Татищевых… Приняла земля обители останки петровского генерал-фельдмаршала Ф. А. Головина.

Лег под покров монастырского погоста инок Стефан – князь Симеон Бекбулатович, претерпев за свою жизнь и взлеты, и падения. Да еще какие.

Чингизид, сын астраханского царевича Бек-Булата и правнук Ахмат-хана, того самого, на ком татаро-монгольское иго и закончилось, Саин-Булат был отправлен Иваном Грозным править городом Касимовым, а потом участвовал в Ливонской войне. Правда, удача не всегда сопутствовала ему. Тем не менее, по настоянию царя он крестился и женился на дочери князя Мстиславского. Чингизидов на Руси уважали, тем более, что присягавшие Москве татары славились умением держать слово и не плести интриг. А иноверцы занимать государственные должности не имели права. Креститесь сперва.

Памятник Ивану Грозному в д. Ирково Владимирской обл. Скульптор Александр Аполлонов. Фото Анастасии Кульковой

Симеону досталась, хоть и номинальная, но наивысшая должность в русском государстве. Задумав непопулярные реформы, Иван Грозный в 1575 г. отрекся от престола и посадил вместо себя Симеона Бекбулатовича, поименовав его при этом не царем, но Великим князем, а себя – Иванцом Васильевым. Принимая послов, они сидели рядом, но жил Иванец Васильев не в Кремле, а на Петровке и писал назначенному им государю челобитные, которые, понятно, беспрекословно исполнялись.

Через 11 месяцев царь вернул себе трон, но Симеона Бекбулатовича не обидел, а пожаловал Великим князем Тверским, и тот отправился княжить в весьма комфортных по тем временам условиям.

При Годунове Симеон Бекбулатович попал в опалу. Аукнулись ему и царская милость, и уважительное отношение со стороны многих московских бояр, усмотревших в потомке золотоордынского хана противовес идущему на вершину власти Борису. От тверских владений Симеону оставили одно лишь село Кушалино, где он когда-то крестился. Симеон ослеп – говорят не без помощи Годунова, приславшего якобы ему в подарок отравленное вино.

Застенок времен Ивана Грозного. Инсталляция в музее-заповеднике «Александровская слобода»

Первый Лжедмитрий приказывает постричь опального князя в монахи и сослать в Кирилло-Белозерский монастырь. Василий Шуйский отправляет еще дальше – на Соловки. Только при Михаиле Романове инока Стефана переводят в Симонов монастырь, где он в 1616 г. и завершает свой земной путь. Могилу русского царя из династии Чингизидов в XX веке вместе со всем монастырским погостом уничтожили; тогда удалось только спасти и перенести на Новодевичье кладбище останки Веневитинова и Аксаковых.

Девлет-Гирей, крымский хан, во время своего набега на Москву занял Симонов монастырь, откуда любовался пылающим городом. Кремль он взять не смог – помешали и пожар, и мужество последних защитников – но ушел с богатой добычей, пообещав вернуться и добить Московское государство. После этого обитель укрепили. Предполагалось, что участвовал в фортификационных работах знаменитый зодчий Федор Конь, создатель стен и башен Белого города и Смоленского кремля, но подтверждения этому не нашлось. По одной из версий, до Смуты он успел построить только одну из башен. Доподлинно известно, что на строительство монастырских зданий и сооружений продолжали жертвовать потомки князя Ховрина.

Монастырские стены с башнями и рядами бойниц подошвенного, пищального и варницкого боя выстроили не зря. Их назначением было не только ограждать братию от мирских соблазнов. Линия укрепленных монастырей – Новоспасский, Симонов, Данилов, Андроников, а позже и Донской – защищала Москву от угрозы нападения с востока и юга подобно бастионам, окружавшим европейские твердыни.

