Интервью - Вcероссийский отраслевой интернет-журнал «Строительство.RU» https://rcmm.ru/ ru Интервью - Вcероссийский отраслевой интернет-журнал «Строительство.RU» https://rcmm.ru/yandexlogo.png https://rcmm.ru/yandexsquarelogo.png DataLife Engine Владимир Ткачёв: «На нашем заводе могут делать произведения искусства» https://rcmm.ru/tehnika-i-tehnologii/38830-vladimir-tkachev-na-nashem-zavode-mogut-delat-proizvedeniya-iskusstva.html Генеральный директор завода «Декон» — о преимуществах деревянных евроокон и их рыночном будущем Технология Wed, 23 Aug 2017 09:10:54 +0300 Пластиковые окна, кажется, стали неотъемлемой частью российской действительности. Между тем в Европе популярны деревянные и дерево-алюминиевые окна. В России «оконным Ренессансом» уже в течение 10 лет занят «Декон» – самый крупный в стране завод по производству деревянных евроокон. Руководитель предприятия Владимир ТКАЧЕВ рассказал «Строительству. RU » об особенностях как самого продукта, так и технологии его изготовления. — Владимир Владимирович, как получилось, что вы сосредоточились на производстве деревянных евроокон? — Промышленный комплекс Концерна «КРОСТ» занимается производством деревянных окон уже более 25 лет. Изначально было принято решение, что жилые комплексы Концерна должны быть построены с учетом экологически чистых материалов. Начали с небольшого производства деревянных окон, и каждый год «Декон» наращивал свои мощности. В 2014 году уже был открыт абсолютно новый с точки зрения технологий завод. Я с огромным теплом отношусь к дереву, считаю, что деревянное окно помогает сохранить связь с природой. Этот материал сыграл огромную роль в развитии культуры, например, многие музыкальные инструменты сделаны из дерева. В строительстве сейчас наблюдается тенденция возвращения к дереву с поправкой на новые технологии, которые обеспечивают безопасность, шумоизоляцию и энергоэффективность. Преимущества таких окон в том, что они экологичны и легко поддаются ремонту, в отличие от пластиковых, которые невозможно отремонтировать. «Декон» принимает участие в проектах реконструкции и реставрации. На нашем заводе есть мастера, которые могут сделать произведение искусства из практически разрушенного деревянного окна. Многие, увы, ассоциируют деревянные окна с теми, что устанавливали во времена массовой советской застройки. Тогда не было герметичности и шумоизоляции, зимой ветер дул в щели, а помыть такие окна было целой проблемой. Мы стремимся разрушить стереотипы о деревянных окнах, у нашего продукта нет ничего общего с «хрущевскими» окнами и пресловутой замазкой на них, наши окна не нужно заклеивать, они просты в эксплуатации. Деревянное евроокно – это современная светопрозрачная конструкция, которая при правильной эксплуатации будет служить многие десятки лет. В 80-х годах прошлого века в Германии впервые изготовили окно ПВХ с использованием герметичного стеклопакета, что позволило сделать квартиры более теплыми и тихими и привело к популярности пластиковых окон. Производители деревянных окон стали бороться за рынок и предложили стеклопакет в деревянной раме – это и есть деревянное евроокно. — Применяете ли новые технологии обработки дерева? — Мы регулярно бываем в Европе, на ведущих заводах, изучаем их деятельность. Затем работаем с поставщиками, чтобы получить новинки. Как только на мировом рынке появляются какие-то новые лакокрасочные материалы, их привозят и нам. А их изготовители еще в процессе разработки рассказывают нам, над чем работают. Периодически завод посещают технологи лучших европейских компаний и тестируют новые разработки. Для нас это очень важно, использование новинок позволяет расширить линии производства. — «Декон» делает и эксклюзивные окна. Можете вспомнить самый необычный заказ? — Буквально на днях создали окно, напоминающее элемент знаменитого дома Каса-Батльо работы Антонио Гауди: лимонное обрамление причудливой ломаной формы с элементами круга, вместо обычных стекол внутри – витражи Тиффани. Это поражает воображение. Хочется обратить внимание на то, что самая сложная здесь – работа конструктора. Написать такое техзадание для станка очень непросто, создание программы может занять от двух недель до двух месяцев. А затем станочник может сделать такое окно за два дня. — Как, по вашим прогнозам, будет развиваться производство деревянных окон в России? — Наш рынок окна пойдет туда, где сейчас Польша и Прибалтика. Есть тренд на панорамные окна, раздвижные портальные системы. Все большее распространение получают дерево-алюминиевые окна, которые являются еще более энергоэффективными и долговечными. Мы их тоже производим. В России спрос на них только начинает набирать обороты, тогда как в Польше и Прибалтике они уже стали трендовыми. — Какие материалы используете при изготовлении окон? — Чтобы создать действительно долговечный продукт из дерева, качественными должны быть все элементы. Поэтому большую роль играют материалы и поставщики. Наша страна — лесная, поэтому используем в основном российское сырье. Выбираем деревья, которые растут в экологически чистых условиях. Они попадают на завод прямиком из Сибири, с севера России и из Краснодарского края. Сегодня три самых пользующихся спросом породы древесины у нас — дуб, лиственница и сосна. При этом более половины продаж приходится на конструкции из дуба, наиболее дорогостоящей породы. Эта тенденция объясняется условиями кризиса, при которых наиболее стабилен сегмент более высокой ценовой категории. На втором месте продаж — лиственница, а сосна — на третьем. При этом, если рассмотреть рынок деревянных окон в целом, доминировать будет именно сосна — самый экономный вариант. Помимо этого, используем и экзотические породы древесины, например, меранти, мербау или эвкалипт. Эти материалы больше любят европейские покупатели. Мы придерживаемся европейских стандартов по толщине лакокрасочного слоя: это позволяет сохранять природную красоту и качество древесины и вместе с тем не навредить сырью, требующему бережного отношения. — Какие дизайнерские решения используются при установке деревянных окон? — Мы наблюдаем два типа заказчиков: одни просят сохранить естественную фактуру дерева, особенно на дубе, где она особенно красива, другие же стремятся получить продукт с идеально ровными волокнами. «Декон» сохраняет натуральную фактуру древесины — за счет использования не только укрывных материалов, сглаживающих поверхность, но и прозрачных лаков, которые подчеркивают природную красоту дерева. В ход идут все новейшие разработки, особенно это касается лакокрасочных средств. Зачастую европейские производители выражают желание тестировать свои материалы именно на нашем заводе. Так что о создании новой технологии узнаем еще на этапе разработки состава. Мы предоставляем заказчикам огромное количество цветовых решений. Учитывая, что окно имеет две поверхности — интерьерную и фасадную, нередко происходит так, что архитектор выбирает для внешней стороны один цвет, а дизайнер для внутренней — кардинально иной. Например, сейчас очень популярно выкрашивать окно снаружи в яркий цвет, а изнутри делать его незаметным, как это любят немцы, — чтобы ничего не мешало смотреть в окно и был максимум стекла. Другие дизайнеры, наоборот, стремятся подчеркнуть эксклюзивность интерьера при помощи окон, это больше похоже на английскую манеру — британцы любят, когда у оконных конструкций как можно больше перегородок и разделений. Какой бы ни была задумка, мы поддерживаем творческие решения клиентов. Все больше становится уникальных заказов на производство окон необычной формы. Раньше такую продукцию можно было приобрести только в Европе. И, как я уже говорил, становятся популярными большие панорамные окна и портальные раздвижные системы. — Как влияют климатические условия на параметры окон? — Наши специалисты дают развернутые рекомендации о том, каким должно быть окно в зависимости от климатических условий региона, откуда его заказывают, а также от этажности здания. Мы рассказываем, какой формы и геометрии должна быть конструкция, если, например, в строящемся доме есть проем. Ведь в таком случае надо учитывать воздействие порывов ветра, риск эксплуатационной нагрузки и другие нюансы. Случалось, клиент просил установить один большой стеклопакет, но по физическим причинам сделать это было невозможно или небезопасно. Приходилось объяснять, почему такой вариант нежелателен, и предлагать другой — оптимальный. Мы также объясняем покупателю, как увеличить срок эксплуатации готовой продукции, а еще при заказе дарим минимальный фирменный набор средств для ухода за поверхностью древесины, за фурнитурой и уплотнителями. Что немаловажно, сервис «Декона» включает в себя не только технологическое сопровождение, но и производство, доставку, монтаж, гарантию и послегарантийное обслуживание. Пластиковые окна, кажется, стали неотъемлемой частью российской действительности. Между тем в Европе популярны деревянные и дерево-алюминиевые окна. В России «оконным Ренессансом» уже в течение 10 лет занят «Декон» – самый крупный в стране завод по производству деревянных евроокон. Руководитель предприятия Владимир ТКАЧЕВ рассказал «Строительству.RU» об особенностях как самого продукта, так и технологии его изготовления.

 

— Владимир Владимирович, как получилось, что вы сосредоточились на производстве деревянных евроокон?

— Промышленный комплекс Концерна «КРОСТ» занимается производством деревянных окон уже более 25 лет. Изначально было принято решение, что жилые комплексы Концерна должны быть построены с учетом экологически чистых материалов. Начали с небольшого производства деревянных окон, и каждый год «Декон» наращивал свои мощности. В 2014 году уже был открыт абсолютно новый с точки зрения технологий завод.

Я с огромным теплом отношусь к дереву, считаю, что деревянное окно помогает сохранить связь с природой. Этот материал сыграл огромную роль в развитии культуры, например, многие музыкальные инструменты сделаны из дерева. В строительстве сейчас наблюдается тенденция возвращения к дереву с поправкой на новые технологии, которые обеспечивают безопасность, шумоизоляцию и энергоэффективность.

Преимущества таких окон в том, что они экологичны и легко поддаются ремонту, в отличие от пластиковых, которые невозможно отремонтировать. «Декон» принимает участие в проектах реконструкции и реставрации. На нашем заводе есть мастера, которые могут сделать произведение искусства из практически разрушенного деревянного окна.

Многие, увы, ассоциируют деревянные окна с теми, что устанавливали во времена массовой советской застройки. Тогда не было герметичности и шумоизоляции, зимой ветер дул в щели, а помыть такие окна было целой проблемой. Мы стремимся разрушить стереотипы о деревянных окнах, у нашего продукта нет ничего общего с «хрущевскими» окнами и пресловутой замазкой на них, наши окна не нужно заклеивать, они просты в эксплуатации. Деревянное евроокно – это современная светопрозрачная конструкция, которая при правильной эксплуатации будет служить многие десятки лет.

 

В 80-х годах прошлого века в Германии впервые изготовили окно ПВХ с использованием герметичного стеклопакета, что позволило сделать квартиры более теплыми и тихими и привело к популярности пластиковых окон. Производители деревянных окон стали бороться за рынок и предложили стеклопакет в деревянной раме – это и есть деревянное евроокно.

 

— Применяете ли новые технологии обработки дерева?

— Мы регулярно бываем в Европе, на ведущих заводах, изучаем их деятельность. Затем работаем с поставщиками, чтобы получить новинки. Как только на мировом рынке появляются какие-то новые лакокрасочные материалы, их привозят и нам. А их изготовители еще в процессе разработки рассказывают нам, над чем работают. Периодически завод посещают технологи лучших европейских компаний и тестируют новые разработки. Для нас это очень важно, использование новинок позволяет расширить линии производства.

 

— «Декон» делает и эксклюзивные окна. Можете вспомнить самый необычный заказ?

— Буквально на днях создали окно, напоминающее элемент знаменитого дома Каса-Батльо работы Антонио Гауди: лимонное обрамление причудливой ломаной формы с элементами круга, вместо обычных стекол внутри – витражи Тиффани. Это поражает воображение.

Хочется обратить внимание на то, что самая сложная здесь – работа конструктора. Написать такое техзадание для станка очень непросто, создание программы может занять от двух недель до двух месяцев. А затем станочник может сделать такое окно за два дня.

 

— Как, по вашим прогнозам, будет развиваться производство деревянных окон в России?

— Наш рынок окна пойдет туда, где сейчас Польша и Прибалтика. Есть тренд на панорамные окна, раздвижные портальные системы. Все большее распространение получают дерево-алюминиевые окна, которые являются еще более энергоэффективными и долговечными. Мы их тоже производим. В России спрос на них только начинает набирать обороты, тогда как в Польше и Прибалтике они уже стали трендовыми.

 

— Какие материалы используете при изготовлении окон?

— Чтобы создать действительно долговечный продукт из дерева, качественными должны быть все элементы. Поэтому большую роль играют материалы и поставщики.

Наша страна — лесная, поэтому используем в основном российское сырье. Выбираем деревья, которые растут в экологически чистых условиях. Они попадают на завод прямиком из Сибири, с севера России и из Краснодарского края.

 

Сегодня три самых пользующихся спросом породы древесины у нас — дуб, лиственница и сосна. При этом более половины продаж приходится на конструкции из дуба, наиболее дорогостоящей породы.

Эта тенденция объясняется условиями кризиса, при которых наиболее стабилен сегмент более высокой ценовой категории. На втором месте продаж — лиственница, а сосна — на третьем. При этом, если рассмотреть рынок деревянных окон в целом, доминировать будет именно сосна — самый экономный вариант.

Помимо этого, используем и экзотические породы древесины, например, меранти, мербау или эвкалипт. Эти материалы больше любят европейские покупатели.

Мы придерживаемся европейских стандартов по толщине лакокрасочного слоя: это позволяет сохранять природную красоту и качество древесины и вместе с тем не навредить сырью, требующему бережного отношения.

 

— Какие дизайнерские решения используются при установке деревянных окон?

— Мы наблюдаем два типа заказчиков: одни просят сохранить естественную фактуру дерева, особенно на дубе, где она особенно красива, другие же стремятся получить продукт с идеально ровными волокнами. «Декон» сохраняет натуральную фактуру древесины — за счет использования не только укрывных материалов, сглаживающих поверхность, но и прозрачных лаков, которые подчеркивают природную красоту дерева. В ход идут все новейшие разработки, особенно это касается лакокрасочных средств. Зачастую европейские производители выражают желание тестировать свои материалы именно на нашем заводе. Так что о создании новой технологии узнаем еще на этапе разработки состава.

 

Мы предоставляем заказчикам огромное количество цветовых решений. Учитывая, что окно имеет две поверхности — интерьерную и фасадную, нередко происходит так, что архитектор выбирает для внешней стороны один цвет, а дизайнер для внутренней — кардинально иной. Например, сейчас очень популярно выкрашивать окно снаружи в яркий цвет, а изнутри делать его незаметным, как это любят немцы, — чтобы ничего не мешало смотреть в окно и был максимум стекла.

Другие дизайнеры, наоборот, стремятся подчеркнуть эксклюзивность интерьера при помощи окон, это больше похоже на английскую манеру — британцы любят, когда у оконных конструкций как можно больше перегородок и разделений. Какой бы ни была задумка, мы поддерживаем творческие решения клиентов.

Все больше становится уникальных заказов на производство окон необычной формы. Раньше такую продукцию можно было приобрести только в Европе. И, как я уже говорил, становятся популярными большие панорамные окна и портальные раздвижные системы.

 

— Как влияют климатические условия на параметры окон?

— Наши специалисты дают развернутые рекомендации о том, каким должно быть окно в зависимости от климатических условий региона, откуда его заказывают, а также от этажности здания. Мы рассказываем, какой формы и геометрии должна быть конструкция, если, например, в строящемся доме есть проем. Ведь в таком случае надо учитывать воздействие порывов ветра, риск эксплуатационной нагрузки и другие нюансы.

Случалось, клиент просил установить один большой стеклопакет, но по физическим причинам сделать это было невозможно или небезопасно. Приходилось объяснять, почему такой вариант нежелателен, и предлагать другой — оптимальный.

Мы также объясняем покупателю, как увеличить срок эксплуатации готовой продукции, а еще при заказе дарим минимальный фирменный набор средств для ухода за поверхностью древесины, за фурнитурой и уплотнителями. Что немаловажно, сервис «Декона» включает в себя не только технологическое сопровождение, но и производство, доставку, монтаж, гарантию и послегарантийное обслуживание.

]]> Алексей Гинзбург: Сносить старину сегодня становится неприличным https://rcmm.ru/arhitektura-i-proektirovanie/38705-aleksey-ginzburg-snosit-starinu-segodnya-stanovitsya-neprilichnym.html Внук легендарного конструктивиста делится своими взглядами на использование уцелевшей исторической среды Архиважно Thu, 17 Aug 2017 14:07:53 +0300 На предстоящем международном форуме 100+ Forum Russia в числе прочего планируется обсуждение мирового опыта работы с культурным наследием и моделей редевелопмента городских объектов. В работе тематической секции примет участие потомственный архитектор и внук легендарного архитектора-конструктивиста Моисея Гинзбурга Алексей ГИНЗБУРГ, который уверен, что объекты культурного наследия — это ресурс, который можно не только превращать в музеи, но и активно включать в современную жизнь городов. Алексей Гинзбург из числа тех немногих, кто специализируется на реставрации объектов культурного наследия. Он — хранитель таких исключительных кейсов, как реставрация здания газеты «Известия» и дома-коммуны Наркомфина в Москве. Оба проекта уникальны тем, что представляют собой не освоение бюджетных средств согласно утвержденной смете, а кропотливую работу: с одной стороны — с архитектурой здания, с другой — с частным инвестором. Гинзбургу удается бескомпромиссно убеждать бизнес в своих подходах к реставрации: тотальной, скрупулезной, глубоко исследовательской. — Обычно любые работы на объектах культурного наследия (ОКН) — это только лишняя финансовая нагрузка для инвестора и девелопера. И громоздкая бюрократическая процедура. В чем, по-вашему, может заключаться привлекательность таких проектов? — Объекты культурного наследия не должны быть мертвым грузом или использоваться в ущерб их исторической ценности. Они должны быть премиальным сегментом недвижимости. Иметь добавочную ценность в том, что являются предметами истории и культурного слоя города. Конечно, памятники современной эпохи ближе нам по своим функциональным и конструктивным особенностям. Их легче использовать для современных целей, способов их использования гораздо больше. — Но ведь для этого нужны большие инвестиции… — Обычный подход инвесторов — построить новое на месте старого — постепенно претерпевает изменения. Конечно, в глубине души и сейчас инвестору хотелось бы снести любой попавший ему в руки старый или старинный дом, неважно, памятник он или нет. Но сейчас он уже понимает, что высказывать это вслух в приличном обществе не очень хорошо. Также мы понимаем, что есть некий общественный запрос на то, чтобы жить в сформированной историей среде, которая позволяет нам сохранить нашу идентичность. Понимать, кто мы и что мы. Как раз в этих целях можно и нужно использовать те здания, ту историческую среду, которая еще уцелела. — Вы говорите о сохранении исторической среды, но ведь не везде она подлежит сохранению. Старая городская ткань не состоит исключительно из объектов культурного наследия. — Ну, если сравнивать реставрацию существующего старинного здания и новое строительство, то последнее, наверное, будет проще во всех смыслах. Здесь инвестиционная привлекательность напрямую зависит от месторасположения проекта, который собирается реализовать застройщик. — То есть все зависит от места? — Конечно. В 10 километрах от исторического центра или здания можно значительно дешевле взять в аренду землю. И если говорить об инвестиционной привлекательности земли, то инвестиционную привлекательность памятников можно оценивать исходя из того, где они располагаются. — Должно ли государство поддерживать инвесторов, которые берутся за реставрацию, реконструкцию и приспособление исторических объектов? — Необходима такая политика государства, которая регулирует всю эту систему. В какой-то степени в России она существует, но я пока не видел ни одного успешного примера государственно-частного партнерства в области реставрационного инвестирования. Я считаю, что у здания должен быть хозяин, собственник. Но этому собственнику следует иметь определенные обязательства перед государственными органами, контролирующими исторические здания, — на предмет, что с ними можно делать, а что нельзя. Очень часто этот контроль бывает неполным — формулировки оставляют слишком много «возможностей для маневра». В результате возникает странный продукт, который нельзя полностью назвать историческим зданием. Например, отреставрированный снаружи, но полностью перестроенный внутри. А лет 10 назад было еще круче: здание сносили под предлогом ветхости, а на его месте делали его копию из надежных современных материалов. Такой подход, в частности, практиковало предыдущее московское руководство. Мне приходилось видеть такие здания: по документам это объект культурного наследия, а по сути — новодел. На мой взгляд, это — нонсенс. — Это называется «воссоздать». — Ну да, воссоздать. Вопрос определения термина «реставрация» сложный. Это всегда компромисс между новыми элементами, которые появляются в здании взамен утраченных, или конструктивно усиливают какие-то его части, и консервируемыми историческими частями. Если изменено все до основания, тогда это уже не реставрация. Так вот государство должно контролировать такие вещи. Но практика показывает, что и общество должно контролировать государство. Эта система контроля должна быть многоступенчатой. — Что нужно, чтобы инвесторы пошли именно в такие проекты? — Во-первых, у инвестора должны быть очень четкие и понятные правила игры, что ему можно делать, а что нельзя. Хотя очень часто эти правила размыты. В Москве сегодня распространена практика передачи ОКН в аренду по коммерческой стоимости, а после того как инвестор отреставрирует здание, у него появляется возможность арендовать его по льготному тарифу 1 рубль за квадратный метр. Этим интересуются многие, но сталкиваются с запутанной и громоздкой системой согласований, с плохо сформулированными предметами охраны, дающими возможность разных толкований. А инвестору нужна четкость в подходе. Только это позволит ему планировать свои расходы, привлекать финансирование, создаст необходимые благоприятные условия для ведения бизнеса. — Должно ли государство как контролирующий орган делать при этом шаги навстречу инвестору? Где-то смягчать требования, например… — Нет. Наоборот, государство должно четко проводить и отстаивать границы дозволенного. Предмет охраны должен быть прописан подробнейшим образом. Для этого необходимо финансировать изыскательную работу, чего, к сожалению, государство, как правило, не делает. — Нуждается ли в доработке нормативно-правовая база, чтобы позиция государства по отношению к ОКН была обозначена более четко? — Законодательную базу, может быть, и можно усовершенствовать, но даже качественное использование существующих законов может дать позитивные результаты. Я бы не сказал, что те проблемы, которые сейчас наблюдаются в области охраны исторического наследия, связаны с несовершенством законодательства. Скорее они связаны с низким качеством работы государственных органов и общественных организаций. Вопрос не в законах, а в полноте реестров: что взято под охрану, что не взято. Мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда сносится какое-то старинное здание, которое не числилось в реестре выявленных ОКН, хотя по всем признакам должно было там быть. Но вместо этого его просто тихонько ломают. Это не имеет отношения к качеству законодательства. Дело здесь в полноте реестров, в качестве их заполнения. Вот эта работа должна финансироваться государством. — То есть вопрос не в качестве закона, а в качестве его соблюдения? — Мне кажется, да. Сейчас важнее улучшить систему контроля над соблюдением закона, чем сам закон. Нужна масштабная работа по фиксации исторической застройки. Очень часто у нас этим параллельно занимаются разные ведомства, общественные организации, энтузиасты, волонтеры, а такой подход рождает большое количество нестыковок. — Я задам банальный вопрос, тем не менее, хочу, чтобы вы на него ответили. Насколько реставрация объектов культурного наследия важна для города и горожан? — Во-первых, горожане видят, что историческую городскую среду возможно изменить, вовлечь в оборот старинные здания, наделить их функцией. Во-вторых, это мощнейший стимул для общественного диалога, в котором могут взаимодействовать, а не оппонировать друг другу самые разные участники городской жизни. — Можно ли сказать, что в России работа с культурным наследием намного отстает от опыта Европы? Или, может быть, идет впереди? — Вы знаете, нет. Зарубежный опыт очень сильно варьируется. Оговорюсь: когда я говорю про зарубежный опыт, я в значительной степени имею в виду западноевропейский опыт, потому что именно в городах Западной Европы были еще в начале 20 века сформулированы подходы к охране и реставрации исторических зданий и их реставрации. Но и там тоже против воли горожан сносят исторические здания, когда инвесторы пытаются действовать каким-то пиратским образом, а власти ведут себя не очень внятно. А есть и обратные ситуации. В таких странах как Германия, Италия, Франция, Великобритания законодательство в отношении исторических памятников очень строгое. В плане бюрократии оно, может быть, даже сложнее, чем у нас, коллеги-архитекторы из этих стран часто на него жалуются. Но система эта нацелена на одно: сохранить историческую среду. Во главе угла стоит не возможность использовать эти здания, а именно защита истории. — Но ведь и положительный опыт реставрации старинных зданий в Европе богатейший? — Именно благодаря законам, не позволяющим просто так сносить старые здания и строить на их месте новые, в Европе накопился большой реставрационный опыт. Много удачных примеров перепрофилирования зданий — в Голландии, Бельгии, Германии. Есть примеры, когда жилые дома реставрируются без изменения функции, такое тоже возможно. Я не сказал бы, что где-то все очень плохо с культурным наследием, а где-то наоборот, но то, что в европейских городах невозможно обойти действующее законодательство, защищающее исторические памятники, — это факт. Пока его можно назвать более жестким и последовательно применяемым, чем у нас. Несмотря на все наши нововведения. Артем Орлов На предстоящем международном форуме 100+ Forum Russia в числе прочего планируется обсуждение мирового опыта работы с культурным наследием и моделей редевелопмента городских объектов. В работе тематической секции примет участие потомственный архитектор и внук легендарного архитектора-конструктивиста Моисея Гинзбурга Алексей ГИНЗБУРГ, который уверен, что объекты культурного наследия — это ресурс, который можно не только превращать в музеи, но и активно включать в современную жизнь городов.