С. В. Иванов. На сторожевой заставе Московского государства

Стены Симоновой обители были еще деревянные, прикрываемые стрельбой из каменных башен, когда в 1591 г. к Москве подошло 150-тысячное войско крымского хана Казы-Гирея. Случилось это спустя почти двадцать лет после битвы при Молодях, где воинство Девлет-Гирея, задумавшего полностью покорить Русь, защитники нашего Отечества истребили почти полностью. И набегов не было, пока в крымских степях не выросло новое, жаждущее реванша, боеспособное поколение.

Воеводы приграничных земель предупредили о приближении врага. Бой стремительно приближающейся крымской коннице решили дать у московских стен, куда подходили на помощь отряды из ближних городов и собранное ополчение. Командование приняли на себя бояре Борис Годунов и Федор Мстиславский. Царь Федор Иоаннович, исторически считающийся слабовольным и недалеким, Москву, тем не менее, покидать отказался. Между прочим, при этом царе Россия возвратила себе многие земли, утраченные на последнем этапе Ливонской войны.

С. В. Иванов. Смотр служилых людей

Между Серпуховской и Калужской дорогами устроили «обоз» - полевые, подобные «гуляй-городу», укрепления, оснащенные артиллерией. Монастырские стены ощетинились стволами «тюфяков» и пищалей. Дворянская конница контратаковала, укрываясь после вылазок под защитой «обоза». Ружейно-пушечный огонь по нападающим вели со стен Симонова, Новоспасского и Данилова монастырей. Враг терял силы и не мог добиться успеха. Исход сражения решила ночная вылазка трехтысячного русского конного отряда, разгромившего вражеский лагерь в Коломенском. Крымцы поспешно бежали от Москвы, бросая награбленное.

Это был последний набег крымских ханов на Москву. Отступая, Казы-Гирей успел полихоимствовать на русских окраинах и увел с собой взятый там полон, но сам получил ранение, и один из сыновей его от ран умер. На следующий год хан, усыпив бдительность не ко времени доверчивых русских бояр мирными переговорами, атаковал приграничье и снова набрал пленных, проданных им в Турцию. Но уже через год вынужден был мир подписать. А в память о победе над Казы-Гиреем в Москве основали – по велению царя Федора Иоанновича – Донской монастырь, куда торжественно перенесли Донскую икону Богоматери.

В дни Смуты и потом…

В недолгое правление Василия Шуйского к Симонову подошли повстанцы Ивана Болотникова – их штурм иноки отбивали вместе с присланными царем стрельцами. Спустя несколько лет обитель заняли воины Первого ополчения, и туда же бежали москвичи, спасаясь от пожара, устроенного осажденными в центре города поляками. Те укрывались в Кремле, ополченцы, чьи вожди перессорились, стояли окрест, пока не влились в ряды ратников Минина и Пожарского. И загостившиеся поляки получили сполна и Москву покинули, хотя попытки вернуть себе русскую землю предпринимали еще долго.

Памятник Минину и Пожарскому в Москве

При первом Романове, Михаиле Фёдоровиче, монастырские укрепления перестроили, вероятно, по проекту Антипа Константинова, сменив дубовые стены на каменные, протяженностью около 840, высотой семь с половиной и толщиной свыше двух метров.

В стенах устроили трое проездных ворот: Северные, Западные и Восточные – одно время существовали также Водяные и Южные. Над западными и восточными проездами возвышались надвратные церкви – Всемилостивого Спаса и св. Николая Чудотворца.

 Современный вид на Симонов

Над стенами поднимались пять мощных, сложенных еще в прошлом веке башен, снабженных бойницами навесного (варницкого), среднего (пищального) и подошвенного боя: Сторожевая, Тайнинская, Солевая, Кузнечная и Дуло. Последняя получила свое имя в память о сраженном здесь татарском военачальнике Дуле. Авторство в постройке именно этой башни приписывают Федору Коню. Впрочем, возможно, так и есть, а в 1630-х ее реконструировали. Спустя несколько лет после сооружения каменных стен над башнями возвели шатры с одно- и двухъярусными смотровыми башенками с флюгерами в виде летящих ангелов.

После потрясений XX века от монастырских укреплений остались южная стена и три башни – Дуло, Кузнечная и Солевая.

Башни Дуло, Кузнечная и Солевая

Башня Дуло поставлена на белокаменном основании и в плане представляет собой 16-гранник с внутренним диаметром 13,8 м при двух с половиной метровой толщине. Верхний ее ярус – арочная галерея, укрытая шатром. Как и другие фортификационные сооружения монастыря, она имеет три ряда бойниц.

Солевую башню еще называли Вылазной: исследователи обнаружили в ее толще следы двух калиток с гнездами для петель опускных решеток. Внутри она делилась на три этажа. Башню часто называют круглой в сечении – однако внимательно изучившие ее насчитали 19 граней. Как и другие, она построена в 1630-1640-х и накрыта шатром в 1680-х.

Между этими двумя во многом схожими башнями располагается пятиугольная Кузнечная, по форме своей напоминающая бастион, завершённый шатром над арочной галереей. Сквозной проход в верхней части башни позволял защитникам перемещаться по всей южной стене. Когда угроза набегов степняков миновала, нижний ярус двухъярусной Кузнечной башни перекрыли сводом и использовали как кузницу.

 Южная стена Симонова монастыря

Успенский собор, выстроенный изначально одноглавым, в 1476 г. пострадал от ударившей в купол молнии, и, восстанавливая завершение храма, его увенчали пятиглавием. В алтаре возвышался золоченый резной пятиярусный иконостас с установленной в нем Тихвинской иконой и хранились другие реликвии: трехстворчатый складень, дарованный Сергием Радонежским князю Дмитрию и инокам Ослябе и Пересвету, а также золотой, усыпанный алмазами и изумрудами крест, пожертвованной царевной Марией Алексеевной, дочерью царя Алексея Михайловича и Марии Милославской. Золото, серебро и драгоценные камни украшали Царские врата собора.

Кузнечная башня

В XIX в. к собору пристроили придел и ризницу. Храм, охваченный галереей-папертью, выглядел великолепно: на центральном, световом барабане поднималась золоченая глава; четыре боковых выкрасили в небесно-голубой цвет и усеяли золотыми звездами. Паперть и стены были затейливо расписаны. В тимпанах килевидных закомар поместили изображения святых.

Надвратную Спасскую церковь (до XIX в. – храм Происхождения честных древ Животворящего Креста Господня) построили в честь победы над Казы-Гиреем и освятили в 1593 г. Ее глава опиралась на три ряда кокошников. Вообще этот небольшой храм выглядел очень нарядно: по углам – руст «в разбежку», над входом и по бокам – киоты с изображениями Спасителя и святых. Окошки расположенного в верхнем этаже храма обрамляли килевидные фронтоны, исходящие из изящных полуколонок.

Симонов монастырь в XIX в.

Деревянную Знаменскую церковь над восточными воротами поставили на средства боярина Сулешова в 1620-х годах. Со временем она обветшала, и ее перестали использовать, но в 1834 г. по проекту архитектора Е. Д. Тюрина перестроили в классическом стиле, накрыв большим куполом на световой ротонде.

В 1700 г. у северной стены, рядом с больничными кельями, стараниями царевны Марии Алексеевны встала небольшая церковь, освященная во имя святых Ксенофонта и Марии. В конце столетия сюда перенесли престол во имя Сошествия Св. Духа, и храм по этому престолу получил новое название. Ксенофонтовский же престол отправился на его место. В середине XIX в. храм переосвятили в честь преподобного Александра Свирского.