 

Алексей Гинзбург из числа тех немногих, кто специализируется на реставрации объектов культурного наследия. Он — хранитель таких исключительных кейсов, как реставрация здания газеты «Известия» и дома-коммуны Наркомфина в Москве.

Оба проекта уникальны тем, что представляют собой не освоение бюджетных средств согласно утвержденной смете, а кропотливую работу: с одной стороны — с архитектурой здания, с другой — с частным инвестором. Гинзбургу удается бескомпромиссно убеждать бизнес в своих подходах  к реставрации: тотальной, скрупулезной, глубоко исследовательской.

 

— Обычно любые работы на объектах культурного наследия (ОКН) — это только лишняя финансовая нагрузка для инвестора и девелопера. И громоздкая бюрократическая процедура. В чем, по-вашему, может заключаться привлекательность таких проектов?

— Объекты культурного наследия не должны быть мертвым грузом или использоваться в ущерб их исторической ценности. Они должны быть премиальным сегментом недвижимости. Иметь добавочную ценность в том, что являются предметами истории и культурного слоя города. Конечно, памятники современной эпохи ближе нам по своим функциональным и конструктивным особенностям. Их легче использовать для современных целей, способов их использования гораздо больше.

 

— Но ведь для этого нужны большие инвестиции…

— Обычный подход инвесторов — построить новое на месте старого — постепенно претерпевает изменения. Конечно, в глубине души и сейчас инвестору хотелось бы снести любой попавший ему в руки старый или старинный дом, неважно, памятник он или нет. Но сейчас он уже понимает, что высказывать это вслух в приличном обществе не очень хорошо.

Также мы понимаем, что есть некий общественный запрос на то, чтобы жить в сформированной историей среде, которая позволяет нам сохранить нашу идентичность. Понимать, кто мы и что мы. Как раз в этих целях можно и нужно использовать те здания, ту историческую среду, которая еще уцелела.

 

— Вы говорите о сохранении исторической среды, но ведь не везде она подлежит сохранению. Старая городская ткань не состоит исключительно из объектов культурного наследия.

— Ну, если сравнивать реставрацию существующего старинного здания и новое строительство, то последнее, наверное, будет проще во всех смыслах. Здесь инвестиционная привлекательность напрямую зависит от месторасположения проекта, который собирается реализовать застройщик.

 

— То есть все зависит от места?

— Конечно. В 10 километрах от исторического центра или здания можно значительно дешевле взять в аренду землю. И если говорить об инвестиционной привлекательности земли, то инвестиционную привлекательность памятников можно оценивать исходя из того, где они располагаются.

 

— Должно ли государство поддерживать инвесторов, которые берутся за реставрацию, реконструкцию и приспособление исторических объектов?

— Необходима такая политика государства, которая регулирует всю эту систему. В какой-то степени в России она существует, но я пока не видел ни одного успешного примера государственно-частного партнерства в области реставрационного инвестирования.

Я считаю, что у здания должен быть хозяин, собственник. Но этому собственнику следует иметь определенные обязательства перед государственными органами, контролирующими исторические здания, — на предмет, что с ними можно делать, а что нельзя.

Очень часто этот контроль бывает неполным — формулировки оставляют слишком много «возможностей для маневра». В результате возникает странный продукт, который нельзя полностью назвать историческим зданием.

Например, отреставрированный снаружи, но полностью перестроенный внутри. А лет 10 назад было еще круче: здание сносили под предлогом ветхости, а на его месте делали его копию из надежных современных материалов.

Такой подход, в частности, практиковало предыдущее московское руководство. Мне приходилось видеть такие здания: по документам это объект культурного наследия, а по сути — новодел. На мой взгляд, это — нонсенс.

 

— Это называется «воссоздать».

— Ну да, воссоздать. Вопрос определения термина «реставрация» сложный. Это всегда компромисс между новыми элементами, которые появляются в здании взамен утраченных, или конструктивно усиливают какие-то его части, и консервируемыми историческими частями. Если изменено все до основания, тогда это уже не реставрация. Так вот государство должно контролировать такие вещи. Но практика показывает, что и общество должно контролировать государство. Эта система контроля должна быть многоступенчатой.

 

— Что нужно, чтобы инвесторы пошли именно в такие проекты?

— Во-первых, у инвестора должны быть очень четкие и понятные правила игры, что ему можно делать, а что нельзя. Хотя очень часто эти правила размыты.

В Москве сегодня распространена практика передачи ОКН в аренду по коммерческой стоимости, а после того как инвестор отреставрирует здание, у него появляется возможность арендовать его по льготному тарифу 1 рубль за квадратный метр.

 Этим интересуются многие, но сталкиваются с запутанной и громоздкой системой согласований, с плохо сформулированными предметами охраны, дающими возможность разных толкований. А инвестору нужна четкость в подходе. Только это позволит ему планировать свои расходы, привлекать финансирование, создаст необходимые благоприятные условия для ведения бизнеса.

 

— Должно ли государство как контролирующий орган делать при этом шаги навстречу инвестору? Где-то смягчать требования, например…

— Нет. Наоборот, государство должно четко проводить и отстаивать границы дозволенного. Предмет охраны должен быть прописан подробнейшим образом. Для этого необходимо финансировать изыскательную работу, чего, к сожалению, государство, как правило, не делает.

 

— Нуждается ли в доработке нормативно-правовая база, чтобы позиция государства по отношению к ОКН была обозначена более четко?

— Законодательную базу, может быть, и можно усовершенствовать, но даже качественное использование существующих законов может дать позитивные результаты. Я бы не сказал, что те проблемы, которые сейчас наблюдаются в области охраны исторического наследия, связаны с несовершенством законодательства. Скорее они связаны с низким качеством работы государственных органов и общественных организаций.

Вопрос не в законах, а в полноте реестров: что взято под охрану, что не взято. Мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда сносится какое-то старинное здание, которое не числилось в реестре выявленных ОКН, хотя по всем признакам должно было там быть. Но вместо этого его просто тихонько ломают.

Это не имеет отношения к качеству законодательства. Дело здесь в полноте реестров, в качестве их заполнения. Вот эта работа должна финансироваться государством.

 

— То есть вопрос не в качестве закона, а в качестве его соблюдения?

— Мне кажется, да. Сейчас важнее улучшить систему контроля над соблюдением закона, чем сам закон. Нужна масштабная работа по фиксации исторической застройки. Очень часто у нас этим параллельно занимаются разные ведомства, общественные организации, энтузиасты, волонтеры, а такой подход рождает большое количество нестыковок.

 

— Я задам банальный вопрос, тем не менее, хочу, чтобы вы на него ответили. Насколько реставрация объектов культурного наследия важна для города и горожан?

— Во-первых, горожане видят, что историческую городскую среду возможно изменить, вовлечь в оборот старинные здания, наделить их функцией. Во-вторых, это мощнейший стимул для общественного диалога, в котором могут взаимодействовать, а не оппонировать друг другу самые разные участники городской жизни.

 

— Можно ли сказать, что в России работа с культурным наследием намного отстает от опыта Европы? Или, может быть, идет впереди?

— Вы знаете, нет. Зарубежный опыт очень сильно варьируется. Оговорюсь: когда я говорю про зарубежный опыт, я в значительной степени имею в виду западноевропейский опыт, потому что именно в городах Западной Европы были еще в начале 20 века сформулированы подходы к охране и реставрации исторических зданий и их реставрации.

Но и там тоже против воли горожан сносят исторические здания, когда инвесторы пытаются действовать каким-то пиратским образом, а власти ведут себя не очень внятно. А есть и обратные ситуации. В таких странах как Германия, Италия, Франция, Великобритания законодательство в отношении исторических памятников очень строгое. В плане бюрократии оно, может быть, даже сложнее, чем у нас, коллеги-архитекторы из этих стран часто на него жалуются.

Но система эта нацелена на одно: сохранить историческую среду. Во главе угла стоит не возможность использовать эти здания, а именно защита истории.

 

— Но ведь и положительный опыт реставрации старинных зданий в Европе богатейший?

— Именно благодаря законам, не позволяющим просто так сносить старые здания и строить на их месте новые, в Европе накопился большой реставрационный опыт. Много удачных примеров перепрофилирования зданий — в Голландии, Бельгии, Германии. Есть примеры, когда жилые дома реставрируются без изменения функции, такое тоже возможно.

Я не сказал бы, что где-то все очень плохо с культурным наследием, а где-то наоборот, но то, что в европейских городах невозможно обойти действующее законодательство, защищающее исторические памятники, — это факт. Пока его можно назвать более жестким и последовательно применяемым, чем у нас. Несмотря на все наши нововведения.

Артем Орлов

 

]]> Александр Барановский («БраерСтрой»): Мы готовы предоставить повышенные гарантии для наших клиентов https://rcmm.ru/ekonomika-i-biznes/37850-aleksandr-baranovskiy-braerstroy-my-gotovy-predostavit-povyshennye-garantii-dlya-nashih-klientov.html Выгодно ли производителю строительных материалов заниматься еще и строительством? Город Wed, 19 Jul 2017 11:56:54 +0300 Диверсификация производства — один из методов реагирования бизнеса на кризис. Примером тому может служить компания «Браер» — известный производитель керамических стройматериалов и тротуарной плитки. Осенью прошлого года фирма открыла новое направление деятельности — малоэтажное строительство из собственных материалов. Мы побеседовали с генеральным директором компании «БраерСтрой» Александром БАРАНОВСКИМ, чтобы выяснить, насколько такой шаг был оправдан. — Александр Александрович, сейчас время кризиса, сужения рынка. При этом «Браер» открывает новое направление премиум-класса. Почему это происходит? И почему именно в этот период? — На самом деле мы не отталкивались от какого-то особого периода времени. Люди, приобретая нашу продукцию, все чаще и чаще стали обращаться с вопросом о поставке материала в комплекте с работой. Сейчас люди стараются обращаться напрямую к официальным производителям, так как это — гарантия. И в связи с частыми просьбами частных клиентов о необходимости строительства мы решили сориентировать компанию на частный сектор. В процессе реализации своей продукции мы часто сталкивались с некачественным выполнением строительных работ и решили, что работать с качественным материалом должны высококвалифицированные специалисты, и только так можно достигнуть строительства премиум-класса. — С таким подходом к строительству возрастает цена? — Конечно, за хорошее качество, строгое соблюдение сроков строительства и гарантийные обязательства клиент немного переплачивает. Но это несравнимо с теми расходами, которые несет клиент за переделку некачественно выполненной работы какой-нибудь фирмой-однодневкой. — Вы работаете только с индивидуальным жилищным строительством? А с застройщиками в индустриальном домостроении? — Наше основное направление — это частное коттеджное строительство: таунхаусы, малоэтажные здания. Заказчиком могут быть не только физические, но и юридические лица. Мы также строим и жилые комплексы, и частные бутик-отели. — Вы являетесь производителем и застройщиком одновременно, для клиента такой подход выгоднее? — Да, однозначно. При продаже своей продукции “Браер” проводит различные акции. Клиент получает оптимальную стоимость на работы и продукцию практически по себестоимости, так как «Браер» — компания, которая выполняет комплексное строительство и гарантирует качество не только своей продукции, но и своих работ. — Получается, вы можете выполнить проектирование, можете здание построить, ландшафтный дизайн сделать — или вы все это делаете в комплексе, продаете пакетом? — Предпочтительней, конечно, комплексно. Интересно, когда идет массовая застройка: жилые комплексы, дачные поселки, — когда мы мобилизуемся в одном месте и выполняем все — от подземных работ до ввода здания в эксплуатацию с ландшафтным дизайном и остальными сопутствующими работами. Но «Браер», как официальная компания-производитель, а теперь и застройщик, никогда не откажет клиентам, которые просят выполнить отдельные виды работ, такие как благоустройство участка, укладка брусчатки или просто строительство дома. Люди, ценящие свое время, хотят обратиться в компанию и забыть, что они участвуют в процессе строительства, — только наблюдать за ходом работ посредством современных девайсов. Все наши объекты оснащены системами видеонаблюдения. — У вас есть слоган «Высокая культура индивидуального строительства», что вы под этим понимаете? — В первую очередь, это ответственность за выполняемую работу. Подход крупной организации отличается от подхода бригады или небольшой компании, которая пытается сэкономить не только на материалах, но и на организации работ, когда нет специалистов или у них нет достаточной квалификации. «БраерСтрой» подходит к выполнению подряда комплексно, имея точные проекты, качественные инструменты, высококвалифицированных специалистов с высшим образованием и достаточно богатым опытом. Ну и подход к клиенту у нас абсолютно индивидуальный. Потому что «Браер» — это качество. — Кстати, об индивидуальном подходе. Что такое индивидуальная гарантийная программа «БраерСтрой»? — Мы долго думали, как сделать ее эксклюзивной и решили: «Браер» уверен в своем материале, наша продукция прошла все лабораторные испытания, продукция «Браер» опережает аналогичную по многим параметрам, — значит, мы готовы предоставить повышенные гарантии. И если «БраерСтрой» выполняет работы комплексно, то для своих клиентов гарантирует особые условия и сроки. Но при этом клиент обязан обеспечить должное обслуживание здания и иных объектов строительства и выполнять все рекомендательные требования от производителя продукции. — Вы работаете фактически первый сезон. Уже много заказов? — Да, мы реорганизовались осенью прошлого года, но уже занимаемся достаточно большими проектами, в том числе в работе малоэтажный элитный жилой комплекс в Московской области, который находится на стадии проектирования. В скором времени планируем защититься перед инвестором и выйти на строительство. Беседу вел Евгений ГОРЧАКОВ Диверсификация производства — один из методов реагирования бизнеса на кризис. Примером тому может служить компания «Браер» — известный производитель керамических стройматериалов и тротуарной плитки. Осенью прошлого года фирма открыла новое направление деятельности — малоэтажное строительство из собственных материалов. Мы побеседовали с генеральным директором компании «БраерСтрой» Александром БАРАНОВСКИМ, чтобы выяснить, насколько такой шаг был оправдан.

 

— Александр Александрович, сейчас время кризиса, сужения рынка. При этом «Браер» открывает новое направление премиум-класса. Почему это происходит? И почему именно в этот период?

— На самом деле мы не отталкивались от какого-то особого периода времени. Люди, приобретая нашу продукцию, все чаще и чаще стали обращаться с вопросом о поставке материала в комплекте с работой. Сейчас люди стараются обращаться напрямую к официальным производителям, так как это — гарантия. И в связи с частыми просьбами частных клиентов о необходимости строительства мы решили сориентировать компанию на частный сектор. В процессе реализации своей продукции мы часто сталкивались с некачественным выполнением строительных работ и решили, что работать с качественным материалом должны высококвалифицированные специалисты, и только так можно достигнуть строительства премиум-класса.

 

— С таким подходом к строительству возрастает цена?

— Конечно, за хорошее качество, строгое соблюдение сроков строительства и гарантийные обязательства клиент немного переплачивает. Но это несравнимо с теми расходами, которые несет клиент за переделку некачественно выполненной работы какой-нибудь фирмой-однодневкой.

 

— Вы работаете только с индивидуальным жилищным строительством? А с застройщиками в индустриальном домостроении?

— Наше основное направление — это частное коттеджное строительство: таунхаусы, малоэтажные здания. Заказчиком могут быть не только физические, но и юридические лица. Мы также строим и жилые комплексы, и частные бутик-отели.

 

— Вы являетесь производителем и застройщиком одновременно, для клиента такой подход выгоднее?

— Да, однозначно. При продаже своей продукции “Браер” проводит различные акции. Клиент получает оптимальную стоимость на работы и продукцию практически по себестоимости, так как «Браер» — компания, которая выполняет комплексное строительство и гарантирует качество не только своей продукции, но и своих работ.

 

— Получается, вы можете выполнить проектирование, можете здание построить, ландшафтный дизайн сделать — или вы все это делаете в комплексе, продаете пакетом?

— Предпочтительней, конечно, комплексно. Интересно, когда идет массовая застройка: жилые комплексы, дачные поселки, — когда мы мобилизуемся в одном месте и выполняем все — от подземных работ до ввода здания в эксплуатацию с ландшафтным дизайном и остальными сопутствующими работами.

Но «Браер», как официальная компания-производитель, а теперь и застройщик, никогда не откажет клиентам, которые просят выполнить отдельные виды работ, такие как благоустройство участка, укладка брусчатки или просто строительство дома. Люди, ценящие свое время, хотят обратиться в компанию и забыть, что они участвуют в процессе строительства, — только наблюдать за ходом работ посредством современных девайсов. Все наши объекты оснащены системами видеонаблюдения.

 

— У вас есть слоган «Высокая культура индивидуального строительства», что вы под этим понимаете?

— В первую очередь, это ответственность за выполняемую работу. Подход крупной организации отличается от подхода бригады или небольшой компании, которая пытается сэкономить не только на материалах, но и на организации работ, когда нет специалистов или у них нет достаточной квалификации. «БраерСтрой» подходит к выполнению подряда комплексно, имея точные проекты, качественные инструменты, высококвалифицированных специалистов с высшим образованием и достаточно богатым опытом.

Ну и подход к клиенту у нас абсолютно индивидуальный. Потому что «Браер» — это качество.

 

— Кстати, об индивидуальном подходе. Что такое индивидуальная гарантийная программа «БраерСтрой»?

— Мы долго думали, как сделать ее эксклюзивной и решили: «Браер» уверен в своем материале, наша продукция прошла все лабораторные испытания, продукция «Браер» опережает аналогичную по многим параметрам, — значит, мы готовы предоставить повышенные гарантии.  

И если «БраерСтрой» выполняет работы комплексно, то для своих клиентов гарантирует особые условия и сроки. Но при этом клиент обязан обеспечить должное обслуживание здания и иных объектов строительства и выполнять все рекомендательные требования от производителя продукции.

 

— Вы работаете фактически первый сезон. Уже много заказов?

— Да, мы реорганизовались осенью прошлого года, но уже занимаемся достаточно большими проектами, в том числе в работе малоэтажный элитный жилой комплекс в Московской области, который находится на стадии проектирования. В скором времени планируем защититься перед инвестором и выйти на строительство.

Беседу вел Евгений ГОРЧАКОВ

]]> Марк Босманс об особенностях европейского подхода к обновлению жилфонда https://rcmm.ru/svoy-dom-nedvizhimost/37825-mark-bosmans-ob-osobennostyah-evropeyskogo-podhoda-k-obnovleniyu-zhilfonda.html Зарубежный эксперт рассказал «Строительству. RU » о том, кто в Европе принимает решение о реконструкции или сносе и что предполагает реновация Недвижимость Tue, 18 Jul 2017 13:00:58 +0300 Недавно в столице прошла Международная научная конференция «Актуальные вопросы строительной физики. Энергосбережение. Надежность строительных конструкций и экологическая безопасность», на которой, помимо прочих докладов, прозвучало и сообщение Руководителя группы по устойчивому строительству Европейской ассоциации производителей теплоизоляционных материалов на основе минеральной ваты Марка БОСМАНСА. Г-н Босманс рассказал о мерах по повышению энергоэффективности при реконструкции типового МКД. Мы же решили поговорить с экспертом о том, как в Европе в целом проходит реновация зданий и территорий. — Марк, сейчас в России две сквозные темы, относящиеся к проблематике Вашего доклада, — программа капитального ремонта зданий и масштабный реновационный проект в Москве. Как в Европе в разных странах организован капитальный ремонт? Кто его финансирует, кто является заказчиком, как копятся деньги, как они тратятся? — В разных странах очень разные ситуации, поскольку сильно различается структура собственности и типы зданий. К сожалению, нет примера, который бы говорил сам за себя. Нет магической формулы. Но мы видим, что в странах, в которых проводятся широкомасштабные программы реконструкции, они обычно стимулируются на законодательном уровне. Законодательство может быть тоже очень разным. Например, в Бельгии вы не можете сдавать в аренду здание, если у него хорошо не изолирована крыша. Во Франции, если вы проводите окраску фасада, вам нужно будет обязательно сделать реновацию для повышения энергоэффективности. Но на законодательном уровне не решены вопросы финансирования. Финансирование — это обычно комбинация различных инструментов. В некоторых странах выдают кредиты, займы под 0%, в других существует система фондов. Это обычно возвратные фонды: вы получаете деньги и сразу же их вкладываете в фонд, а тот проводит реконструкцию здания. Очень показательный и хороший пример — Польша, потому что там все основано на такого рода фондах. Но вследствие того, что их средства могли использоваться только для многоквартирных домов, пришлось параллельно еще запустить схему грантовых субсидий для домов ИЖС. Однако не все так просто. У фондов и банков достаточно денег, чтобы финансировать проекты повышения энергоэффективности, но обычно для них такие проекты недостаточно большие, и это новый тип инвестиций с непонятными рисками. Правда, существуют примеры, когда финансовые институты берут на себя такие риски. Европейский фонд стратегических инвестиций и Европейский инвестиционный банк, например, откладывают определенные деньги на случай, если возникнут проблемы с такими инвестициями. И мы видим, что, как бы много систем ни функционировало, еще никому не пришлось обращаться в Европейский инвестиционный банк из-за дефолта. Получается, что риск на самом деле даже ниже, чем в других проектах, но поскольку этот вопрос еще до конца не изучен, у банков есть ощущение, что риск больше. Если мы посмотрим на страны, где система реконструкции зданий сработала эффективно, то мы увидим, что там появились соответствующие стимулы на уровне законодательства, а схемы финансирования выстроились таким образом, чтобы их можно было эффективно и легко применить. — В России недавно произошел случай: в Татарстане разорился банк, в который были вложены средства граждан, собранные на капитальный ремонт. Средства пропали полностью, и их никаким образом нельзя теперь восстановить. В Европе государство может гарантировать сохранность средств? — У нас есть разные системы. В некоторых странах граждане получают субсидии именно от правительства, в результате получается меньше риска для банка, хотя субсидия выдается домовладельцу. Некоторые используют европейские фонды, чтобы давать кредиты под нулевой процент. Реконструкция хрущёвок в Лайнефельде — Если говорить об энергоэффективном ремонте, в России, как оказалось, ни заказчик, ни исполнитель по большому счету не понимают необходимость энергоэффективности, не видят, в чем экономия. Есть такая проблема с непониманием в Европе или нет? — У нас текущую ситуацию я могу классифицировать как «знаний недостаточно». Но 20 лет тому назад знаний не было совсем. И в европейском законодательстве в определенный момент было сделано два очень важных шага. Во-первых, было решено, что к 2020 году в Европе должны появиться здания с нулевым расходом энергии, а во-вторых, был определен коэффициент энергоэффективности зданий. Эти решения задали общие тенденции до 2020 года. Теперь здания должны строиться таким образом, чтобы они имели низкое энергопотребление, а все участники цепочки стоимости начали постепенно разбираться в этом вопросе. Люди, которые покупают жилье с коэффициентом 70, знают, что для нового здания средний уровень сейчас 30—35 и что до 2020 года им нужно будет достичь коэффициента 20. Значение коэффициента для них — темный лес, но они понимают общую суть. Это повысило уровень знаний, но нельзя пока сказать, что повысилось стремление к энергоэффективности. Большинство людей это делают, потому что знают, что их все равно заставят. — От проблемы капительного ремонта давайте перейдем к процессу реконструкции и сноса зданий. Кто решает, сносить здание или реконструировать, и какие способы предпочтительнее в Европе? — Насколько я знаю, решение всегда принимается домовладельцами. Но если вы проводите масштабную реконструкцию, законом всегда предусмотрено обязательное увеличение энергоэффективности. Для некоторых зданий это может быть проблематично. И решение принимается обычно домовладельцем на основании ценности здания — исторической, эмоциональной, личной — и доступного бюджета. — Были крупные программы реновации в Америке, в Японии и в Южной Корее, когда редевелопменту подвергались довольно большие территории. Что-то подобное в Европе в последнее время проходит? Если, допустим, под снос отводят большой квартал, а кто-то из жителей этого не хочет, как в таких случаях поступают? — В Европе тоже проходят масштабные программы реконструкции, но они не всегда сконцентрированы географически. В городах есть много исторических зданий и у них хорошая техническая структура. Если инвестор хочет выкупить какие-то здания с целью сноса и последующего нового строительства, тогда все будет зависеть от законодательства и от того, какие предусмотрены для этого инструменты. В Голландии, например, где большинство зданий принадлежат социальным жилищным компаниям, придумали систему реконструкции зданий, создавая дополнительный внешний слой. Оболочка строится на основании 3D-сканирования, и это эффективно. Цель — произвести реконструкцию за один день. И у них начинает получаться. Сначала они боролись за то, чтобы обрести сторонников, теперь же, когда несколько домов на улице уже реконструированы, жители других начинают желать подобного. Но это очень специфично, потому что все дома похожи и принадлежат одной крупной организации, поэтому условия для осуществления такого проекта проще. Здесь тоже нет волшебной формулы. Информированность жителей – вот залог успеха, и убедить человека получается при помощи новых предлагаемых условий: температурного, шумового комфорта. — Если планируется для реновации большая территория, кто принимает участие в обсуждении, как она будет организована в архитектурном плане и с точки зрения внутренней инфраструктуры? Участвуют ли собственники жилья, которые находятся на этой территории, общественность, архитектурное сообщество и так далее? — Здесь есть два аспекта. Первый касается формирования структуры цепочки стоимости, второй — того, как работает разрешительная система, которая в первую очередь выясняет, для какой цели будет использоваться эта территория, а уж затем дает отдельное разрешение для каждого конкретного здания. Проводится это на основании конкретного национального или регионального законодательства. И всегда сообщество, горожане тем или иным образом могут комментировать, задавать вопросы и вносить свой вклад. — Каково, на Ваш взгляд, в Европе соотношение количества домов, подлежащих сносу или реконструкции? — Реконструкция в приоритете. До 2050 года от 70% до 90% зданий уже будут перестроены, что является для Европы непростой задачей, потому что реновацию обычно сложнее организовать. — А с финансовой точки зрения дешевле снести и построить или реконструировать? — Зависит от технической структуры дома. Но значительная часть, которую сложно анализировать при экономической оценке, — это сама стоимость, ценность здания. Если вы возьмете здание XVIII века на бульваре в Париже, с технической точки зрения его очень сложно реконструировать, тем не менее решение об этом будет принято. При проведении реконструкции всё равно нужно повысить уровень энергоэффективности. Если это обычный пятиэтажный дом, вы просто его обносите каркасом и всё. Но это невозможно сделать для реставрируемого здания, хотя необходимо достигнуть тех же показателей и для него. И здесь вопрос не только в технической сложности, а в том, как этот процесс запустить и как государственные органы стимулируют собственников. В Бельгии большинство частных домов — это здания XVI—XVII века. Для их владельцев решение провести реконструкцию — непростое. Надо планировать, нужна информация, нужно видеть полную перспективу и направление движения. Беседу вел Евгений ГОРЧАКОВ Редакция выражает благодарность Ассоциации РОСИЗОЛ за помощь в организации интервью Недавно в столице прошла Международная научная конференция «Актуальные вопросы строительной физики. Энергосбережение. Надежность строительных конструкций и экологическая безопасность», на которой, помимо прочих докладов, прозвучало и сообщение Руководителя группы по устойчивому строительству Европейской ассоциации производителей теплоизоляционных материалов на основе минеральной ваты Марка БОСМАНСА.

Г-н Босманс рассказал о мерах по повышению энергоэффективности при реконструкции типового МКД. Мы же решили поговорить с экспертом о том, как в Европе в целом проходит реновация зданий и территорий.

 

— Марк, сейчас в России две сквозные темы, относящиеся к проблематике Вашего доклада, — программа капитального ремонта зданий и масштабный реновационный проект в Москве. Как в Европе в разных странах организован капитальный ремонт? Кто его финансирует, кто является заказчиком, как копятся деньги, как они тратятся?

— В разных странах очень разные ситуации, поскольку сильно различается структура собственности и типы зданий. К сожалению, нет примера, который бы говорил сам за себя. Нет магической формулы. Но мы видим, что в странах, в которых проводятся широкомасштабные программы реконструкции, они обычно стимулируются на законодательном уровне.

Законодательство может быть тоже очень разным. Например, в Бельгии вы не можете сдавать в аренду здание, если у него хорошо не изолирована крыша. Во Франции, если вы проводите окраску фасада, вам нужно будет обязательно сделать реновацию для повышения энергоэффективности.

Но на законодательном уровне не решены вопросы финансирования. Финансирование — это обычно комбинация различных инструментов. В некоторых странах выдают кредиты, займы под 0%, в других существует система фондов. Это обычно возвратные фонды: вы получаете деньги и сразу же их вкладываете в фонд, а тот проводит реконструкцию здания.

Очень показательный и хороший пример — Польша, потому что там все основано на такого рода фондах. Но вследствие того, что их средства могли использоваться только для многоквартирных домов, пришлось параллельно еще запустить схему грантовых субсидий для домов ИЖС.

Однако не все так просто. У фондов и банков достаточно денег, чтобы финансировать проекты повышения энергоэффективности, но обычно для них такие проекты недостаточно большие, и это новый тип инвестиций с непонятными рисками. Правда, существуют примеры, когда финансовые институты берут на себя такие риски.

Европейский фонд стратегических инвестиций и Европейский инвестиционный банк, например, откладывают определенные деньги на случай, если возникнут проблемы с такими инвестициями. И мы видим, что, как бы много систем ни функционировало, еще никому не пришлось обращаться в Европейский инвестиционный банк из-за дефолта. Получается, что риск на самом деле даже ниже, чем в других проектах, но поскольку этот вопрос еще до конца не изучен, у банков есть ощущение, что риск больше.

Если мы посмотрим на страны, где система реконструкции зданий сработала эффективно, то мы увидим, что там появились соответствующие стимулы на уровне законодательства, а схемы финансирования выстроились таким образом, чтобы их можно было эффективно и легко применить.

 

— В России недавно произошел случай: в Татарстане разорился банк, в который были вложены средства граждан, собранные на капитальный ремонт. Средства пропали полностью, и их никаким образом нельзя теперь восстановить. В Европе государство может гарантировать сохранность средств?

— У нас есть разные системы. В некоторых странах граждане получают субсидии именно от правительства, в результате получается меньше риска для банка, хотя субсидия выдается домовладельцу. Некоторые используют европейские фонды, чтобы давать кредиты под нулевой процент.

Реконструкция хрущёвок в Лайнефельде

 

— Если говорить об энергоэффективном ремонте, в России, как оказалось, ни заказчик, ни исполнитель по большому счету не понимают необходимость энергоэффективности, не видят, в чем экономия. Есть такая проблема с непониманием в Европе или нет?

— У нас текущую ситуацию я могу классифицировать как «знаний недостаточно». Но 20 лет тому назад знаний не было совсем. И в европейском законодательстве в определенный момент было сделано два очень важных шага. Во-первых, было решено, что к 2020 году в Европе должны появиться здания с нулевым расходом энергии, а во-вторых, был определен коэффициент энергоэффективности зданий.

Эти решения задали общие тенденции до 2020 года. Теперь здания должны строиться таким образом, чтобы они имели низкое энергопотребление, а все участники цепочки стоимости начали постепенно разбираться в этом вопросе. Люди, которые покупают жилье с коэффициентом 70, знают, что для нового здания средний уровень сейчас 30—35 и что до 2020 года им нужно будет достичь коэффициента 20.

Значение коэффициента для них — темный лес, но они понимают общую суть. Это повысило уровень знаний, но нельзя пока сказать, что повысилось стремление к энергоэффективности. Большинство людей это делают, потому что знают, что их все равно заставят.

 

— От проблемы капительного ремонта давайте перейдем к процессу реконструкции и сноса зданий. Кто решает, сносить здание или реконструировать, и какие способы предпочтительнее в Европе?

— Насколько я знаю, решение всегда принимается домовладельцами. Но если вы проводите масштабную реконструкцию, законом всегда предусмотрено обязательное увеличение энергоэффективности. Для некоторых зданий это может быть проблематично. И решение принимается обычно домовладельцем на основании ценности здания — исторической, эмоциональной, личной — и доступного бюджета.

 

— Были крупные программы реновации в Америке, в Японии и в Южной Корее, когда редевелопменту подвергались довольно большие территории. Что-то подобное в Европе в последнее время проходит? Если, допустим, под снос отводят большой квартал, а кто-то из жителей этого не хочет, как в таких случаях поступают?

— В Европе тоже проходят масштабные программы реконструкции, но они не всегда сконцентрированы географически. В городах есть много исторических зданий и у них хорошая техническая структура. Если инвестор хочет выкупить какие-то здания с целью сноса и последующего нового строительства, тогда все будет зависеть от законодательства и от того, какие предусмотрены для этого инструменты.

В Голландии, например, где большинство зданий принадлежат социальным жилищным компаниям, придумали систему реконструкции зданий, создавая дополнительный внешний слой. Оболочка строится на основании 3D-сканирования, и это эффективно. Цель — произвести реконструкцию за один день.

И у них начинает получаться. Сначала они боролись за то, чтобы обрести сторонников, теперь же, когда несколько домов на улице уже реконструированы, жители других начинают желать подобного. Но это очень специфично, потому что все дома похожи и принадлежат одной крупной организации, поэтому условия для осуществления такого проекта проще.

Здесь тоже нет волшебной формулы. Информированность жителей – вот залог успеха, и убедить человека получается при помощи новых предлагаемых условий: температурного, шумового комфорта.

 

— Если планируется для реновации большая территория, кто принимает участие в обсуждении, как она будет организована в архитектурном плане и с точки зрения внутренней инфраструктуры? Участвуют ли собственники жилья, которые находятся на этой территории, общественность, архитектурное сообщество и так далее?

— Здесь есть два аспекта. Первый касается формирования структуры цепочки стоимости, второй — того, как работает разрешительная система, которая в первую очередь выясняет, для какой цели будет использоваться эта территория, а уж затем дает отдельное разрешение для каждого конкретного здания.

Проводится это на основании конкретного национального или регионального законодательства. И всегда сообщество, горожане тем или иным образом могут комментировать, задавать вопросы и вносить свой вклад.

 

— Каково, на Ваш взгляд, в Европе соотношение количества домов, подлежащих сносу или реконструкции?

— Реконструкция в приоритете. До 2050 года от 70% до 90% зданий уже будут перестроены, что является для Европы непростой задачей, потому что реновацию обычно сложнее организовать.

 

— А с финансовой точки зрения дешевле снести и построить или реконструировать?

— Зависит от технической структуры дома. Но значительная часть, которую сложно анализировать при экономической оценке, — это сама стоимость, ценность здания. Если вы возьмете здание XVIII века на бульваре в Париже, с технической точки зрения его очень сложно реконструировать, тем не менее решение об этом будет принято.

При проведении реконструкции всё равно нужно повысить уровень энергоэффективности. Если это обычный пятиэтажный дом, вы просто его обносите каркасом и всё. Но это невозможно сделать для реставрируемого здания, хотя необходимо достигнуть тех же показателей и для него. И здесь вопрос не только в технической сложности, а в том, как этот процесс запустить и как государственные органы стимулируют собственников.

В Бельгии большинство частных домов — это здания XVI—XVII века. Для их владельцев решение провести реконструкцию — непростое. Надо планировать, нужна информация, нужно видеть полную перспективу и направление движения.