Памятник К. А. Тону у Ленинградского вокзала Москвы. Скульптор Салават Щербаков

Колокольня же Симонова монастыря поднималась на 12 метров выше Ивана Великого. Ее возвели на месте прежней, стоявшей с середины XVI века, в 1840 г. по проекту К. А. Тона на средства, предоставленные московским купцом Иваном Игнатьевым. Первоначальный, классический проект принадлежал архитектору Тюрину, но вскоре строительство перепоручили Тону, и он выстроил высокую пятиярусную звонницу в стиле нарышкинского барокко, схожую с колокольней Новодевичьего монастыря. Во втором ярусе, над вратами, освятили храм во имя Александра Невского и Иоанна Цареградского, третий стал ярусом звона, в четвертом установили часы, а в пятом – лестницу, ведущую в луковичную главу. Самый большой колокол, отлитый еще при царе Федоре Алексеевиче, весил 1000, второй – 360, третий – 150, четвертый – 60 пудов. Кроме того, в звоне висели еще восемь колоколов, и их чудесный благовест разливался над всей Москвой.

В Новодевичьем

…Все эти великолепные строения, за исключением трех башен и стены их соединяющей, были взорваны в шестую годовщину со дня смерти Ленина, 21 января 1930 г. Кроме башен и южной стены от обители уцелели Новая Трапезная палата, Тихвинская церковь, хранилище Сушило, старая трапезная и казначейские кельи.

Уцелевший храм

Царь Фёдор Алексеевич, Фёдор III, старший брат Петра, сын первой жены отца, Марии Милославской, часто приезжал в Симонов на службы, хорошо знал монастырь, и историю его, и заслуги, и нужды. Он не только поручил возвести шатры над башнями, но также распорядился построить новую трапезную и ряд других сооружений, в т. ч. Сушило (Солодёжню), кельи, больничный корпус. Может, и не поручил, а разрешил, удовлетворяя просьбы настоятеля. Старая же трапезная, стоящая отдельно, считается одной из древнейших каменных построек Москвы – она датируется 1485 годом.

Старая трапезная и Кузнечная башня

Прожил этот царь недолго, болел и умер молодым, месяца не дожив до 21 года. Однако шапку Мономаха носил он по праву. Молодой монарх был прекрасно образован, знал несколько языков, переводил с них, слагал стихи, понимал церковную музыку и храмовую живопись. Он быстро укрепился во власти не приближая фаворитов, не дал в обиду ни мачеху, ни ее детей, провел ряд реформ и преуспел в дипломатии, предотвратив военные действия с Польшей, Крымом и Турцией.

Царя Федора прозвали Строителем: при нем в Кремле развернулись масштабные строительные работы. Дворцы отремонтировали, соединив их переходами с соборами и между собой. Устроили висячие сады. Проложили общую систему канализации. В столице становилось всё больше каменных домов.

Новую Трапезную палату строила артель каменщиков Парфёна Петрова – однако работа зодчего церковным властям не понравилась, и перестройку поручили Осипу Старцеву. Увы, завершения работы царь уже не увидел.

Новая Трапезная палата

Возвышающаяся на высоком подклете, в двух одностолпных палатах которого устроили погреба, Новая Трапезная неспроста еще называлась Царской. Ее создавали в стиле московского барокко, со многими декоративными деталями, включая круглые и граненые колонны, «разорванные» фронтоны наличников одних оконных проемов, изящные, словно возносящиеся к небу венчающие элементы над ступенчатыми сандриками других, раскрепованные и профилированные карнизы и роспись стен «в шахмат». Над западной стеной Новой трапезной поднялся откровенно европейский барочный щипец – вероятно, и здесь сказался интерес молодого государя к европейскому искусству и вообще всему, чем дышала Западная Европа. Брить бороды царедворцы начали еще при Фёдоре Алексеевиче, хотя и не из-под палки, а в моду вошло польское платье.

Верхняя, бесстолпная палата с большим, просторным залом и является Царской трапезной. Над ней, ближе к щипцу, сложили смотровую башню. Схожая с ней сейчас поднимается над восточной, храмовой частью. Это останки второго яруса храма. Здесь раньше венчала четырехскатную кровлю главка. Храм, который устроили в Новой Трапезной, посвятили Сергию Радонежскому.