 

Беседу вел Евгений ГОРЧАКОВ

Редакция выражает благодарность Ассоциации РОСИЗОЛ за помощь в организации интервью

]]> Николай РЕВИН: Новая строка в платежке — повод обратиться в управляющую компанию за разъяснениями https://rcmm.ru/zhkh/37689-nikolay-revin-novaya-stroka-v-platezhke-povod-obratitsya-v-upravlyayuschuyu-kompaniyu-za-razyasneniyami.html Замначальника Мосжилинспекции о правах жильцов и ответственности управляющих компаний ЖКХ Fri, 14 Jul 2017 09:38:17 +0300 Жилищно-коммунальное хозяйство — сфера запутанная и сложная. Неподготовленному человеку не всегда удается разобраться, как распознать завышенный тариф на услуги и могут ли человеку отключить электричество за долги. Заместитель начальника Мосжилинспекции Николай РЕВИН рассказал нам, кто устанавливает цены на воду, как собрания жильцов могут разрешить спорные вопросы, и почему зарплата сотрудников управляющих компаний остается тайной за семью печатями. Контроль превыше всего — Николай Александрович, каковы функции и обязанности Мосжилинспекции? — Хотелось бы выделить несколько основных направлений деятельности. Постараюсь изложить их, на мой взгляд, в упрощенной форме, чтобы по возможности быть кратким. Во-первых, это жилищный и лицензионный контроль. Жилищный надзор ведется за деятельностью различных жилищных объединений: ТСЖ, ЖСК, ТСН, ЖК и потребительских кооперативов. Лицензионный контроль касается управляющих организаций независимо от их формы собственности. Проще говоря, те юридические лица, которые заключают с собственниками договор на управление и имеют лицензию, подпадают под лицензионный контроль. Во-вторых, мы по некоторым направлениям осуществляем контроль над организациями, являющимися заказчиками по капитальному ремонту в жилых домах. Помимо этого, согласовываем и выявляем незаконное переустройство в квартирах и в нежилых помещениях, в жилых домах, а также осуществляем контроль технического состояния некоторых нежилых объектов, где собственником является город Москва. — Какие организации могут не заключать договор управления? — ТСЖ, ЖК и кооперативы. Но в этом случае заключается договор с собственниками квартир, не являющимися членами жилищного объединения. — Перед кем отчитывается эта структура? — Нас оператор информирует о том, какие объекты открыты, где завершены работы, сколько поступило взносов на капитальный ремонт от собственников. Если к нам обращаются граждане, которые недовольны оператором, мы проводим внеплановую проверку. Даем оценку качества выполненных работ, смотрим, соблюдены ли сроки. — Вы упомянули о капремонте. Куда пойдут деньги, накопленные на спецсчетах в том случае, если дом будет сноситься программе по реновации? В общий котел? На ремонт других домов? — Собственники жилых помещений освобождаются от уплаты взносов на капитальный ремонт общего имущества в многоквартирном доме, включенном в программу реновации, со дня ее утверждения. При этом ранее внесенные указанными собственниками жилых помещений взносы на капитальный ремонт общего имущества в многоквартирном доме используются на цели реализации данной программы. В случае если собственники жилых помещений в качестве способа формирования фонда капитального ремонта общего имущества в многоквартирном доме выбрали формирование его на специальном счете, после перехода права собственности на все помещения в многоквартирном доме, включенном в программу реновации, городу Москве, владелец специального счета передает права на специальный счет городу Москве в порядке, установленном нормативным правовым актом города Москвы. Тарифная политика — Как гражданину узнать, что тариф по услугам ЖКХ не завышен? — Следует понимать, что такое тариф. Это стоимость коммунальной услуги холодного и горячего водоснабжения, отопления и т.д. Данные цены утверждаются в установленном порядке на определенный промежуток времени. К нам попадает уже готовый документ. Если у жителя появились сомнения относительно тарифа в платежке, то сначала следует спросить об этом в управляющей компании. Кстати, информация о размерах тарифа есть в открытом доступе, ее можно найти в интернете. Также можно обратиться к нам. Но специалисты проверяют именно применение тарифной ставки, а не правильность расчета тарифа (то есть правильный ли применен тариф в конкретном доме, например, на горячую воду). — А если вдруг в платежке появилась новая статья расходов? — Новая статья расходов относительно содержания и ремонта многоквартирного дома может появиться, только если этот вопрос был утвержден на общем собрании собственников. Эта процедура абсолютно прозрачна, поэтому любой может ознакомиться с протоколом общего собрания и итогами голосования. Предположим, что в квитанции появилась дополнительная строка, но собрания по этому поводу не проводилось. Это серьезный повод, чтобы обратиться в управляющую компанию за разъяснениями. Критерии отбора — В нашу редакцию приходит много писем, в которых люди сетуют на то, что квалификация сотрудников управляющих компаний недостаточна. Специалисты не могут доступно объяснить пенсионерам, где и как получить ту или информацию. Каковы критерии приема на работу в организацию? — Руководители предприятий проходят обязательную аттестацию. Это тест, состоящий из 200 вопросов, предлагается на 100 из них ответить. Считается, что кандидат соответствует квалификации, если правильно ответил на 86% вопросов. Тогда ему выдается сертификат, позволяющий занимать должность руководителя управляющей организации. Есть и общие требования: гражданство РФ и отсутствие судимости по экономическим статьям и особо тяжким. — Получается, что руководитель управляющей компании сам определяет компетентность своего сотрудника? — Да. Однако есть отдельные работы, которые выполнять могут только прошедшие обучение специалисты, соответственно дополнительным требованием является свидетельство об успешном прохождении обучения. — Где в квитанции «скрывается» заработная плата работников? — В стоимость ремонта и обслуживания уже включена заработная плата работников предприятия. Плановый перечень работ размещается в соответствии с постановлением правительства РФ от 23 сентября 2010 г. № 731. Главней всего — погода в доме — Кто следит за тем, как используются общие места в доме: чердаки, подвалы и т.д.? — Места общего пользования являются распределенной собственностью каждого собственника. Следить за использованием и ремонтом мест общего пользования собственник поручил, на основании договора управления, Управляющей организации. Соответственно, следить за порядком и заботиться об имуществе должна управляющая компания. Это в полной мере ее зона ответственности. Каждая компания по-своему организует эту работу, ведь многое тут зависит в том числе и от проживающих в доме. Если регламентные работы выполняются своевременно, ведется претензионная работа с проживающими, которые наносят ущерб дому или неправильно используют помещения, то в большинстве случаев в доме поддерживается порядок. Но бывают случаи, когда этих мер недостаточно, тогда управляющая компания может поставить вопрос перед собственниками о необходимости дополнительных средств, например на консьержа или увеличение штата дворников и т.д. Методы и способы, конечно, разные. Но результат должен быть один — чистые лестничные площадки, где нет захламления, отремонтированные подъезды. Я сейчас не говорю о капитальном ремонте. В рамках договора управления управляющая компания обязана делать все возможное для того, чтобы достичь этого результата. — Сколько управляющих компаний работает в Москве? — Лицензию получили более 900, 515 уже ведут свою деятельность и 408 организаций имеют право работать, но пока у них нет домов в управлении. Исходя из этого, могу предположить, что управление домами не является убыточным бизнесом. Это тот самый потенциал для Москвы, который дает возможность развивать здоровую конкуренцию. — Стимулируют ли штрафы улучшение работы? — Мое лично мнение — да. Но главное — сумма штрафа. Приведу пример, штраф по статье 9.1 КОАП г. Москвы еще недавно был не так велик, как сейчас. Административному наказанию некоторые управляющие компании подвергались около 80 раз за год. Но с внесением изменений штраф составил до 100 тыс. руб. на юридическое лицо и до 50 тыс. руб. на должностное, и после этого снизилось количество административных дел по данной статье, а это значит, стало меньше нарушений. Я не считаю, что штрафные санкции не помогают, а только ухудшают работу предприятий. Такие меры дисциплинируют. Когда управляющая организация знает, что ее ждет серьезное наказание за проступки, то стремится работать качественно. Доступ к ресурсам — Когда перестанут отключать горячую воду в наших домах? — Это зависит не только от управляющей компании. Существуют разводящие сети, теплофикационное оборудование, которые обеспечивают подачу горячей воды пользователю, стоит учитывать и техническое состояние, ежегодный износ инженерных сетей жилых зданий. Для того чтобы мы летом не сталкивались с этим явлением, необходимо выполнение комплекса работ, который бы исключил вышеперечисленные проблемы. — Законно ли отключать ресурсы из-за неуплаты? — Можно остановить подачу только одного ресурса. Насколько мне известно, чаще управляющие компании ограничивают водоотведение. Но оно не «исчезает» полностью, ставят специальную сетку или заглушку. Чтобы снять эти ограничения, собственник должен оплатить не только услуги, но и работы по монтажу и демонтажу оборудования. — Правомерно ли отключение электроэнергии? — Все зависит от категории потребителя и действующих договорных отношений. Но чаще всего прекращение подачи электроэнергии в квартиру неправомерно. Кстати, к нам часто обращаются жители по вопросу оплаты жилищно-коммунальных услуг. Всего с начала года поступило около 7 тыс. таких обращений. А в прошлом году в Мосжилинспекцию поступило порядка 145 тыс. обращений, из них около 15 тыс. — касались вопросов, связанных с порядком расчета платежей за ЖКУ. Учитывая, что в Москве более 10 млн жителей, то это не много. — В Минстрое неоднократно подчеркивали, что следует упростить процедуру отзыва лицензии у управляющей компании. Как Вы считаете, это нужно сделать? — В своей практике я не сталкивался с случаями, когда была бы необходимость применения механизма отзыва лицензии. На мой взгляд, есть две основные причины этому: высокие штрафные санкции за плохую работу и активные собственники. Если на штрафные санкции управляющая организация не реагирует, предписания не исполняет, и собственник не доволен работой управляющей компании, он не должен ждать, когда начнут предоставлять качественные услуги. Собственники могут провести собрание и сами «выгнать» недобросовестную организацию. Хотелось бы отметить, что, на мой взгляд, процедура отзыва лицензии очень длительная, может занять более года. Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовила Юлия ЮДИНА Жилищно-коммунальное хозяйство — сфера запутанная и сложная. Неподготовленному человеку не всегда удается разобраться, как распознать завышенный тариф на услуги и могут ли человеку отключить электричество за долги. Заместитель начальника Мосжилинспекции Николай РЕВИН рассказал нам, кто устанавливает цены на воду, как собрания жильцов могут разрешить спорные вопросы, и почему зарплата сотрудников управляющих компаний остается тайной за семью печатями.

 

Контроль превыше всего

— Николай Александрович, каковы функции и обязанности Мосжилинспекции?

— Хотелось бы выделить несколько основных направлений деятельности. Постараюсь изложить их, на мой взгляд, в упрощенной форме, чтобы по возможности быть кратким.

Во-первых, это жилищный и лицензионный контроль. Жилищный надзор ведется за деятельностью различных жилищных объединений: ТСЖ, ЖСК, ТСН, ЖК и потребительских кооперативов. Лицензионный контроль касается управляющих организаций независимо от их формы собственности. Проще говоря, те юридические лица, которые заключают с собственниками договор на управление и имеют лицензию, подпадают под лицензионный контроль.

Во-вторых, мы по некоторым направлениям осуществляем контроль над организациями, являющимися заказчиками по капитальному ремонту в жилых домах. Помимо этого, согласовываем и выявляем незаконное переустройство в квартирах и в нежилых помещениях, в жилых домах, а также осуществляем контроль технического состояния некоторых нежилых объектов, где собственником является город Москва.

 

— Какие организации могут не заключать договор управления? 

— ТСЖ, ЖК и кооперативы. Но в этом случае заключается договор с собственниками квартир, не являющимися членами жилищного объединения.

 

— Перед кем отчитывается эта структура? 

— Нас оператор информирует о том, какие объекты открыты, где завершены работы, сколько поступило взносов на капитальный ремонт от собственников. Если к нам обращаются граждане, которые недовольны оператором, мы проводим внеплановую проверку. Даем оценку качества выполненных работ, смотрим, соблюдены ли сроки.

 

— Вы упомянули о капремонте. Куда пойдут деньги, накопленные на спецсчетах в том случае, если дом будет сноситься программе по реновации? В общий котел? На ремонт других домов?

— Собственники жилых помещений освобождаются от уплаты взносов на

капитальный ремонт общего имущества в многоквартирном доме, включенном в программу реновации, со дня ее утверждения. При этом ранее внесенные указанными собственниками жилых помещений взносы на капитальный ремонт общего имущества в многоквартирном доме используются на цели реализации данной программы.

В случае если собственники жилых помещений в качестве способа формирования  фонда  капитального  ремонта  общего имущества в

многоквартирном доме выбрали формирование его на специальном счете, после перехода права собственности на все помещения в многоквартирном доме, включенном в программу реновации, городу Москве, владелец специального счета передает права на специальный счет городу Москве в порядке, установленном

нормативным правовым актом города Москвы.

 

Тарифная политика

— Как гражданину узнать, что тариф по услугам ЖКХ не завышен?

— Следует понимать, что такое тариф. Это стоимость коммунальной услуги холодного и горячего водоснабжения, отопления и т.д. Данные цены утверждаются в установленном порядке на определенный промежуток времени. К нам попадает уже готовый документ.

Если у жителя появились сомнения относительно тарифа в платежке, то сначала следует спросить об этом в управляющей компании. Кстати, информация о размерах тарифа есть в открытом доступе, ее можно найти в интернете.

Также можно обратиться к нам. Но специалисты проверяют именно применение тарифной ставки, а не правильность расчета тарифа (то есть правильный ли применен тариф в конкретном доме, например, на горячую воду).

 

— А если вдруг в платежке появилась новая статья расходов?

— Новая статья расходов относительно содержания и ремонта многоквартирного дома может появиться, только если этот вопрос был утвержден на общем собрании собственников. Эта процедура абсолютно прозрачна, поэтому любой может ознакомиться с протоколом общего собрания и итогами голосования.

Предположим, что в квитанции появилась дополнительная строка, но собрания по этому поводу не проводилось. Это серьезный повод, чтобы обратиться в управляющую компанию за разъяснениями.

 

Критерии отбора

— В нашу редакцию приходит много писем, в которых люди сетуют на то, что квалификация сотрудников управляющих компаний недостаточна. Специалисты не могут доступно объяснить пенсионерам, где и как получить ту или информацию. Каковы критерии приема на работу в организацию?

— Руководители предприятий проходят обязательную аттестацию. Это тест, состоящий из 200 вопросов, предлагается на 100 из них ответить. Считается, что кандидат соответствует квалификации, если правильно ответил на 86% вопросов. Тогда ему выдается сертификат, позволяющий занимать должность руководителя управляющей организации. Есть и общие требования: гражданство РФ и отсутствие судимости по экономическим статьям и особо тяжким.

 

— Получается, что руководитель управляющей компании сам определяет компетентность своего сотрудника?

— Да. Однако есть отдельные работы, которые выполнять могут только прошедшие обучение специалисты, соответственно дополнительным требованием является свидетельство об успешном прохождении обучения.

 

— Где в квитанции «скрывается» заработная плата работников?

— В стоимость ремонта и обслуживания уже включена заработная плата работников предприятия. Плановый перечень работ размещается в соответствии с постановлением правительства РФ от 23 сентября 2010 г. № 731.

 

Главней всего — погода в доме

— Кто следит за тем, как используются общие места в доме: чердаки, подвалы и т.д.?

— Места общего пользования являются распределенной собственностью каждого собственника. Следить за использованием и ремонтом мест общего пользования собственник поручил, на основании договора управления, Управляющей организации. Соответственно, следить за порядком и заботиться об имуществе должна управляющая компания. Это в полной мере ее зона ответственности.

Каждая компания по-своему организует эту работу, ведь многое тут зависит в том числе и от проживающих в доме. Если регламентные работы выполняются своевременно, ведется претензионная работа с проживающими, которые наносят ущерб дому или неправильно используют помещения, то в большинстве случаев в доме поддерживается порядок.

Но бывают случаи, когда этих мер недостаточно, тогда управляющая компания может поставить вопрос перед собственниками о необходимости дополнительных средств, например на консьержа или увеличение штата дворников и т.д.

Методы и способы, конечно, разные. Но результат должен быть один — чистые лестничные площадки, где нет захламления, отремонтированные подъезды. Я сейчас не говорю о капитальном ремонте. В рамках договора управления управляющая компания обязана делать все возможное для того, чтобы достичь этого результата.

 

— Сколько управляющих компаний работает в Москве?

— Лицензию получили более 900, 515 уже ведут свою деятельность и 408 организаций имеют право работать, но пока у них нет домов в управлении. Исходя из этого, могу предположить, что управление домами не является убыточным бизнесом. Это тот самый потенциал для Москвы, который дает возможность развивать здоровую конкуренцию.

 

— Стимулируют ли штрафы улучшение работы?

— Мое лично мнение — да. Но главное — сумма штрафа.

Приведу пример, штраф по статье 9.1 КОАП г. Москвы еще недавно был не так велик, как сейчас. Административному наказанию некоторые управляющие компании подвергались около 80 раз за год. Но с внесением изменений штраф составил до 100 тыс. руб. на юридическое лицо и до 50 тыс. руб. на должностное, и после этого снизилось количество административных дел по данной статье, а это значит, стало меньше нарушений.

Я не считаю, что штрафные санкции не помогают, а только ухудшают работу предприятий. Такие меры дисциплинируют. Когда управляющая организация знает, что ее ждет серьезное наказание за проступки, то стремится работать качественно.

 

Доступ к ресурсам

— Когда перестанут отключать горячую воду в наших домах?

— Это зависит не только от управляющей компании. Существуют разводящие сети, теплофикационное оборудование, которые обеспечивают подачу горячей воды пользователю, стоит учитывать и техническое состояние, ежегодный износ инженерных сетей жилых зданий. Для того чтобы мы летом не сталкивались с этим явлением, необходимо выполнение комплекса работ, который бы исключил вышеперечисленные проблемы.

 

— Законно ли отключать ресурсы из-за неуплаты?

— Можно остановить подачу только одного ресурса. Насколько мне известно, чаще управляющие компании ограничивают водоотведение. Но оно не «исчезает» полностью, ставят специальную сетку или заглушку. Чтобы снять эти ограничения, собственник должен оплатить не только услуги, но и работы по монтажу и демонтажу оборудования.

 

— Правомерно ли отключение электроэнергии?

— Все зависит от категории потребителя и действующих договорных отношений. Но чаще всего прекращение подачи электроэнергии в квартиру неправомерно.

Кстати, к нам часто обращаются жители по вопросу оплаты жилищно-коммунальных услуг. Всего с начала года поступило около 7 тыс. таких обращений. А в прошлом году в Мосжилинспекцию поступило порядка 145 тыс. обращений, из них около 15 тыс. — касались вопросов, связанных с порядком расчета платежей за ЖКУ. Учитывая, что в Москве более 10 млн жителей, то это не много.

 

— В Минстрое неоднократно подчеркивали, что следует упростить процедуру отзыва лицензии у управляющей компании. Как Вы считаете, это нужно сделать?

— В своей практике я не сталкивался с случаями, когда была бы необходимость применения механизма отзыва лицензии. На мой взгляд, есть две основные причины этому: высокие штрафные санкции за плохую работу и активные собственники. Если на штрафные санкции управляющая организация не реагирует, предписания не исполняет, и собственник не доволен работой управляющей компании, он не должен ждать, когда начнут предоставлять качественные услуги. Собственники могут провести собрание и сами «выгнать» недобросовестную организацию.

Хотелось бы отметить, что, на мой взгляд, процедура отзыва лицензии очень длительная, может занять более года.

Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовила Юлия ЮДИНА

]]> 100+Forum Russia в 2017 году посвятят уникальному и высотному строительству https://rcmm.ru/arhitektura-i-proektirovanie/37400-100forum-russia-v-2017-godu-posvyatyat-unikalnomu-i-vysotnomu-stroitelstvu.html Чего ожидать от профессионального форума строителей? Архиважно Thu, 06 Jul 2017 09:34:51 +0300 В начале октября в Екатеринбурге состоится одно из главных событий строительной отрасли страны — Международный форум высотного и уникального строительства 100+ Forum Russia, который специалисты ценят за глубину проработки поднимаемых проблем. Почему именно на Урале появился профессиональный форум, как удается держать марку специализированного мероприятия и нужно ли превращать его в выставку достижений строительной отрасли или инвестиционную площадку — об этом мы побеседовали с исполнительным директором СРО Ассоциация строителей Урала Верой БЕЛОУС, которая является и ответственным секретарем оргкомитета форума. — Сразу скажу: превращать этот форум в инвестиционную площадку не нужно. А вот как раз выставкой достижений строительной отрасли мы в этом году расширим формат. В остальном мы сохраняем и усиливаем нашу основную инженерно-техническую направленность. — В разное время темами «100+» становились и подземное строительство, и большепролетные конструкции, и многие другие. Какую из этих тем все-таки следует считать главной? — Наша основная тема — уникальное и высотное строительство. Ее мы и продолжаем в этом году. Сюда входят мосты, аэропорты, жилые, офисные и многофункциональные высотки. Однако с каждым годом количество тем растет. В 2016 году мы говорили об урбанистике, архитектуре и городском планировании. В этом году будут специальные сессии, посвященные планированию транспортной инфраструктуры, работе с историческими и архитектурными памятниками, «зеленой» архитектуре. Серьезная дискуссия ожидается по вопросам и проблемам создания качественной городской среды — сейчас эта тема настолько актуальная, что Минстрой России выделил ее в отдельный приоритетный проект. — Вы сказали, что на форуме будет выставка отраслевых инноваций и достижений. Что конкретно покажете? — Мы планируем на нашей выставке показать, как строятся дома на 3D-принтере. Опыт такого строительства уже есть в Китае, экспериментальный дом на 3D-принтере построен в Москве. Но мы хотим представить разработку уральского предприятия. Кроме того, мы ждем на форуме специалистов из Крыловского государственного научного центра, которые покажут свою уникальную разработку — ландшафтную аэродинамическую трубу, используемую для испытаний макетов различных сооружений и определения ветровых воздействий на высотные здания, большепролетные мостовые конструкции и другие уникальные объекты с учетом окружающего ландшафта. Эксперты, в частности, расскажут на форуме, как эта аэродинамическая труба применялась при моделировании ветровых воздействий на конструкции Керченского моста. Помимо этого, в выставке примут участие крупнейшие застройщики региона, производители современных строительных материалов, будут представлены новейшие технологии. — Можно предположить, что лекция о строительстве Керченского моста будет не единственной на 100+ ForumRussia. Что еще интересного будет в лекционной части? — Предыдущие годы показали, что мероприятия форума вызывают большой интерес студентов профильных вузов разных регионов. В этом году у образовательного кластера «100+» будет своя площадка, где будет отдельная деловая программа 100+ Education. Ее мы готовим совместно с высшими образовательными учреждениями страны. С открытой лекцией для студентов выступит директор Архитектурной школы МАРШ и член правления Союза московских архитекторов Никита Токарев. Кстати, а в основной деловой программе форума он расскажет о создании арт-пространства ARTPLAY в Москве на территории бывшего завода. Кроме этого, в рамках программы 100+ Education будут подведены итоги всероссийского студенческого конкурса «Зеленая линия», посвященного эко-дизайну и «зеленой» архитектуре. Около 100 наиболее интересных проектов мы разместим на выставке в павильоне форума. Ежегодная ассамблея Ассоциации «Европейское строительное образование и переподготовка кадров» (EUCEET) с участием профессоров ведущих вузов мира в этом году тоже пройдет на нашей площадке. А за круглым столом участники ассамблеи EUCEET обсудят, как строительные вузы должны актуализировать свои образовательные программы, чтобы соответствовать требованиям строительной отрасли. Эти требования постоянно повышаются, в строительство приходят все новые и новые технологии, и система образования, конечно, должна готовить специалистов нужного уровня. — Расскажите, пожалуйста, что представляет собой основная деловая программа? — Министр строительства Михаил Мень на одном из оргкомитетов форума сказал, что 100+ Forum Russia — единственное отраслевое мероприятие в стране, целью которого является не привлечение инвесторов, а обсуждение реальных проблем строительного сектора. Мы гордимся такой оценкой и стараемся держать марку. Поэтому то, что мы называем деловой программой, — это презентации научных разработок, разбор сложных строительных кейсов и обмен опытом, а не презентация конкретных девелоперских проектов. — Каковы масштабы такого обмена опытом? Известно, что на «100+» всегда много зарубежных экспертов. — Действительно, слово «международный» в названии поставлено не просто так. В этом году, например, на форум приедет Висенте Гуаярт, бывший главный архитектор Барселоны. Его специализация — концепции «городов будущего», в обязательном порядке включающие в городское планирование такие аспекты, о которых пока не принято думать серьезно. Дроны, бесплатный wi-fi, солнечные батареи и т.д. Он, например, уверен, что если проектировщик не понимает, зачем предусматривать использование восполняемых источников энергии, то он не сможет сделать нормальный, современный проект. — В 2014 году на первом форуме был создан Центр высотных компетенций. А также утверждена Дорожная карта по улучшению инвестклимата в отрасли. Какой практический результат от этого получил строительный комплекс? — Сегодня эта дорожная карта — один из основных документов строительного комплекса. Она предполагает пересмотр всей отраслевой нормативной базы таким образом, чтобы работать в строительстве было проще, а качество строительства при этом отвечало бы современным требованиям. И акцентирует внимание на основных проблемах, требующих решения. В прошлом году Минстрой уже утвердил два новых СП, касающихся инженерных систем и правил проектирования высотных зданий. В этом году мы ожидаем разработку еще четырех СП по высотному строительству. — И все эти документы обсуждаются на 100+ Forum Russia? — Они обсуждаются и в Минстрое, и на площадке форума, а Центр высотных компетенций принимает активное участие в публичном обсуждении, собирает, систематизирует и направляет разработчикам замечания. На форуме собирается наибольшее количество экспертов строительной отрасли. В этом году, например, нам предстоит обсудить свод правил по пожарной безопасности в первой редакции. И принять участие в этой дискуссии будет полезно многим представителям строительного комплекса. Так что мы приглашаем всех. Увидимся на 100+ Forum Russia! Беседу вел Артем Орлов В начале октября в Екатеринбурге состоится одно из главных событий строительной отрасли страны — Международный форум высотного и уникального строительства 100+ Forum Russia, который специалисты ценят за глубину проработки поднимаемых проблем.

Почему именно на Урале появился профессиональный форум, как удается держать марку специализированного мероприятия и нужно ли превращать его в выставку достижений строительной отрасли или инвестиционную площадку — об этом мы побеседовали с исполнительным директором СРО Ассоциация строителей Урала Верой БЕЛОУС, которая является и ответственным секретарем оргкомитета форума.

 

— Сразу скажу: превращать этот форум в инвестиционную площадку не нужно. А вот как раз выставкой достижений строительной отрасли мы в этом году расширим формат. В остальном мы сохраняем и усиливаем нашу основную инженерно-техническую направленность.

 

— В разное время темами «100+» становились и подземное строительство, и большепролетные конструкции, и многие другие. Какую из этих тем все-таки следует считать главной?

— Наша основная тема — уникальное и высотное строительство. Ее мы и продолжаем в этом году. Сюда входят мосты, аэропорты, жилые, офисные и многофункциональные высотки. Однако с каждым годом количество тем растет.

В 2016 году мы говорили об урбанистике, архитектуре и городском планировании. В этом году будут специальные сессии, посвященные планированию транспортной инфраструктуры, работе с историческими и архитектурными памятниками, «зеленой» архитектуре.

Серьезная дискуссия ожидается по вопросам и проблемам создания качественной городской среды — сейчас эта тема настолько актуальная, что Минстрой России выделил ее в отдельный приоритетный проект.

 

— Вы сказали, что на форуме будет выставка отраслевых инноваций и достижений. Что конкретно покажете?

— Мы планируем на нашей выставке показать, как строятся дома на 3D-принтере. Опыт такого строительства уже есть в Китае, экспериментальный дом на 3D-принтере построен в Москве. Но мы хотим представить разработку уральского предприятия.

Кроме того, мы ждем на форуме специалистов из Крыловского государственного научного центра, которые покажут свою уникальную разработку — ландшафтную аэродинамическую трубу, используемую для испытаний макетов различных сооружений и определения ветровых воздействий на высотные здания, большепролетные мостовые конструкции и другие уникальные объекты с учетом окружающего ландшафта.

Эксперты, в частности, расскажут на форуме, как эта аэродинамическая труба применялась при моделировании ветровых воздействий на конструкции Керченского моста. Помимо этого, в выставке примут участие крупнейшие застройщики региона, производители современных строительных материалов, будут представлены новейшие технологии.

 

— Можно предположить, что лекция о строительстве Керченского моста будет не единственной на 100+ ForumRussia. Что еще интересного будет в лекционной части?

— Предыдущие годы показали, что мероприятия форума вызывают большой интерес студентов профильных вузов разных регионов. В этом году у образовательного кластера «100+» будет своя площадка, где будет отдельная деловая программа 100+ Education.

Ее мы готовим совместно с высшими образовательными учреждениями страны. С открытой лекцией для студентов выступит директор Архитектурной школы МАРШ и член правления Союза московских архитекторов Никита Токарев. Кстати, а в основной деловой программе форума он расскажет о создании арт-пространства ARTPLAY в Москве на территории бывшего завода.

Кроме этого, в рамках программы 100+ Education будут подведены итоги всероссийского студенческого конкурса «Зеленая линия», посвященного эко-дизайну и «зеленой» архитектуре. Около 100 наиболее интересных проектов мы разместим на выставке в павильоне форума. Ежегодная ассамблея Ассоциации «Европейское строительное образование и переподготовка кадров» (EUCEET) с участием профессоров ведущих вузов мира в этом году тоже пройдет на нашей площадке.

А за круглым столом участники ассамблеи EUCEET обсудят, как строительные вузы должны актуализировать свои образовательные программы, чтобы соответствовать требованиям строительной отрасли. Эти требования постоянно повышаются, в строительство приходят все новые и новые технологии, и система образования, конечно, должна готовить специалистов нужного уровня.

 

— Расскажите, пожалуйста, что представляет собой основная деловая программа?

— Министр строительства Михаил Мень на одном из оргкомитетов форума сказал, что 100+ Forum Russia — единственное отраслевое мероприятие в стране, целью которого является не привлечение инвесторов, а обсуждение реальных проблем строительного сектора. Мы гордимся такой оценкой и стараемся держать марку. Поэтому то, что мы называем деловой программой, — это презентации научных разработок, разбор сложных строительных кейсов и обмен опытом, а не презентация конкретных девелоперских проектов.

 

— Каковы масштабы такого обмена опытом? Известно, что на «100+» всегда много зарубежных экспертов.

— Действительно, слово «международный» в названии поставлено не просто так. В этом году, например, на форум приедет Висенте Гуаярт, бывший главный архитектор Барселоны. Его специализация — концепции «городов будущего», в обязательном порядке включающие в городское планирование такие аспекты, о которых пока не принято думать серьезно. Дроны, бесплатный wi-fi, солнечные батареи и т.д. Он, например, уверен, что если проектировщик не понимает, зачем предусматривать использование восполняемых источников энергии, то он не сможет сделать нормальный, современный проект.

 

— В 2014 году на первом форуме был создан Центр высотных компетенций. А также утверждена Дорожная карта по улучшению инвестклимата в отрасли. Какой практический результат от этого получил строительный комплекс?

— Сегодня эта дорожная карта — один из основных документов строительного комплекса. Она предполагает пересмотр всей отраслевой нормативной базы таким образом, чтобы работать в строительстве было проще, а качество строительства при этом отвечало бы современным требованиям. И акцентирует внимание на основных проблемах, требующих решения.

В прошлом году Минстрой уже утвердил два новых СП, касающихся инженерных систем и правил проектирования высотных зданий. В этом году мы ожидаем разработку еще четырех СП по высотному строительству.

 

— И все эти документы обсуждаются на 100+ Forum Russia?

— Они обсуждаются и в Минстрое, и на площадке форума, а Центр высотных компетенций принимает активное участие в публичном обсуждении, собирает, систематизирует и направляет разработчикам замечания.

На форуме собирается наибольшее количество экспертов строительной отрасли. В этом году, например, нам предстоит обсудить свод правил по пожарной безопасности в первой редакции. И принять участие в этой дискуссии будет полезно многим представителям строительного комплекса. Так что мы приглашаем всех. Увидимся на 100+ Forum Russia!

Беседу вел Артем Орлов

]]> Геннадий Сахаров (Росатом): Мы не видим революции в переходе на ресурсный метод ценообразования https://rcmm.ru/ekonomika-i-biznes/36864-gennadiy-saharov-rosatom-my-ne-vidim-revolyucii-v-perehode-na-resursnyy-metod-cenoobrazovaniya.html Топ-менеджер ГК «Росатом» о кризисе, BIM -технологиях и нехватке квалифицированных специалистов Город Wed, 14 Jun 2017 12:05:28 +0300 Строительство атомных станций — один из самых передовых сегментов в российской экономике. Строителям здесь волей-неволей приходится адаптироваться к требованиям рынка, применению новых технологий, так как возведение АЭС часто ведется за пределами нашей страны. О том, как переживает кризисные годы эта отрасль, мы побеседовали с Геннадием САХАРОВЫМ, директором по капитальным вложениям Госкорпорации «Росатом». — Геннадий Станиславович, расскажите, пожалуйста, об итогах работы стройкомплекса атомной отрасли в прошлом году. — 2016 год был достаточно сложным, перед нами стояла задача ввести 25 объектов. Все объекты, которые были запланированы, введены, федеральный бюджет использован в полном объеме, а самое главное — в очередной раз выполнен гособоронзаказ. Наши достижения — это ввод четвертого блока Белоярской АЭС и первого энергоблока Нововоронежской АЭС-2. Нововоронежская АЭС-2 — это инновационный блок, наши российские технологии, таких блоков больше нет нигде в мире. Задача была достаточно сложной с технологической точки зрения, потому что многие вещи приходилось дорабатывать. Кроме того, прошлый год нам показал и проблемы, которые есть в стране. — Говорят, что строительная отрасль последней входит в кризис и последней выходит из него. Как строители-атомщики ощущают кризисную ситуацию в своем сегменте? — Самым прямым образом, конечно. И этот кризис действительно к нам пришел немного позже. Почему это происходит? Потому что у строителей есть контракты, профинансированные проекты у нас длятся не один год. Поэтому можно сказать, что волна кризиса до нас докатилась не сразу, но мы все же столкнулись с тем, что те компании, которые нам нужны на рынке, не всегда выходят на конкурсы. Казалось бы, компании банкротятся, на рынке должны появляться специалисты, но этого не происходит — не знаю, в силу каких причин. Может быть, они в другие области уходят? Нам пришлось, например, переводить тепломонтажников из Нововоронежа в Ростов. В результате около 200 человек переехали. Понятно, что было бы лучше, если бы квалифицированных специалистов можно было найти на месте. — А есть ли цифры? Сколько компаний, работая у вас на подряде, обанкротились? — Сейчас точно цифры не назову. Приблизительно 20%. На ситуацию сильно влияют все процессы, которые сейчас происходят в стране: и с заработными платами, и со стоимостью материалов, и т.д. У нас происходит некое переосмысление экономики. — Насколько эффективно удалось расходовать бюджетные средства? Удалось ли что-то сэкономить в 2016 году? — Мы государственная корпорация, и поэтому всегда четко следим за тем, чтобы выделяемые средства использовались эффективно. Но это отдельное огромное направление, и его эффективность связана, прежде всего, с конкурсными процедурами. Это традиционная работа. А сейчас мы повышаем эффективность за счет внедрения новых инновационных технологий, и в прошлом году у нас был очень хороший проект на Курской АЭС-2 по грунтозамещению. На днях мы подвели итоги этого проекта — сэкономили около миллиарда рублей. Самое главное, что мы сейчас отработали эти технологии и будем их абсолютно точно использовать в Иране, Бангладеш и Венгрии, потому что там схожие проблемы с грунтами. Поэтому этот миллиард, который мы сэкономили на Курской станции, даст потом несколько миллиардов. Думаю, вообще сейчас самое главное направление — эффективность, потому что всему остальному мы научились. Научились контролировать средства, проводить конкурсы, наша система закупок признана одной из лучших в отрасли. В прошлом году у нас было несколько проверок Счетной палаты РФ, и никаких нарушений нет. — Каковы задачи на этот год? — На том, что мы достигли, нельзя останавливаться. Ищем новые способы повышать эффективность. Осенью мы готовим крупнейшую конференцию в строительной отрасли, где будут обсуждаться перспективы развития строительного комплекса атомной отрасли, бизнес-модели и цифровые платформы. Нам придется перестраивать всю систему управления стоимостью, сроками строительства и т.д. Перед нами поставлена задача и председателем наблюдательного совета Росатома, и генеральным директором в течение двух лет создать новую систему управления стоимостью и сроками. При этом система должна быть признана и понимаема на международном уровне. — Справитесь? — Просто обязаны. Конечно, справимся! У нас сильная команда… — Капитальное строительство переходит на ресурсный метод ценообразования. Это болезненный процесс или нет? — Я бы не сказал, что этот процесс для нас болезненный. Для нас это не новшество. Мы не видим в этом революции. Так сложилось в отрасли, что мы всегда планировали по базисно-индексному методу, но везде использовали ресурсный метод. Наши подсчеты показывают, что погрешность в базисно-индексном методе составляет 8—10%, а в ресурсном — 5—6%. Страна переходит на ресурсный метод, потому что строительство за рубежом основано только на нем. Мы к этому готовы и спокойно к этому относимся. — Скажите, как применяются в вашей отрасли и применяются ли вообще BIM -технологии? — Я вам говорил, что мы создаем новые системы управления стоимостью и сроками. Как и любая система, она состоит из трех частей. Первая составляющая — это люди, с их умениями, знаниями, корпоративной культурой; вторая — это методология, а третья — это цифровая платформа. В основе цифровой платформы лежит BIM-моделирование, IT-программы. Здесь вопрос не стоит, делать или нет, потому что когда мы работаем с зарубежными заказчиками, в технических заданиях эта задача уже ставится. Например, две недели назад мы уже передали одному из заказчиков информационную модель АЭС на стадии проекта. Мы это умеем, и у нас есть продвинутые технологии. Сложность, в первую очередь, заключается в том, что отсутствует нормативно-правовая база в РФ, и начинать нужно с этого. — Вице-премьер Игорь Шувалов пообещал, что с 2018 года нормативная база будет работать в России. Верится с трудом, правда. — Создана новая дорожная карта по внедрению BIM, и сейчас Минстрой разрабатывает вторую. Нам кажется, что вторая попытка будет более успешной. Вопрос крайне сложный, потому что по тематике информационного моделирования нам точно есть куда двигаться и что улучшать. К примеру, мы работаем в Европе, в других регионах и сталкиваемся с тем, что любой подрядчик, который строит даже школы и сады, использует BIM-модели. — А у студентов, которые обучаются в МГСУ с вашей помощью, уже есть курс BIM -моделирования? — Нет, в этом-то и проблема. У нас сейчас более 200 человек по целевому набору обучаются в МГСУ. Что мы сегодня делаем? Во-первых, методика обучения построена по принципу дуального образования: с третьего курса студенты начинают работать на практике. Кроме того, мы проводим с ними дополнительные занятия, курсы. Например, недели две назад мы отправили их на обучение стоимостному инжинирингу, они также прошли дополнительные курсы обучения английскому языку. Для них отдельно читаются курсы по BIM-моделированию. Поскольку сейчас университеты этих знаний не дают. Буквально недавно, на международной конференции по государственной экспертизе, мы встречались с ректором и обсуждали вопрос о том, что нам сейчас действительно нужно бросить все усилия, чтобы внести изменения в образовательную программу. Ректор нас активно поддерживает. Нам нужны специалисты, которые будут работать и в России, и за рубежом. Сами понимаете, какой у них должен быть уровень. — Если говорить о специалистах, существует ли до сих пор проблема найти, например, высококвалифицированного сварщика? — Существует. Это достаточно сложная проблема. Наверное, нам придется менять бизнес-модель и сами подходы. Если раньше мы ориентировались на то, что будем брать людей с рынка, и за счет конкуренции к нам будут приходить самые лучшие, то сейчас видим, что рынок в этой сфере нам не дает достаточного количества специалистов высокой квалификации. Поэтому мы понимаем, что для специализированных работ необходимо усиливать свои предприятия, готовить сварщиков и других высококвалифицированных профессионалов самим. Я уже говорил, что мы создали систему конкурсов, но оказалось, проблема заключается в том, что есть компании, где около 30% сварщиков перешли работать в Газпром, Роснефть и т.д. Потому что уровень заработной платы на их объектах выше. — В акционерных обществах оклады одни, а на государственных предприятиях другие? — У нас оклады несколько выше, чем региональные. А там оклады выше в 2—3 раза. Поэтому мы здесь пока не можем конкурировать. Но выход есть: нужно создавать программы социальной поддержки. — Вы также ранее говорили, что есть некий голод на специалистов для работы за рубежом. А сейчас? — Он продолжает существовать, и нам приходится с теми же студентами проводить дополнительные занятия. Месяца три назад мы были в Миланском политехническом университете, с которым у нас давнее сотрудничество по линии бизнес-школы. И мы договорились, что сейчас будем разрабатывать специальную программу переподготовки наших сотрудников — мы хотим, чтобы они поехали в Европу, там поучились, послушали лучших специалистов. Также мы договорились, что наши люди начнут стажироваться в лучших зарубежных компаниях, в том числе и инжиниринговых. Кроме того, мы сейчас, чтобы сэкономить, проводим такой эксперимент: арендуем площади, где будут работать три международные компании, наши партнеры. Там будет проводиться стажировка персонала. Вся работа будет вестись только на английском языке. Как утверждают специалисты этих компаний, эффект будет. И нам не придется отправлять своих сотрудников на переподготовку за рубеж. Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовил Евгений ГОРЧАКОВ Строительство атомных станций — один из самых передовых сегментов в российской экономике. Строителям здесь волей-неволей приходится адаптироваться к требованиям рынка, применению новых технологий, так как возведение АЭС часто ведется за пределами нашей страны. О том, как переживает кризисные годы эта отрасль, мы побеседовали с Геннадием САХАРОВЫМ,  директором по капитальным вложениям Госкорпорации «Росатом».

 

— Геннадий Станиславович, расскажите, пожалуйста, об итогах работы стройкомплекса атомной отрасли в прошлом году.

— 2016 год был достаточно сложным, перед нами стояла задача ввести 25 объектов. Все объекты, которые были запланированы, введены, федеральный бюджет использован в полном объеме, а самое главное — в очередной раз выполнен гособоронзаказ.

Наши достижения — это ввод четвертого блока Белоярской АЭС и первого энергоблока Нововоронежской АЭС-2. Нововоронежская АЭС-2 — это инновационный блок, наши российские технологии, таких блоков больше нет нигде в мире. Задача была достаточно сложной с технологической точки зрения, потому что многие вещи приходилось дорабатывать. Кроме того, прошлый год нам показал и проблемы, которые есть в стране.

 

— Говорят, что строительная отрасль последней входит в кризис и последней выходит из него. Как строители-атомщики ощущают кризисную ситуацию в своем сегменте?

 — Самым прямым образом, конечно. И этот кризис действительно к нам пришел немного позже. Почему это происходит? Потому что у строителей есть контракты, профинансированные проекты у нас длятся не один год. Поэтому можно сказать, что волна кризиса до нас докатилась не сразу, но мы все же столкнулись с тем, что те компании, которые нам нужны на рынке, не всегда выходят на конкурсы.

Казалось бы, компании банкротятся, на рынке должны появляться специалисты, но этого не происходит — не знаю, в силу каких причин. Может быть, они в другие области уходят?

Нам пришлось, например, переводить тепломонтажников из Нововоронежа в Ростов. В результате около 200 человек переехали. Понятно, что было бы лучше, если бы квалифицированных специалистов можно было найти на месте. 

 

— А есть ли цифры? Сколько компаний, работая у вас на подряде, обанкротились?

— Сейчас точно цифры не назову. Приблизительно 20%. На ситуацию сильно влияют все процессы, которые сейчас происходят в стране: и с заработными платами, и со стоимостью материалов, и т.д. У нас происходит некое переосмысление экономики.

 

— Насколько эффективно удалось расходовать бюджетные средства? Удалось ли что-то сэкономить в 2016 году?

— Мы государственная корпорация, и поэтому всегда четко следим за тем, чтобы выделяемые средства использовались эффективно. Но это отдельное огромное направление, и его эффективность связана, прежде всего, с конкурсными процедурами.

Это традиционная работа. А сейчас мы повышаем эффективность за счет внедрения новых инновационных технологий, и в прошлом году у нас был очень хороший проект на Курской АЭС-2 по грунтозамещению. На днях мы подвели итоги этого проекта — сэкономили около миллиарда рублей.

Самое главное, что мы сейчас отработали эти технологии и будем их абсолютно точно использовать в Иране, Бангладеш и Венгрии, потому что  там схожие проблемы с грунтами. Поэтому этот миллиард, который мы сэкономили на Курской станции, даст потом несколько миллиардов.

Думаю, вообще сейчас самое главное направление — эффективность, потому что всему остальному мы научились. Научились контролировать средства, проводить конкурсы, наша система закупок признана одной из лучших в отрасли. В прошлом году у нас было несколько проверок Счетной палаты РФ, и никаких  нарушений нет.

 

— Каковы задачи на этот год?