Смотровая башня и барочный щипец над Новой Трапезной

Храм выполнен в три этажа, сама трапезная, если не считать смотровой башенки – в два. Одно время с севера и запада его дополняли открытые галереи. В конце XVIII в. в трапезной устроили два престола: один – в честь св. Афанасия и Гликерии, другой – во имя св. Ксенофонта и Марии (о перемещении его мы рассказывали выше). Позже к южной стороне здания пристроили еще и летнюю трапезную.

Тихвинской церковь стала называться после того, как в 1840 г. в ней переосвятили во имя Тихвинской иконы Богоматери центральный престол. Тогда же сложили два придела с полукруглыми апсидами, и северный посвятили преподобному Сергию, а южный – св. Валентину, чье изображение можно видеть на стене храма. Вероятно, это заинтересует любителей известного праздника 14 февраля, насчет которого у Русской церкви есть свое мнение, и его полезно знать.

Тихвинская церковь

В истории христианской церкви известны трое священномучеников с именем Валентин. Память первых двух, казненных за веру в Риме, католики чтят 14 февраля, православные – 19 июля и 12 августа. Про однополые браки – это фейк, Валентин Римский венчал легионеров (которым вступать в брак в годы службы запрещалось) с их невестами, за что и пострадал. Второй Валентин, епископ Интерамнский, проповедовал учение Христа и исцелял его именем. Тоже погиб в муках. Третий святой Валентин принял мученическую смерть в Карфагене. Присутствие на иконописном изображении меча свидетельствует о выбранном судом способе казни. Праздник же любви, семьи и верности у православных принято отмечать в день памяти святых Петра и Февронии, 8 июля – и вспоминать сложенную о них прекрасную, полную светлого чувства легенду.

Св. Валентин и роспись стен «в шахмат»

В настоящее время в южном приделе устроен храм во имя Феодора Ростовского; здесь, среди икон помещено резное изображение святителя.

Оконные обрамления храма

И еще об одной постройке нельзя не рассказать. Это – Сушило, или Солодёжня, в шутку прозванная нашими современниками «первой московской пятиэтажкой». В Сушиле действительно пять этажей, два из которых укрывает скатная крыша.

Сушило

Достигающее в длину 20 метров, Сушило не менее выдающееся по своей архитектуре сооружение, чем другие строения обители. Его нельзя не заметить, хоть и нет на нем золоченых глав и богатого декора. Строил этот Царь-амбар Парфён Петров для хранения зерна и солода, отсюда и второе название. Также называли Сушило кладовой палатой – а значит, и другим припасам находилось в нем место. Знатоки сравнивают Сушило с немецкими постройками XVI-XVII веков; исследователи предполагают, что в этих огромных залах могли проходить торжественные приемы.

Сушило из-за крепостной стены

Французы, покидая монастырь, Сушило подожгли вместе со сваленным сюда добром, награбленным в Москве; тогда погорели и другие строения обители. В 1830-х в первом этаже Сушила устроили конюшню. Оно потихоньку ветшало, но дожило до советской власти и даже пережило ее.

Д. Н. Кардовский. Москва в сентябре 1812 г.

Поругание

Власти советской столицы закрыли монастырь в 1923 г., еще до этого отправив ценности в Оружейную палату Кремля. В Тихвинском храме устроили Музей военно-крепостной обороны, причем его склонный к компромиссам директор разрешил верующим проводить службы, если они возьмут на себя охрану и уборку территории. Так продолжалось еще несколько лет, пока не приняли решение снести всю обитель для постройки на ее месте Дворца культуры.

Говорят, знаменитого архитектора и реставратора П. Д. Барановского тогда спросили: какие архитектурные памятники Москвы он считает наиболее ценными – и он первым назвал Симонов. С него-то, с Симонова, и начали. Барановский писал потом: «Я не могу себе простить, что Симонов монастырь уничтожен, а я остался жив».