— На том, что мы достигли,  нельзя останавливаться. Ищем новые способы повышать эффективность. Осенью мы готовим крупнейшую конференцию в строительной отрасли, где будут обсуждаться перспективы развития строительного комплекса атомной отрасли, бизнес-модели и цифровые платформы. Нам придется перестраивать всю систему управления стоимостью, сроками строительства и т.д. Перед нами поставлена задача и председателем наблюдательного совета Росатома, и генеральным директором в течение двух лет создать новую систему управления стоимостью и сроками. При этом система должна быть признана и понимаема на международном уровне.

 

— Справитесь?

— Просто обязаны. Конечно, справимся! У нас сильная команда…

 

— Капитальное строительство переходит на ресурсный метод ценообразования. Это болезненный процесс или нет?

— Я бы не сказал, что этот процесс для нас болезненный. Для нас это не новшество. Мы не видим в этом революции. Так сложилось в отрасли, что мы всегда планировали по базисно-индексному методу, но везде использовали ресурсный метод.

Наши подсчеты показывают, что погрешность в базисно-индексном методе составляет 8—10%, а в ресурсном — 5—6%. Страна переходит на ресурсный метод, потому что строительство за рубежом основано только на нем. Мы к этому готовы и спокойно к этому относимся.

 

— Скажите, как применяются в вашей отрасли и применяются ли вообще BIM-технологии?

— Я вам говорил, что мы создаем новые системы управления стоимостью и сроками. Как и любая система, она состоит из трех частей. Первая составляющая — это люди, с их умениями, знаниями, корпоративной культурой; вторая — это методология, а третья — это цифровая платформа.

 В основе цифровой платформы лежит BIM-моделирование, IT-программы. Здесь вопрос не стоит, делать или нет, потому что когда мы работаем с зарубежными заказчиками, в технических заданиях эта задача уже ставится.

Например, две недели назад мы уже передали одному из заказчиков  информационную модель АЭС на стадии проекта. Мы это умеем, и у нас есть продвинутые технологии. Сложность, в первую очередь, заключается в том, что отсутствует нормативно-правовая база в РФ, и начинать нужно с этого.

 

— Вице-премьер Игорь Шувалов пообещал, что с 2018 года нормативная база будет работать в России. Верится с трудом, правда.

— Создана новая дорожная карта по внедрению BIM, и сейчас Минстрой  разрабатывает  вторую. Нам кажется, что вторая попытка будет более успешной. Вопрос крайне сложный, потому что по тематике  информационного моделирования нам точно есть куда двигаться и что улучшать. К примеру, мы работаем в Европе, в других регионах и сталкиваемся с тем, что любой подрядчик, который строит даже школы и сады, использует BIM-модели.

 

— А у  студентов, которые обучаются в МГСУ с вашей помощью, уже есть курс BIM-моделирования?

— Нет, в этом-то и проблема. У нас сейчас более 200 человек по целевому набору обучаются в МГСУ. Что мы сегодня делаем? Во-первых, методика обучения построена по принципу дуального образования: с третьего курса студенты начинают работать на практике. Кроме того, мы проводим с ними дополнительные занятия, курсы.

Например, недели две назад мы отправили их на обучение стоимостному инжинирингу, они также прошли дополнительные курсы обучения английскому языку. Для них отдельно читаются курсы по BIM-моделированию. Поскольку сейчас университеты этих знаний не дают.

Буквально недавно, на международной конференции по государственной экспертизе, мы встречались с ректором и обсуждали вопрос о том, что нам сейчас действительно нужно бросить все усилия, чтобы внести изменения в образовательную программу. Ректор нас активно поддерживает. Нам нужны специалисты, которые будут работать и  в России, и  за рубежом. Сами понимаете, какой у них должен быть уровень.

 

— Если говорить о специалистах, существует ли до сих пор проблема найти, например, высококвалифицированного сварщика?

— Существует. Это достаточно сложная проблема. Наверное, нам придется менять бизнес-модель и сами подходы. Если раньше мы ориентировались на то, что будем брать людей с рынка, и за счет конкуренции к нам будут приходить самые лучшие, то сейчас видим, что рынок в этой сфере нам не дает достаточного количества специалистов высокой квалификации. Поэтому мы понимаем, что для специализированных работ необходимо усиливать свои предприятия, готовить сварщиков и других высококвалифицированных профессионалов самим.

Я уже говорил, что мы создали систему конкурсов, но оказалось, проблема заключается в том, что есть компании, где около 30% сварщиков перешли работать в Газпром, Роснефть и т.д. Потому что уровень заработной платы на их объектах выше. 

 

— В акционерных обществах оклады одни, а на государственных предприятиях другие? 

— У нас оклады несколько выше, чем региональные. А там оклады выше в 2—3 раза. Поэтому мы здесь пока не можем конкурировать. Но выход есть: нужно создавать программы социальной поддержки. 

 

— Вы также ранее говорили, что есть некий голод на специалистов для работы за рубежом. А сейчас?

— Он продолжает существовать, и нам приходится с теми же студентами проводить дополнительные занятия. Месяца три назад мы были в Миланском политехническом университете, с которым у нас давнее сотрудничество по линии бизнес-школы. И мы договорились, что сейчас будем разрабатывать специальную программу переподготовки наших сотрудников — мы хотим, чтобы они поехали в Европу, там поучились, послушали лучших специалистов.

Также мы договорились, что наши люди начнут стажироваться в лучших зарубежных компаниях, в том числе и инжиниринговых. Кроме того, мы сейчас, чтобы сэкономить, проводим такой эксперимент: арендуем площади, где будут работать три международные компании, наши партнеры. Там будет проводиться стажировка персонала. Вся работа будет вестись только на английском языке. Как утверждают специалисты этих компаний, эффект будет. И нам не придется отправлять своих сотрудников на переподготовку за рубеж.

Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовил Евгений ГОРЧАКОВ

]]> Почему в российских городах используют устаревшие модели развития https://rcmm.ru/interview/35684-pochemu-v-rossiyskih-gorodah-ispolzuyut-ustarevshie-modeli-razvitiya.html Архитектор Андрей Боков о плоскостном зонировании и классических подходах в урбанистике Интервью Tue, 02 May 2017 10:36:30 +0300 У каждого города мира есть собственная логика, разум и сердце. В США акцент сделан на культурное разнообразие, в Европе современная урбанистика избавилась от типовых подходов, диктуемых государством. Что представляют собой современные российские города и почему не стоит возводить многоэтажки на картофельных полях, журналу «Строительство.RU» рассказал Андрей БОКОВ, академик РААСН.   — Андрей Владимирович, какое жилье сегодня востребовано в мире, какие прослеживаются тенденции? — Безусловно, города по всему миру различаются, и с каждым годом эта разница становится очевиднее. Современная тенденция — развитие малоэтажной застройки с учетом всех требований. Доступное жилье сегодня есть везде. Причем малоэтажное строительство более востребовано: жители таких домов имеют возможность использовать землю под огород или, например, перекрасить фасад здания в другой цвет. Подобные социальные проекты можно увидеть в Аргентине, Чили, Перу, Бразилии, в Африке и в Индии.   — России все-таки ближе европейский менталитет, наши подходы в этом плане схожи? — В Европе используют инструменты, которые напоминают наши. Там ни в одном городе не найдешь такого контрастного сочетания разных культур, как, к примеру, в Америке. В Швейцарии на законодательном уровне прописано, что 33% жилья должно быть коммерческим, 33% — арендным и 33% — социальным. И отступление от этих правил не допускается. Но, как и в России, рядом с многоэтажным домом там может располагаться исторический памятник.   Какие подходы используют в США? Много лет назад, спустившись в подземелье Чикаго, я понял, что американские города — это мега-структуры. Под улицами там располагаются многоэтажные сооружения, но сети проложены очень грамотно. Они настолько сконцентрированы, что напоминают мощнейший каркас, который избавляет город от многих рисков. Он гарантирует, что город будет жить, что бы вы ни сделали, какие шалости себе ни позволили: построили 40-этажное здание или двухэтажный дом. Ни европейские, ни тем более российские города не выдерживают такого рода испытаний, так как лишены подобной возможности экспериментировать. До сих пор мы используем инфраструктуру 70-летней давности, поэтому для нас подобные игры чрезвычайно опасны. Еще один интересный момент. США никогда не лишит себя такого квартала, как, к примеру, всем известный Чайна Таун — экзотический уголок традиционной китайской культуры. В Америке изначально закладываются средства на поддержание подобного разнообразия. Культурная идентичность является для них большой ценностью.   — Получается, что нам сегодня необходимо сосредоточиться на зонировании территории, ее разграничении с выделением особых зон и приоритетных функций? — Зонирование когда-то было интегрировано в документ под названием «Генеральный план». Понятия, заложенные там еще при советской власти, сегодня противоречат современным реалиям. Это вовсе не означает, что Генплан нам не нужен и думать о нем не стоит. Но сначала необходимо заложить инфраструктурный каркас, чтобы город стал удобным. И только после этого можно заниматься зонированием, озеленением, установкой фонарей и т.д. У нас сейчас делается наоборот. Справедливо говорить, что есть правовое зонирование, а есть физическое, которое у нас просто отсутствует. Негативный процесс, который мы сегодня наблюдаем, — это следствие нехватки того пространства, ответственность за которое несет архитектор.   — К какому опыту, в плане модернизации городов, можно обратиться сегодня? — Нью-Йорк в 60-е годы прошлого века представлял собой печальное зрелище. Но город преобразился, и сделано это было принципиально другими методами, в отличие от тех, которые мы пытаемся сейчас использовать. Процесс был запущен не за средства городского бюджета, а за счет введения новых законов. Например, тесная застройка была запрещена, так как нужны скульптуры и памятники. В итоге механизм сработал так, что ужасно неудобный город стал привлекательным. Во многом это случилось благодаря постоянному повышению качества среды. К сожалению, те меры, которые мы принимаем, не дают должного эффекта. Имеют место какие-то разовые акции, но сам механизм обновлений не запущен. А он дает возможность увеличить налоговую базу и привлекать для работы молодых, умных, талантливых и креативных людей. Именно это сейчас происходит в Сингапуре и в Лондоне.   — Как сегодня определяется назначение территории? — Существует естественное или плоскостное зонирование, о последнем вообще сейчас не говорится. Кварталы появляются следующим образом: есть большой завод, рядом с ним «вырастает» жилая зона, дома должны стоять на определенном расстоянии друг от друга и т.д. Идеальные города представляют собой некий брикет, плоскость с общими показателями на одной точке. У нас сегодня работает лишь одна модель, поэтому мы совершенно спокойно можем строить на картофельных полях 16-этажные дома и считать, что это правильно. Но есть и другой путь, к примеру, распределение плотностей, когда наши любимые кварталы могут быть локализованы в одном месте, а не во всем пространстве. Или другая модель — полицентричный город с мощнейшими гигантскими центрами.   — Какой главный недостаток у наших городов? — Они провинциальны. В советское время мы уничтожили право собственности, исключили человека из процесса формирования территорий, но города не были ужасными. И, самое главное, не выглядели провинциальными. Сегодня город разделен на две части: историческую и современную. Согласно Правилам землепользования и застройки (ПЗЗ), в исторической части возводить ничего нельзя. Москва представляет собой непересекающиеся охранные зоны, в которых строить запрещено. Но за ее пределами можно делать все что угодно. Когда город существует подобным образом — это неправильно. Например, ткань Парижа непрерывна: нет резкого контраста между городом и его окрестностями. Каждый застройщик, который приходит на новую территорию, уважительно относится к тому, что существовало до него. У нас в двух частях города работают разные люди, зачастую и законы там функционируют отличные друг от друга. Очевидно, что ПЗЗ — это тот инструмент, который сегодня не работает. Елизавета ГОНЧАРОВА У каждого города мира есть собственная логика, разум и сердце. В США акцент сделан на культурное разнообразие, в Европе современная урбанистика избавилась от типовых подходов, диктуемых государством. Что представляют собой современные российские города и почему не стоит возводить многоэтажки на картофельных полях, журналу «Строительство.RU» рассказал Андрей БОКОВ, академик РААСН.

 

— Андрей Владимирович, какое жилье сегодня востребовано в мире, какие прослеживаются тенденции?

— Безусловно, города по всему миру различаются, и с каждым годом эта разница становится очевиднее.

Современная тенденция — развитие малоэтажной застройки с учетом всех требований. Доступное жилье сегодня есть везде. Причем малоэтажное строительство более востребовано: жители таких домов имеют возможность использовать землю под огород или, например, перекрасить фасад здания в другой цвет. Подобные социальные проекты можно увидеть в Аргентине, Чили, Перу, Бразилии, в Африке и в Индии.

 

— России все-таки ближе европейский менталитет, наши подходы в этом плане схожи?

— В Европе используют инструменты, которые напоминают наши. Там ни в одном городе не найдешь такого контрастного сочетания разных культур, как, к примеру, в Америке.

В Швейцарии на законодательном уровне прописано, что 33% жилья должно быть коммерческим, 33% — арендным и 33% — социальным. И отступление от этих правил не допускается. Но, как и в России, рядом с многоэтажным домом там может располагаться исторический памятник.

Почему в российских городах используют устаревшие модели развития

 

Какие подходы используют в США?

Много лет назад, спустившись в подземелье Чикаго, я понял, что американские города — это мега-структуры. Под улицами там располагаются многоэтажные сооружения, но сети проложены очень грамотно. Они настолько сконцентрированы, что напоминают мощнейший каркас, который избавляет город от многих рисков. Он гарантирует, что город будет жить, что бы вы ни сделали, какие шалости себе ни позволили: построили 40-этажное здание или двухэтажный дом.

Ни европейские, ни тем более российские города не выдерживают такого рода испытаний, так как лишены подобной возможности экспериментировать. До сих пор мы используем инфраструктуру 70-летней давности, поэтому для нас подобные игры чрезвычайно опасны.

Еще один интересный момент. США никогда не лишит себя такого квартала, как, к примеру, всем известный Чайна Таун — экзотический уголок традиционной китайской культуры. В Америке изначально закладываются средства на поддержание подобного разнообразия. Культурная идентичность является для них большой ценностью.

 

— Получается, что нам сегодня необходимо сосредоточиться на зонировании территории, ее разграничении с выделением особых зон и приоритетных функций?

— Зонирование когда-то было интегрировано в документ под названием «Генеральный план». Понятия, заложенные там еще при советской власти, сегодня противоречат современным реалиям. Это вовсе не означает, что Генплан нам не нужен и думать о нем не стоит. Но сначала необходимо заложить инфраструктурный каркас, чтобы город стал удобным. И только после этого можно заниматься зонированием, озеленением, установкой фонарей и т.д. У нас сейчас делается наоборот. Справедливо говорить, что есть правовое зонирование, а есть физическое, которое у нас просто отсутствует. Негативный процесс, который мы сегодня наблюдаем, — это следствие нехватки того пространства, ответственность за которое несет архитектор.

Почему в российских городах используют устаревшие модели развития

 

— К какому опыту, в плане модернизации городов, можно обратиться сегодня?

— Нью-Йорк в 60-е годы прошлого века представлял собой печальное зрелище. Но город преобразился, и сделано это было принципиально другими методами, в отличие от тех, которые мы пытаемся сейчас использовать. Процесс был запущен не за средства городского бюджета, а за счет введения новых законов. Например, тесная застройка была запрещена, так как нужны скульптуры и памятники. В итоге механизм сработал так, что ужасно неудобный город стал привлекательным. Во многом это случилось благодаря постоянному повышению качества среды.

К сожалению, те меры, которые мы принимаем, не дают должного эффекта. Имеют место какие-то разовые акции, но сам механизм обновлений не запущен. А он дает возможность увеличить налоговую базу и привлекать для работы молодых, умных, талантливых и креативных людей. Именно это сейчас происходит в Сингапуре и в Лондоне.

 

— Как сегодня определяется назначение территории?

— Существует естественное или плоскостное зонирование, о последнем вообще сейчас не говорится. Кварталы появляются следующим образом: есть большой завод, рядом с ним «вырастает» жилая зона, дома должны стоять на определенном расстоянии друг от друга и т.д. Идеальные города представляют собой некий брикет, плоскость с общими показателями на одной точке.

У нас сегодня работает лишь одна модель, поэтому мы совершенно спокойно можем строить на картофельных полях 16-этажные дома и считать, что это правильно.

Но есть и другой путь, к примеру, распределение плотностей, когда наши любимые кварталы могут быть локализованы в одном месте, а не во всем пространстве. Или другая модель — полицентричный город с мощнейшими гигантскими центрами.

 

— Какой главный недостаток у наших городов?

— Они провинциальны. В советское время мы уничтожили право собственности, исключили человека из процесса формирования территорий, но города не были ужасными. И, самое главное, не выглядели провинциальными.

Сегодня город разделен на две части: историческую и современную. Согласно Правилам землепользования и застройки (ПЗЗ), в исторической части возводить ничего нельзя. Москва представляет собой непересекающиеся охранные зоны, в которых строить запрещено. Но за ее пределами можно делать все что угодно. Когда город существует подобным образом — это неправильно.

Например, ткань Парижа непрерывна: нет резкого контраста между городом и его окрестностями. Каждый застройщик, который приходит на новую территорию, уважительно относится к тому, что существовало до него. У нас в двух частях города работают разные люди, зачастую и законы там функционируют отличные друг от друга. Очевидно, что ПЗЗ — это тот инструмент, который сегодня не работает.

Елизавета ГОНЧАРОВА

]]> КНАУФ разложил строительные материалы по пакетам https://rcmm.ru/stroitelnye-materialy/34691-knauf-razlozhil-stroitelnye-materialy-po-paketam.html В компании предложат комплект под любую потребительскую задачу Материал Mon, 27 Mar 2017 12:25:04 +0300 Найдется не так много компаний, которые строят свою политику взаимодействия с потребителем, тщательно анализируя его нужды и запросы. Компания КНАУФ — одна из таких. Обратная связь с архитекторами, проектировщиками, строителями, ремонтниками позволяет ей всегда быть в тренде, на пике рыночных тенденций. Наш сегодняшний собеседник — руководитель отдела продукт-менеджмента Центрального управления по маркетингу и сбыту группы КНАУФ СНГ Ирина ТРИФОНОВА. Пакеты материалов — под определенные задачи — Ирина, КНАУФ известен как компания, которая может предложить покупателю комплект материалов под определенную задачу. Какие потребительские свойства можно задать материалам КНАУФ? — Обычно производители строительных отделочных материалов не задумываются дальше поставки потребителю того или иного продукта, оставляя ему вопрос выбора сопутствующих материалов и комплектующих. В таком случае, какими свойствами будет обладать итоговый результат, остается только предполагать. Сильная сторона нашей компании в том, что мы предлагаем комплексное решение задачи, стоящей перед потребителем. Допустим, ему нужна система с определенными огнезащитными, антивандальными или звукоизоляционными свойствами либо для влажных и мокрых помещений. Под эти задачи КНАУФ готов предложить решение с известными характеристиками, полученными в результате проведенных испытаний. Причем вы можете быть уверены, что это решение сертифицировано, соответствует стандартам, сопровождается документацией. — Поддержка компании распространяется только на профессиональных строителей? — КНАУФ со всеми старается найти общий язык. Конечно, самый большой объем поддержки получают строители, ведь именно они своими руками создают из наших материалов интерьеры. Но мы также поддерживаем и других профессиональных потребителей — например проектировщиков, архитекторов. Эти специалисты уже знают, что на нашем сайте легко скачать чертежи узлов и готовые решения, которые можно смело закладывать в проект. Другой потребитель, частник, также может обратиться в КНАУФ за поддержкой. Есть бесплатная телефонная линия для консультаций с кодом «800». А на нашем сайте можно познакомиться с решениями для квартиры и частного дома, с помощью удобного рубрикатора быстро подобрав нужное по типам помещения и сферам применения. Легко ли быть пионером BIM — Как известно, компания КНАУФ давно и активно продвигает BIM. Какие новые возможности дает вашей компании технология информационного моделирования зданий? — Напомню, что мы были одними из первых, кто начал продвигать BIM в России. Представители КНАУФ присутствовали на самом первом заседании рабочей группы при Минстрое, касающемся BIM. И уже тогда у нас была разработана часть BIM-библиотек, которыми могли пользоваться проектировщики. Сейчас мы заканчиваем работу над остальными семействами продуктов нашего бренда. Размещение файлов в свободном доступе, их постоянная актуальность и соответствие требованиям, последовательное расширение библиотек — основные принципы нашей внутренней работы в области BIM-технологий. Огнестойкость, антивандальность, звукоизоляция… — КНАУФ активно расширяет ассортимент. Есть ли среди новинок уникальные продукты и разработки? — В 2016 году КНАУФ представил в России новый гипсокартонный лист «Сапфир», объединяющий в себе все лучшие свойства влагостойкого и огнестойкого гипсокартона. Он обладает высокой плотностью сердечника (а следовательно, лучшими звукоизоляционными характеристиками), большей ударопрочностью и способен выдерживать большие нагрузки при навешивании тяжелых предметов. В соответствии с действующим ГОСТом «Сапфир» обозначается суперпрестижной кодировкой «DFH3IR». КНАУФ-лист «Сапфир» оклеивается произведенным в Германии картоном высочайшего качества, окрашенным в приятный и «родной» для компании КНАУФ светло-синий цвет. — Где лучше применять такой лист? В жилом или коммерческом строительстве? — Компания КНАУФ предлагает новый продукт в качестве универсального отделочного материала для высококачественной внутренней отделки любых помещений. Но в большей степени — для коммерческих зданий: это торговые и бизнес-центры, гостиницы, концертные залы и театральные центры. Например, КНАУФ разработал звукоизоляционную перегородку с применением КНАУФ-листа «Сапфир», которая может достигать 12 м в высоту и обладает высоким индексом звукоизоляции — до 72 дБ. Это делает ее идеальным решением для кинотеатров. Под каждую отделку — своя поверхность — Что такое система «Q1—Q4»? И почему созданная в компании система подготовки поверхностей позволяет избежать конфликта между заказчиком и исполнителем? — Название образовано от немецкого слова «квалитет» — качество. Предпосылкой к созданию послужили нередкие конфликты между заказчиками и исполнителями отделочных работ, которые иногда приводили к судебным разбирательствам. Причем каждая из сторон была уверена в своей правоте, поскольку по-своему понимала, о чем изначально договаривались. В компании КНАУФ задумались над тем, как избежать таких последствий, как удостовериться, что заказчик и строитель говорят на одном языке. Так в Германии появился сначала корпоративный стандарт КНАУФ «Q1—Q4», который затем был официально признан и принят всем рынком. Сегодня мы активно внедряем эту систему в России, поскольку уверены, что она принесет пользу. В чем ее суть? В зависимости от того, каким будет финишное покрытие, формируются требования к подготовке поверхности «под чистовую отделку». Качество «Q1» означает, что особых требований к такой поверхности не предъявляется (2—3 мм неровности будет скрадываться плиточным клеем или декоративным покрытием). Качество «Q2» — это обычные требования под структурные жидкие обои, текстурную краску и декоративную штукатурку с зерном от 1 мм. Категория «Q3» — повышенные требования к подготовке поверхности, которая готовится, например, под матовую краску, тонкие обои — когда важно, чтобы не было бугров, выщербин. Категория «Q4» — это поверхность идеально гладкая — под венецианскую штукатурку, лаковое, глянцевое покрытие. Технология достижения каждого уровня качества поверхности компанией КНАУФ подробно описана. — Какие новые ниши осваивает КНАУФ? — Например, это решения для интерьерной акустики. В России пока мало понимают, насколько важен акустический комфорт для создания общего ощущения комфорта пребывания в помещении. В Европе же ни одна школа, ни одно общественное помещение, ни один ресторан не обходятся без проработанного решения по интерьерной акустике. Чем хуже акустика, чем сильнее эхо в помещении, тем больше человек будет уставать. В офисе с плохой акустикой производительность труда падает, зато растет утомляемость. Тут есть куда двигаться нашей строительной практике и российским строительным нормам. Если говорить о компании КНАУФ, то мы уже сейчас располагаем большим выбором продукции для решения задач интерьерной акустики. Наш самый популярный продукт — гипсокартонные плиты КНАУФ-Акустика, которые применяются как для сплошных, так и для растровых подвесных потолков. КНАУФ-Акустика производится в России на предприятии КНАУФ в Тульской области, что позволяет добиться оптимального сочетания цены, качества и сроков поставки. У нас также есть очень интересные решения для помещений, к которым предъявляются определенные требования к надежности конструкций с точки зрения физического воздействия на них, то есть антивандальности. Мы можем предложить системы шести классов надежности, в зависимости от того, каково функциональное назначение помещения и насколько интенсивно оно эксплуатируется. Допустим, обычную перегородку с двухслойной обшивкой гипсокартонными КНАУФ-листами мы рекомендуем как межкомнатную в офисных и жилых помещениях. Для спортивных залов, игровых комнат, рекреаций в школах и детских садах мы рекомендуем применять гипсоволокнистый КНАУФ-суперлист. В этом случае сразу решаются вопросы звукоизоляции, огнестойкости, экологичности и, конечно же, надежности. Самую надежную нашу перегородку — 6-го класса — на испытаниях долго и безуспешно пытались взломать два профессиональных взломщика! Если говорить об отдельных продуктах, то заметно обновилась линейка грунтовок. Они стали более экономичными и морозостойкими, выдерживают температуру до минус 40 градусов Цельсия. Всего в линейке четыре грунтовочных состава, сегодня они уже производятся на 8 предприятиях КНАУФ в России, в 2017 году планируется начать производство еще на нескольких площадках. Так что мы на месте не стоим. Работаем. Беседу вела Елена МАЦЕЙКО Найдется не так много компаний, которые строят свою политику взаимодействия с потребителем, тщательно анализируя его нужды и запросы. Компания КНАУФ — одна из таких. Обратная связь с архитекторами, проектировщиками, строителями, ремонтниками позволяет ей всегда быть в тренде, на пике рыночных тенденций. Наш сегодняшний собеседник — руководитель отдела продукт-менеджмента Центрального управления по маркетингу и сбыту группы КНАУФ СНГ Ирина ТРИФОНОВА.

 

Пакеты материалов — под определенные задачи

— Ирина, КНАУФ известен как компания, которая может предложить покупателю комплект материалов под определенную задачу. Какие потребительские свойства можно задать материалам КНАУФ?

— Обычно производители строительных отделочных материалов не задумываются дальше поставки потребителю того или иного продукта, оставляя ему вопрос выбора сопутствующих материалов и комплектующих. В таком случае, какими свойствами будет обладать итоговый результат, остается только предполагать.

Сильная сторона нашей компании в том, что мы предлагаем комплексное решение задачи, стоящей перед потребителем. Допустим, ему нужна система с определенными огнезащитными, антивандальными или звукоизоляционными свойствами либо для влажных и мокрых помещений.

Под эти задачи КНАУФ готов предложить решение с известными характеристиками, полученными в результате проведенных испытаний. Причем вы можете быть уверены, что это решение сертифицировано, соответствует стандартам, сопровождается документацией.

 

— Поддержка компании распространяется только на профессиональных строителей?

— КНАУФ со всеми старается найти общий язык. Конечно, самый большой объем поддержки получают строители, ведь именно они своими руками создают из наших материалов интерьеры. Но мы также поддерживаем и других профессиональных потребителей — например проектировщиков, архитекторов. Эти специалисты уже знают, что на нашем сайте легко скачать чертежи узлов и готовые решения, которые можно смело закладывать в проект.

Другой потребитель, частник, также может обратиться в КНАУФ за поддержкой. Есть бесплатная телефонная линия для консультаций с кодом «800». А на нашем сайте можно познакомиться с решениями для квартиры и частного дома, с помощью удобного рубрикатора быстро подобрав нужное по типам помещения и сферам применения.

 

Легко ли быть пионером BIM

— Как известно, компания КНАУФ давно и активно продвигает BIM. Какие новые возможности дает вашей компании технология информационного моделирования зданий?

— Напомню, что мы были одними из первых, кто начал продвигать BIM в России. Представители КНАУФ присутствовали на самом первом заседании рабочей группы при Минстрое, касающемся BIM. И уже тогда у нас была разработана часть BIM-библиотек, которыми могли пользоваться проектировщики. Сейчас мы заканчиваем работу над остальными семействами продуктов нашего бренда.

Размещение файлов в свободном доступе, их постоянная актуальность и соответствие требованиям, последовательное расширение библиотек — основные принципы нашей внутренней работы в области BIM-технологий.

 

Огнестойкость, антивандальность, звукоизоляция…

— КНАУФ активно расширяет ассортимент. Есть ли среди новинок уникальные продукты и разработки?

— В 2016 году КНАУФ представил в России новый гипсокартонный лист «Сапфир», объединяющий в себе все лучшие свойства влагостойкого и огнестойкого гипсокартона. Он обладает высокой плотностью сердечника (а следовательно, лучшими звукоизоляционными характеристиками), большей ударопрочностью и способен выдерживать большие нагрузки при навешивании тяжелых предметов.

В соответствии с действующим ГОСТом «Сапфир» обозначается суперпрестижной кодировкой «DFH3IR». КНАУФ-лист «Сапфир» оклеивается произведенным в Германии картоном высочайшего качества, окрашенным в приятный и «родной» для компании КНАУФ светло-синий цвет.

 

— Где лучше применять такой лист? В жилом или коммерческом строительстве?

— Компания КНАУФ предлагает новый продукт в качестве универсального отделочного материала для высококачественной внутренней отделки любых помещений. Но в большей степени — для коммерческих зданий: это торговые и бизнес-центры, гостиницы, концертные залы и театральные центры.

Например, КНАУФ разработал звукоизоляционную перегородку с применением КНАУФ-листа «Сапфир», которая может достигать 12 м в высоту и обладает высоким индексом звукоизоляции — до 72 дБ. Это делает ее идеальным решением для кинотеатров.

 

Под каждую отделку — своя поверхность

— Что такое система «Q1—Q4»? И почему созданная в компании система подготовки поверхностей позволяет избежать конфликта между заказчиком и исполнителем?

— Название образовано от немецкого слова «квалитет» — качество. Предпосылкой к созданию послужили нередкие конфликты между заказчиками и исполнителями отделочных работ, которые иногда приводили к судебным разбирательствам. Причем каждая из сторон была уверена в своей правоте, поскольку по-своему понимала, о чем изначально договаривались.

В компании КНАУФ задумались над тем, как избежать таких последствий, как удостовериться, что заказчик и строитель говорят на одном языке. Так в Германии появился сначала корпоративный стандарт КНАУФ «Q1—Q4», который затем был официально признан и принят всем рынком. Сегодня мы активно внедряем эту систему в России, поскольку уверены, что она принесет пользу.

В чем ее суть? В зависимости от того, каким будет финишное покрытие, формируются требования к подготовке поверхности «под чистовую отделку».

Качество «Q1» означает, что особых требований к такой поверхности не предъявляется (2—3 мм неровности будет скрадываться плиточным клеем или декоративным покрытием).

Качество «Q2» — это обычные требования под структурные жидкие обои, текстурную краску и декоративную штукатурку с зерном от 1 мм.

Категория «Q3» — повышенные требования к подготовке поверхности, которая готовится, например, под матовую краску, тонкие обои — когда важно, чтобы не было бугров, выщербин.

Категория «Q4» — это поверхность идеально гладкая — под венецианскую штукатурку, лаковое, глянцевое покрытие.

Технология достижения каждого уровня качества поверхности компанией КНАУФ подробно описана.

 

— Какие новые ниши осваивает КНАУФ?

— Например, это решения для интерьерной акустики. В России пока мало понимают, насколько важен акустический комфорт для создания общего ощущения комфорта пребывания в помещении. В Европе же ни одна школа, ни одно общественное помещение, ни один ресторан не обходятся без проработанного решения по интерьерной акустике.

Чем хуже акустика, чем сильнее эхо в помещении, тем больше человек будет уставать. В офисе с плохой акустикой производительность труда падает, зато растет утомляемость. Тут есть куда двигаться нашей строительной практике и российским строительным нормам.

Если говорить о компании КНАУФ, то мы уже сейчас располагаем большим выбором продукции для решения задач интерьерной акустики. Наш самый популярный продукт —  гипсокартонные плиты КНАУФ-Акустика, которые применяются как для сплошных, так и для растровых подвесных потолков. КНАУФ-Акустика производится в России на предприятии КНАУФ в Тульской области, что позволяет добиться оптимального сочетания цены, качества и сроков поставки.

У нас также есть очень интересные решения для помещений, к которым предъявляются определенные требования к надежности конструкций с точки зрения физического воздействия на них, то есть антивандальности. Мы можем предложить системы шести классов надежности, в зависимости от того, каково функциональное назначение помещения и насколько интенсивно оно эксплуатируется.

Допустим, обычную перегородку с двухслойной обшивкой гипсокартонными КНАУФ-листами мы рекомендуем как межкомнатную в офисных и жилых помещениях. Для спортивных залов, игровых комнат, рекреаций в школах и детских садах мы рекомендуем применять гипсоволокнистый КНАУФ-суперлист. В этом случае сразу решаются вопросы звукоизоляции, огнестойкости, экологичности и, конечно же, надежности.

Самую надежную нашу перегородку — 6-го класса — на испытаниях долго и безуспешно пытались взломать два профессиональных взломщика!

Если говорить об отдельных продуктах, то заметно обновилась линейка грунтовок. Они стали более экономичными и морозостойкими, выдерживают температуру до минус 40 градусов Цельсия. Всего в линейке четыре грунтовочных состава, сегодня они уже производятся на 8 предприятиях КНАУФ в России, в 2017 году планируется начать производство еще на нескольких площадках.

Так что мы на месте не стоим. Работаем.

Беседу вела Елена МАЦЕЙКО

]]> Архитектор Рубен Аракелян: Город — это проекция интересов общества https://rcmm.ru/arhitektura-i-proektirovanie/34649-arhitektor-ruben-arakelyan-gorod-eto-proekciya-interesov-obschestva.html Определился окончательный вид Павелецкой площади. О нем рассказывает автор проекта — руководитель архбюро WALL Рубен Аракелян Архиважно Fri, 24 Mar 2017 10:52:14 +0300 По поводу того, какой же быть обновленной Павелецкой площади, было немало споров. Как известно, уже несколько лет там красуется котлован, оставшийся от незавершенного строительства. Сегодня мы беседуем с руководителем архбюро WALL Рубеном АРАКЕЛЯНОМ. Наш разговор пойдет о судьбе проекта, о перспективах его воплощения, а также о проблемах, волнующих сегодня все архитектурное сообщество. Через Павелецкую площадь проходит 45 тыс. человек в час — Рубен Георгиевич, Ваше бюро стало победителем конкурса на концепцию Павелецкой площади. Какой же функционал, в конце концов, возобладал? — Мы не победили в конкурсе: это был прямой заказ. Дело в том, что Павелецкий вокзал и прилегающая к нему территория — это очень лакомый кусок для бизнеса. Здесь пересекается много транспортных потоков: пригородные поезда, поезда и автобусы дальнего следования, аэроэкспрессы, потоки пассажиров радиальной и кольцевой веток метро, пешеходов со стороны набережной и т.д. Проходимость только за один час здесь достигает 45 тыс. человек! Безусловно, подобная плотность потоков порождает высокий экономический потенциал территории и инвестиционный спрос. Однако новая экономическая реальность 2008 года снизила оптимизм инвесторов. Многолетняя стагнация территории привела к ее выпадению из политической, социальной и экономической жизни города, деформируя городскую среду и консервируя градостроительный потенциал территории. Это послужило толчком к принятию решительных мер со стороны Правительства Москвы, предполагающих формирование принципиально нового сценария и стратегии развития, в том числе включение территории в программу 256 ТПУ Москвы Проект ТПУ «Павелецкая». Архитектурное бюро WALL Вы, наверное, слышали о концепции «сухих ног» , когда пассажир пересаживается с одного вида транспорта на другой и добирается до места назначения, практически не выходя на улицу. Достигается это за счет создания транспортно-пересадочных узлов (ТПУ) в наиболее многолюдных местах города. Один из таких ТПУ предполагается создать как раз на Павелецкой площади. Привокзальные площади обычно не застраиваются, поскольку они должны быть удобными для города и горожан. Поэтому появилась идея придать новое качество этому пространству, полезному жителям столицы. В рамках программы мы разработали свою концепцию. Что же появится на Павелецкой? Во-первых, здесь будет очень солидный подземный уровень. Например, на минус первом этаже планируется собрать все городские потоки: которые приходят с кольцевой и радиальной линий метро, направляются с аэроэкспрессов и пр. В нашем проекте была даже идея опустить вниз автобусный терминал. Суть в том, чтобы, прибывая из аэропорта или со станции метро, человек, не выходя на улицу, мог сесть на нужный автобус дальнего следования. — А трамвай? — Трамвай наверху сохраняется. А вот автопарковка опустится под землю, чтобы освободить площадь для прибывающих машин. Проект ТПУ «Павелецкая». Интерьеры. Архитектурное бюро WALL — Кстати, об авто. Какое количество автомобилей по проекту можно будет разместить на территории ТПУ? — Есть два варианта: первый — строительство 300 тыс. кв. м: в этом случае делается 6 подземных уровней. — Ого!.. — Ну, да. Там же 30-метровая глубина… И есть проект на 120 тыс. кв. м: это то, что интересно городу, но неинтересно инвесторам. В этом случае получается всего 4 подземных уровня и около 600 парковочных мест. Нужно было угодить сразу нескольким сторонам — С какими трудностями пришлось столкнуться при подготовке столь концептуального проекта? — У этого проекта сразу несколько, так сказать, адресатов, несколько интересантов. Во-первых, это жители. Мы опрашивали жителей близлежащих домов, чтобы понять, что бы они хотели видеть в этом месте. Второй адресат — инвестор. Ему требовались емкие коммерческие площади: ведь вложения нужно окупить. Как известно, все проекты подобного плана в Москве — инвестиционные. Город просто не может самостоятельно потянуть такие объемы финансирования строительства: ведь каждый ТПУ — это вложения порядка миллиарда евро! Третий адресат — город, вполне оправданно выступающий против строительства наземных павильонов на привокзальной площади. Четвертый запрос — это пассажиры, то есть те, кто прибывает из аэропорта, с электричек, поездов дальнего следования, метро, городских автобусов, трамвая. Нам нужно было очень органично соединить между собой все эти потоки. Р. Аракелян: «По проекту, вы можете приехать, допустим, на поезде, спуститься вниз и через подземный этаж подняться в забронированный гостиничный номер. Либо из гостиницы сразу спуститься в метро. По сути, в этом и заключается концепция «сухих ног» Собственно, если говорить о сложностях, то это и было самое сложное в нашем проекте — определенный, я бы сказал, вызов. Потому что здесь нужно было работать даже не с архитектурой, а с людскими и транспортными ресурсами. — И какая «фишка» была в итоге найдена? — Мы придумали «минус первое» подземное плато — своего рода подземный город, который совмещал бы все эти потоки. Четко структурировали основные направления движения, отработали логистику (чтобы не было нежелательных пересечений), отрезали парковки с поперечных переулков. То есть, по проекту, вы можете приехать, допустим, на поезде, спуститься вниз и через подземный этаж подняться в забронированный гостиничный номер. Либо из гостиницы сразу спуститься в метро. По сути, в этом и заключается концепция «сухих ног», выдвинутая городом и подхваченная нами. Проект ТПУ «Павелецкая». Разрез. Архитектурное бюро WALL Для площади найден образ окаменелого мха — Нынешняя Павелецкая площадь изменится кардинально. То есть она никак не будет напоминать прежнюю? — В данном случае перед нами был еще один вызов: как зданию вокзала и площади придать современный вид и сделать так, чтобы это место заговорило языком XXI века. Ведь ТПУ — это очень технологичные сооружения, и в каждой стране мира (а мы исследовали около 30 таких узлов в Австрии, в Германии, Японии) есть свой, весьма узнаваемый язык. Мы очень долго искали визуальное наполнение. И нашли образ… окаменелого мха. Это как бы подземный город, который «вылез» наружу, но частично покрыт «бетонным мхом». Там есть холмы, но они из бетона. В них есть свой смысл: с помощью этих холмов мы скрыли все заезды и выезды транспорта с подземного уровня. К тому же эти холмы являются входными группами для пассажиров с уровня городской площади. Таким образом, оставаясь функциональным, это решение несет определенную эстетику. Проект ТПУ «Павелецкая». Площадь. Архитектурное бюро WALL — Сейчас возле Зацепского вала находится гигантский котлован. Как он будет преобразован? — Мы из этого минуса сделали плюс: превратили это в наклонную городскую площадь. Получается этакая римская агора, гигантский «язык», который под углом в два градуса спускается вниз. В Европе архитекторы сотрудничают с населением — Вы говорите, что общались с жителями, проводили опросы. Скажите, всегда ли мнение жителей идет на пользу проекту? Или, как правило, это просто выплеск эмоций, часто негативный, только мешающий профессиональному воплощению идеи? — Да, это очень важная тема, важный нерв. Сейчас Россия «поймала» тренд работы с общественными пространствами: в мире все этим уже давно занимаются, а теперь это дело подхватила и наша страна. Проводится множество архитектурных конкурсов по этой тематике. То есть те, кто городом занимается, поняли, что качество города — это, как ни странно, качество городской пустоты. Да, здания важны. Но не менее важна и пустота: улицы, площади, скверы и т.д. Архитекторы очень правильно восприняли этот тренд и делают сейчас достаточно качественный городской дизайн. При этом во всем мире тема городских пространств делится на две ветви: hard и soft. Первая ветвь — это, собственно, работа с общественными пространствами, качество благоустройства, варианты отделки, малые архитектурные формы. Так что hard в России уже, в принципе, делать научились. А есть еще soft — это работа с теми, кто потребляет hard. При этом потребители делятся на три группы: те, кто за это платит (то есть арендаторы торговых и офисных помещений); те, кто этим пользуется (гуляющие, дети, мамы с колясками и т.д.); и те, кто просто проходит мимо. Изучение этого контингента называется «социальным мэппингом» (от англ. mapping — позиционирование, отражение — Ред.). Таких исследований в России практически не делают. А вот за рубежом, перед тем как проектировать общественные пространства, архитекторы и градостроители идут к жителям, показывают им эскизы и согласуют с ними все принятые решения. Кстати, именно за эту практику тесного взаимодействия с людьми чилийский архитектор Алехандро Аравена получил премию Притцкера и был назначен куратором Венецианской архитектурной биеннале. Р. Аракелян: «Архитектор — профессия системная, емкая и глобальная. Это человек, который мыслит на 100—200 лет вперед. Проектировщик же занимается проектированием, решением конкретной задачи на локальном уровне, здесь и сейчас» В Европе и во всем мире идет активная работа с населением. Это позволяет проекту органично «вписаться» в интересы людей и быть принятым ими. Скажу больше: на Западе все проекты, в которых отсутствует социальный аспект и работа с людьми, просто выбрасываются в корзину. А в чем проблема общественных слушаний у нас? В том, что людей ставят перед фактом. Они ничего не видели, им приносят и говорят: будет вот так! Конечно, это вызывает отторжение. — А Вы сами изучаете общественное мнение перед тем, как начать проектировать? — Мы пытались хоть чуть-чуть к этому прикоснуться, чтобы просто узнать и понять, чего бы хотели люди. И выяснилось, что, например, на Павелецкой площади люди хотят… парк. И мы это учли. Если вы представляете себе Павелецкую площадь, то там по периметру одни жилые дома, в которых живет куча людей. Им негде гулять: парк Горького далеко. И этим людям хотелось бы просто выйти на улицу днем и посидеть под деревом. И мы их услышали. Для нас это очень важно. Проект ТПУ «Павелецкая». Площадь. Архитектурное бюро WALL — В каком году мы увидим первые постройки? — Сейчас инвесторы договариваются с городом. Я думаю, что до 2020 года работы начнутся. Просто нужно перелопатить очень большой пласт проектной документации, все увязать. Это длительный процесс. Одни выращивают дом из ландшафта, другие ищут уникальность в типовом — На Ваш взгляд, есть ли принципиальное разделение между архитектором и проектировщиком? — Да. Я думаю, что архитектор — профессия системная, емкая и глобальная. Это человек, который мыслит на 100—200 лет вперед. Проектировщик же занимается проектированием, решением конкретной задачи на локальном уровне, здесь и сейчас. Архитектор мыслит на будущее, пытается угадать тренды, работает с городом, с городскими пространствами. Формирует среду обитания человека, создает сценарий жизни. А проектировщик делает конкретный дом. Мне кажется, тут есть разница в терминологии. — Сейчас некоторые Ваши коллеги призывают строить и проектировать «нетипичное типовое». Что вы думаете по этому поводу? — Нетипичное типовое? — То есть сам п роект может быть типовым, а вот его обрамление — фасады, детали — наоборот, должно быть нетипичным… — По этому поводу сегодня идет весьма острый диспут. Например, есть подход, согласно которому архитектура «формируется» из места, где будет идти строительство: вы можете найти такие концепции, например, у швейцарского архитектора Петера Цумтора или американца Стивена Холла. Они как бы выращивают проект: пропорции здания, его габариты, планы исходя из того, как им это диктует ландшафт, ориентация по солнцу. В этом случае нельзя говорить о типовом проектировании, это совсем другое. Но есть иная реальность, в которой городу нужно отчитываться перед жителями за количество квадратных метров, потому что нужно обеспечивать людей жильем. И тут без типового не обойтись. Еще одна грань — в том, что можно найти искусство и в типовом. Таких проектов очень много. Например, было такое течение в Японии — метаболиз. Дома проектировались и собирались, подобно конструктору, из абсолютно одинаковых капсул. Но это не помешало некоторым из них стать настоящими произведениями архитектурного искусства. Р. Аракелян: «Можно понять желание города распроститься, наконец, с ветхим фондом и предоставить людям нормальные квартиры. С другой стороны, пятиэтажки — это все-таки наша история, наша память. Я бы оставил одну как музейный экспонат!» Если мы говорим о какой-то художественной составляющей профессии, то там типовой проект вряд ли «выстреливает». Если же речь идет о необходимости быстрого переселения, то типовое строительство, конечно же, помогает решить проблему. Сейчас главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, насколько я знаю, работает над новой серией панельных домов. Вот это как раз может быть успешным примером того, как применять «нетипичное типовое». Одну пятиэтажку надо оставить как память — Р аз уж мы перешли к теме массового переселения, то как Вы относитесь к новой московской программе по сносу пятиэтажек? Не приведет ли это к строительству очередных хрущоб, только уже более современных? — Здесь также есть три вектора. Прежде всего, это необходимо сделать, поскольку срок эксплуатации пятиэтажек, по-моему, составляет 50—60 лет, и он вот-вот закончится. И тут можно понять желание города распроститься, наконец, с ветхим фондом и предоставить людям нормальные квартиры. С другой стороны, пятиэтажки — это все-таки наша история, наша память. Я бы оставил одну как музейный экспонат! В-третьих, здесь важен вопрос деликатности: в общении с жителями, в инструментарии и в процессе компенсации жилья! — В заключение хотелось бы поинтересоваться Вашими творческими планами. — Мы сейчас делаем очень любопытный проект — экспериментальную школу в подмосковной Черноголовке. Это частная школа, опыт-эксперимент. ЗИЛ — безумно интересная задача. На территории завода «Серп и Молот» у нас генпроектирование на жилые дома, это тоже это очень важный опыт и очередной этап в жизни нашего бюро. Помимо этого у нас в работе еще один замечательный проект: мы делаем винодельню и гостевой дом в Карабахе. Хотим сделать из этого как бы средневековую историю, чтобы в строительстве принимали участие все жители. Знаете, как когда-то общими усилиями строили готические соборы. Сами добывали камень, изготавливали кирпич, ставили на него свой фамильный оттиск. Сами выдували стекло, делали ковку перил, вставляли окна... Может быть, в нашем случае получится инициировать что-то подобное. Ведь деревня, где будет строиться тот самый гостевой дом, находится в плачевном состоянии, а этот проект позволил бы людям получить новую работу, сделать все из местных материалов... — Спасибо за очень интересную беседу. Желаем Вам новых творческих успехов и воплощения всех Ваших идей! Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовила Елена МАЦЕЙКО По поводу того, какой же быть обновленной Павелецкой площади, было немало споров. Как известно, уже несколько лет там красуется котлован, оставшийся от незавершенного строительства. Сегодня мы беседуем с руководителем архбюро WALL Рубеном АРАКЕЛЯНОМ. Наш разговор пойдет о судьбе проекта, о перспективах его воплощения, а также о проблемах, волнующих сегодня все архитектурное сообщество.