ДК ЗиЛ

В 1928 г. убрали монастырское кладбище – впрочем, оно уже не было неприкосновенным; некоторые могилы разрыли «в научных целях», и находки пополнили экспозицию музея. В печати развернулась кампания за снос монастыря. Красноармейцы, смеясь, выносили из храмов иконы. В 1929 г. приступили к разбору колокольни.

Когда вскрывали для перезахоронения могилу Аксакова, то увидели проросшие через останки в области сердца корни выросшей над могилой березы. Корни рубили, чтобы извлечь тело.

Рядом с обителью издавна существовал пруд, по преданию выкопанный самим Сергием Радонежским. По воле творческого гения Н. М. Карамзина в этом пруду утопилась героиня его повести «Бедная Лиза». Начитавшись о терзаниях несчастной девушки, москвичи валом повалили в Симоново. Водоем окрестили «Лизиным прудом», появились «Лизина слободка» и «Лизин тупик». Даже дали название «Лизино» станции железнодорожной ветки, построенной для нужд производства П. П. фон Дервизом. Лизинскую ветку разобрали в 1957 г., когда сюда пришло массовое жилищное строительство. В вокзальных помещениях разместились женская консультация и отделение «Скорой помощи».

Несмотря на романтический флёр, жители окрестных домов сливали в пруд всякую дрянь, и туда же попадали отходы местных производств. В 1920-х пруд засыпали и построили здесь конторское здание завода «Динамо», после реставрации капитализма в России переделанное в торговый центр. Там, где сомкнулись воды над телом молодой утопленницы, сейчас заасфальтирована автостоянка.

Январской ночью 1930 года взрывами были обрушены Успенский собор, две из пяти башен ограды, нижние ярусы колокольни, все, кроме южной, крепостные стены, больничные и братские корпуса. В оставшихся башнях по стенам пошли трещины.

В обители работал гальванический и швейный цеха, изготавливали рыболовные крючки, устраивали склады. Кузнечную башню продолжали использовать по назначению: в ней открыли ремонтную мастерскую. Другие монастырские помещения отвели под жильё: здесь поселились 300 московских семей. Часть икон отправили в Третьяковскую галерею, золоченые Царские врата Успенского собора – в Государственный Эрмитаж.

Продукция ЗиЛа на советских почтовых марках

На месте собора и монастырского погоста по проекту Весниных построили Дворец культуры ЗиЛа – автозавода имени Лихачева, огромное конструктивистское здание, уходящее серыми стенами вглубь квартала. Предприятие, возникшее еще в 1916 г. как ремонтно-производственные мастерские, уже через полгода стало Московским автомобильным заводом Товарищества на паях Кузнецова, Рябушинского и К°, заводом Автомобильного Московского общества (АМО), в 1920-м – Первым государственным автомобильным заводом. С 1931 по 1956 годы завод носил имя И. В. Сталина, потом – своего легендарного директора И. А. Лихачева. По документации ЗиСа в 1950-х в Китае построили первый автозавод, наладивший выпуск грузовых автомобилей FAW.

Продукция ЗиЛа на советских почтовых марках

Даже в разгар Первой Мировой, в 1916 г. царское правительство не побоялось начать реализацию проекта создания в России собственной автомобильной промышленности, планируя построить шесть заводов. В эпоху развитого социализма заводская застройка ЗиЛа достигала масштабов небольшого города. Кроме производственных корпусов, высотки заводоуправления, Дома культуры, ЗиЛ имел и свои ясли, и свой автомобильный техникум, и КБ. Завод выпускал грузовики, автобусы, правительственные лимузины, автомобили для спасателей, а также холодильники и велосипеды. На карте города появились Автозаводский мост, станция метро «Автозаводская».

А в XXI веке собственные грузовые автомобили стране, видимо, не так нужны. Мы застраиваем территорию закрытого завода коммерческим жильем, делаем ГАЗы, КамАЗы и покупаем FAW и др. автопродукцию нашего великого восточного соседа.

ЗиЛа больше нет, а монастырь-мученик, претерпевший поругание и избиение, жив. Частичная реставрация его уцелевших архитектурных памятников проводилась в 1950-х. Позже, в 1980-х приступили к реставрации южной стены и башен.

В 1991 г. Тихвинский храм, а в 1994 г. и другие сохранившиеся постройки вернули Русской Православной церкви. В удовлетворение поданного Патриарху группой инвалидов прошению здесь создали приход для верующих с дефектами слуха. Большое, лишенное перегородок, помещение Новой трапезной палаты оказалось оптимальным для слабослышащих, воспринимающих чтение святых текстов на языке жестов. В то время то была первая и единственная православная община верующих с нарушениями слуха. Молитвенные обращения они воспринимали глазами и сердцем.

Вход в Тихвинский храм

Редакция МК в том же 1994 г. передала общине мерный список Тихвинской иконы Божией матери. Верующие постепенно приводили свой храм в порядок, собирали пожертвования на ремонт, привлекали благотворителей, среди которых нашлись не только частные лица, но и организации, и производственные коллективы. Удалось вернуть вывезенные в США в 1920-х колокола. Сейчас храм и трапезная, пусть и с нерасписанными стенами, выглядят достойно и даже как-то современно: в окнах появились витражные стекла, над Тихвинской иконой поставлена белокаменная сень, в помещении светло, тепло и чисто. Восстановлена часть захоронений. Конечно, до полного возрождения обители еще очень далеко, и помощь нужна, но реставрационные работы ведутся.

Звонница и Солевая башня

Службы проводят священнослужители, владеющие навыками сурдоперевода, и с участием переводчиков. Сюда приходят инвалиды по слуху и зрению, слепоглухие – в общине стараются их поддержать. Приезжают на богослужения инвалиды из других регионов страны, из республик бывшего Союза. После неоднократного посещения служб иные глухие стали лучше говорить.

Донской монастырь. Горельеф с изображением преп. Сергия, благословляющего Дмитрия Донского. Из взорванного храма Христа Спасителя

Здесь задумано организовать многоступенчатую систему обучения неслышащих, поэтапно проводя их по пути образования и получения рабочей специальности от детского сада и школы до училища. А также подготовить помещение для проживания пожилых и больных людей, и для этого несколько прихожан уже окончили курсы младших медсестер. Община и сама занимается благотворительностью, объявляя сборы теплых вещей, медикаментов, книг и детских игрушек для нуждающихся.

 

Два чувства дивно близки нам.

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

                                               А. С. Пушкин

Это сказано поэтом без какого-то сарказма. Ведь что такое подлинная святыня? Какой цели она служит? Только ли это старинные иконы, пронесшие нам сквозь века голос молящихся за нас предков и память подвигов святых русской церкви? Наверное, это еще и мощные стены твердынь, дававших отпор врагу, идущему разрушить наши дома, наш мир, наш образ жизни и наш образ мыслей. Осквернить наше чувство любви к родной земле, чувство преданности подвигу ушедших, будь то витязи в шеломах и кольчугах на поле Куликовом, добровольцы, строившие узкоколейки, ступая стынущими ногами в рваных сапогах по снежно-ледяной жиже, или бойцы в окопах на Курской дуге. Они претерпели за то, чтобы мы жили.

Стоя перед святынями, мы слушаем своё сердце.

Святыни – это и обелиски полкам и дивизиям на Бородинском поле, и Ржевский солдат, и памятники трудовой славы народа, и Владимирская, Иверская, Казанская, Тихвинская и другие чудотворные образа, перед которыми склонялись наши матери поколение за поколением.

Святыни – это то, что не дает разорвать связь этих поколений. Ушедших и живущих.

Памятник на месте ставки М. И. Кутузова в д. Горки близ Бородина

А те, кто рушил храмы, предавал поруганию могилы и глумился над историей – так или иначе они получили свое.

Евгений ШАПОЧКИН