 

Через Павелецкую площадь проходит 45 тыс. человек в час

— Рубен Георгиевич, Ваше бюро стало победителем конкурса на концепцию Павелецкой площади. Какой же функционал, в конце концов, возобладал?

— Мы не победили в конкурсе: это был прямой заказ. Дело в том, что Павелецкий вокзал и прилегающая к нему территория — это очень лакомый кусок для бизнеса. Здесь пересекается много транспортных потоков: пригородные поезда, поезда и автобусы дальнего следования, аэроэкспрессы, потоки пассажиров радиальной и кольцевой веток метро, пешеходов со стороны набережной и т.д. Проходимость только за один час здесь достигает 45 тыс. человек!

Безусловно, подобная плотность потоков порождает высокий экономический потенциал территории и инвестиционный спрос. Однако новая экономическая реальность 2008 года снизила оптимизм инвесторов.

Многолетняя стагнация территории привела к ее выпадению из политической, социальной и экономической жизни города, деформируя городскую среду и консервируя градостроительный потенциал территории. Это послужило толчком к принятию решительных мер со стороны Правительства Москвы, предполагающих формирование принципиально нового сценария и стратегии развития, в том числе включение территории в программу 256 ТПУ Москвы

Проект ТПУ «Павелецкая». Архитектурное бюро WALL

 

Вы, наверное, слышали о концепции «сухих ног», когда пассажир пересаживается с одного вида транспорта на другой и добирается до места назначения, практически не выходя на улицу. Достигается это за счет создания транспортно-пересадочных узлов (ТПУ) в наиболее многолюдных местах города. Один из таких ТПУ предполагается создать как раз на Павелецкой площади.

Привокзальные площади обычно не застраиваются, поскольку они должны быть удобными для города и горожан. Поэтому появилась идея придать новое качество этому пространству, полезному жителям столицы. В рамках программы мы разработали свою концепцию.

Что же появится на Павелецкой? Во-первых, здесь будет очень солидный подземный уровень. Например, на минус первом этаже планируется собрать все городские потоки: которые приходят с кольцевой и радиальной линий метро, направляются с аэроэкспрессов и пр.

В нашем проекте была даже идея опустить вниз автобусный терминал. Суть в том, чтобы, прибывая из аэропорта или со станции метро, человек, не выходя на улицу, мог сесть на нужный автобус дальнего следования.

 

— А трамвай?

— Трамвай наверху сохраняется. А вот автопарковка опустится под землю, чтобы освободить площадь для прибывающих машин.

Проект ТПУ «Павелецкая». Интерьеры. Архитектурное бюро WALL

 

— Кстати, об авто. Какое количество автомобилей по проекту можно будет разместить на территории ТПУ?

— Есть два варианта: первый — строительство 300 тыс. кв. м: в этом случае делается 6 подземных уровней.

 

— Ого!..

— Ну, да. Там же 30-метровая глубина… И есть проект на 120 тыс. кв. м: это то, что интересно городу, но неинтересно инвесторам. В этом случае получается всего 4 подземных уровня и около 600 парковочных мест.

 

Нужно было угодить сразу нескольким сторонам

— С какими трудностями пришлось столкнуться при подготовке столь концептуального проекта?

— У этого проекта сразу несколько, так сказать, адресатов, несколько интересантов. Во-первых, это жители. Мы опрашивали жителей близлежащих домов, чтобы понять, что бы они хотели видеть в этом месте.

Второй адресат — инвестор. Ему требовались емкие коммерческие площади: ведь вложения нужно окупить. Как известно, все проекты подобного плана в Москве — инвестиционные. Город просто не может самостоятельно потянуть такие объемы финансирования строительства: ведь каждый ТПУ — это вложения порядка миллиарда евро!

Третий адресат — город, вполне оправданно выступающий против строительства наземных павильонов на привокзальной площади.

Четвертый запрос — это пассажиры, то есть те, кто прибывает из аэропорта, с электричек, поездов дальнего следования, метро, городских автобусов, трамвая. Нам нужно было очень органично соединить между собой все эти потоки.

 

Р. Аракелян: «По проекту, вы можете приехать, допустим, на поезде, спуститься вниз и через подземный этаж подняться в забронированный гостиничный номер. Либо из гостиницы  сразу спуститься в метро. По сути, в этом и заключается концепция «сухих ног»

 

Собственно, если говорить о сложностях, то это и было самое сложное в нашем проекте — определенный, я бы сказал, вызов. Потому что здесь нужно было работать даже не с архитектурой, а с людскими и транспортными ресурсами.

 

— И какая «фишка» была в итоге найдена?

— Мы придумали «минус первое» подземное плато — своего рода подземный город, который совмещал бы все эти потоки. Четко структурировали основные направления движения, отработали логистику (чтобы не было нежелательных пересечений), отрезали парковки с поперечных переулков.

То есть, по проекту, вы можете приехать, допустим, на поезде, спуститься вниз и через подземный этаж подняться в забронированный гостиничный номер. Либо из гостиницы сразу спуститься в метро. По сути, в этом и заключается концепция «сухих ног», выдвинутая городом и подхваченная нами.

Проект ТПУ «Павелецкая». Разрез. Архитектурное бюро WALL

 

Для площади найден образ окаменелого мха

— Нынешняя Павелецкая площадь изменится кардинально. То есть она никак не будет напоминать прежнюю?

— В данном случае перед нами был еще один вызов: как зданию вокзала и площади придать современный вид и сделать так, чтобы это место заговорило языком XXI века. Ведь ТПУ — это очень технологичные сооружения, и в каждой стране мира (а мы исследовали около 30 таких узлов в Австрии, в Германии, Японии) есть свой, весьма узнаваемый язык.

Мы очень долго искали визуальное наполнение. И нашли образ… окаменелого мха. Это как бы подземный город, который «вылез» наружу, но частично покрыт «бетонным мхом».

Там есть холмы, но они из бетона. В них есть свой смысл: с помощью этих холмов мы скрыли все заезды и выезды транспорта с подземного уровня. К тому же эти холмы являются входными группами для пассажиров с уровня городской площади.

Таким образом, оставаясь функциональным, это решение несет определенную эстетику.

Проект ТПУ «Павелецкая». Площадь. Архитектурное бюро WALL

 

— Сейчас возле Зацепского вала находится гигантский котлован. Как он будет преобразован?

— Мы из этого минуса сделали плюс: превратили это в наклонную городскую площадь. Получается этакая римская агора, гигантский «язык», который под углом в два градуса спускается вниз.

 

В Европе архитекторы сотрудничают с населением

— Вы говорите, что общались с жителями, проводили опросы. Скажите, всегда ли мнение жителей идет на пользу проекту? Или, как правило, это просто выплеск эмоций, часто негативный, только мешающий профессиональному воплощению идеи?

— Да, это очень важная тема, важный нерв. Сейчас Россия «поймала» тренд работы с общественными пространствами: в мире все этим уже давно занимаются, а теперь это дело подхватила и наша страна. Проводится множество архитектурных конкурсов по этой тематике.  

То есть те, кто городом занимается, поняли, что качество города — это, как ни странно, качество городской пустоты. Да, здания важны. Но не менее важна и пустота: улицы, площади, скверы и т.д. Архитекторы очень правильно восприняли этот тренд и делают сейчас достаточно качественный городской дизайн.

При этом во всем мире тема городских пространств делится на две ветви: hard и soft. Первая ветвь — это, собственно, работа с общественными пространствами, качество благоустройства, варианты отделки, малые архитектурные формы. Так что hard в России уже, в принципе, делать научились.

А есть еще soft — это работа с теми, кто потребляет hard. При этом потребители делятся на три группы: те, кто за это платит (то есть арендаторы торговых и офисных помещений); те, кто этим пользуется (гуляющие, дети, мамы с колясками и т.д.); и те, кто просто проходит мимо.

Изучение этого контингента называется «социальным мэппингом» (от англ. mapping — позиционирование, отражение — Ред.). Таких исследований в России практически не делают.

А вот за рубежом, перед тем как проектировать общественные пространства, архитекторы и градостроители идут к жителям, показывают им эскизы и согласуют с ними все принятые решения.

Кстати, именно за эту практику тесного взаимодействия с людьми чилийский архитектор Алехандро Аравена получил премию Притцкера и был назначен куратором Венецианской архитектурной биеннале.

 

Р. Аракелян: «Архитектор — профессия системная, емкая и глобальная. Это человек, который мыслит на 100—200 лет вперед. Проектировщик же занимается проектированием, решением конкретной задачи на локальном уровне, здесь и сейчас»

 

В Европе и во всем мире идет активная работа с населением. Это позволяет проекту органично «вписаться» в интересы людей и быть принятым ими. Скажу больше: на Западе все проекты, в которых отсутствует социальный аспект и работа с людьми, просто выбрасываются в корзину.

А в чем проблема общественных слушаний у нас? В том, что людей ставят перед фактом. Они ничего не видели, им приносят и говорят: будет вот так! Конечно, это вызывает отторжение.

 

— А Вы сами изучаете общественное мнение перед тем, как начать проектировать?

— Мы пытались хоть чуть-чуть к этому прикоснуться, чтобы просто узнать и понять, чего бы хотели люди. И выяснилось, что, например, на Павелецкой площади люди хотят… парк.

И мы это учли. Если вы представляете себе Павелецкую площадь, то там по периметру одни жилые дома, в которых живет куча людей. Им негде гулять: парк Горького далеко. И этим людям хотелось бы просто выйти на улицу днем и посидеть под деревом.

И мы их услышали. Для нас это очень важно.

Проект ТПУ «Павелецкая». Площадь. Архитектурное бюро WALL

 

— В каком году мы увидим первые постройки?

— Сейчас инвесторы договариваются с городом. Я думаю, что до 2020 года работы начнутся. Просто нужно перелопатить очень большой пласт проектной документации, все увязать. Это длительный процесс.

 

Одни выращивают дом из ландшафта, другие ищут уникальность в типовом

— На Ваш взгляд, есть ли принципиальное разделение между архитектором и проектировщиком?

— Да. Я думаю, что архитектор — профессия системная, емкая и глобальная. Это человек, который мыслит на 100—200 лет вперед. Проектировщик же занимается проектированием, решением конкретной задачи на локальном уровне, здесь и сейчас.

Архитектор мыслит на будущее, пытается угадать тренды, работает с городом, с городскими пространствами. Формирует среду обитания человека, создает сценарий жизни. А проектировщик делает конкретный дом. Мне кажется, тут есть разница в терминологии.

 

— Сейчас некоторые Ваши коллеги призывают строить и проектировать «нетипичное типовое». Что вы думаете по этому поводу?

— Нетипичное типовое?

 

— То есть сам проект может быть типовым, а вот его обрамление — фасады, детали — наоборот, должно быть нетипичным…

— По этому поводу сегодня идет весьма острый диспут. Например, есть подход, согласно которому архитектура «формируется» из места, где будет идти строительство: вы можете найти такие концепции, например, у швейцарского архитектора Петера Цумтора или американца Стивена Холла. Они как бы выращивают проект: пропорции здания, его габариты, планы исходя из того, как им это диктует ландшафт, ориентация по солнцу. В этом случае нельзя говорить о типовом проектировании, это совсем другое.

Но есть иная реальность, в которой городу нужно отчитываться перед жителями за количество квадратных метров, потому что нужно обеспечивать людей жильем. И тут без типового не обойтись.

Еще одна грань — в том, что можно найти искусство и в типовом. Таких проектов очень много. Например, было такое течение в Японии — метаболиз. Дома проектировались и собирались, подобно конструктору, из абсолютно одинаковых капсул. Но это не помешало некоторым из них стать настоящими произведениями архитектурного искусства.

 

Р. Аракелян: «Можно понять желание города распроститься, наконец, с ветхим фондом и предоставить людям нормальные квартиры. С другой стороны, пятиэтажки — это все-таки наша история, наша память. Я бы оставил одну как музейный экспонат!»

 

Если мы говорим о какой-то художественной составляющей профессии, то там типовой проект вряд ли «выстреливает». Если же речь идет о необходимости быстрого переселения, то типовое строительство, конечно же, помогает решить проблему.

Сейчас главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов, насколько я знаю, работает над новой серией панельных домов. Вот это как раз может быть успешным примером того, как применять «нетипичное типовое».

 

Одну пятиэтажку надо оставить как память

— Раз уж мы перешли к теме массового переселения, то как Вы относитесь к новой московской программе по сносу пятиэтажек? Не приведет ли это к строительству очередных хрущоб, только уже более современных?

— Здесь также есть три вектора. Прежде всего, это необходимо сделать, поскольку срок эксплуатации пятиэтажек, по-моему, составляет 50—60 лет, и он вот-вот закончится. И тут можно понять желание города распроститься, наконец, с ветхим фондом и предоставить людям нормальные квартиры.

С другой стороны, пятиэтажки — это все-таки наша история, наша память. Я бы оставил одну как музейный экспонат!

В-третьих, здесь важен вопрос деликатности: в общении с жителями, в инструментарии и в процессе компенсации жилья!

 

— В заключение хотелось бы поинтересоваться Вашими творческими планами.

— Мы сейчас делаем очень любопытный проект — экспериментальную школу в подмосковной Черноголовке. Это частная школа, опыт-эксперимент.

ЗИЛ — безумно интересная задача. На территории завода «Серп и Молот» у нас генпроектирование на жилые дома, это тоже это очень важный опыт и очередной этап в жизни нашего бюро.

Помимо этого у нас в работе еще один замечательный проект: мы делаем винодельню и гостевой дом в Карабахе. Хотим сделать из этого как бы средневековую историю, чтобы в строительстве принимали участие все жители. Знаете, как когда-то общими усилиями строили готические соборы. Сами добывали камень, изготавливали кирпич, ставили на него свой фамильный оттиск. Сами выдували стекло, делали ковку перил, вставляли окна...

Может быть, в нашем случае получится инициировать что-то подобное. Ведь деревня, где будет строиться тот самый гостевой дом, находится в плачевном состоянии, а этот проект позволил бы людям получить новую работу, сделать все из местных материалов...

 

— Спасибо за очень интересную беседу. Желаем Вам новых творческих успехов и воплощения всех Ваших идей!

Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовила Елена МАЦЕЙКО

]]> Николай Глушков: У красноярского стройкомплекса мощная база и колоссальный потенциал https://rcmm.ru/vlast-i-samoregulirovanie/34594-nikolay-glushkov-u-krasnoyarskogo-stroykompleksa-moschnaya-baza-i-kolossalnyy-potencial.html Глава Минстроя и ЖКХ Красноярского края рассказал нашему порталу о проблемах и приоритетах отрасли в этом регионе Регулятор Wed, 22 Mar 2017 15:13:03 +0300 2017-й — во многом ключевой год не только для объектов Универсиады-2019, но и для всей строительной отрасли Красноярского края, которой предстоит значительно обновиться. О развитии и проблемах регионального строительного комплекса, комментируя свои слова с помощью большого экрана, на котором в онлайн-режиме демонстрировались различные объекты Универсиады-2019, порталу «Строительство.RU — Красноярск» рассказал министр строительства и ЖКХ Красноярского края Николай ГЛУШКОВ. — Николай Сергеевич, как Вы оцениваете сегодня строительный потенциал нашего региона в масштабе страны и Сибири? — Считаю, что Красноярский край всегда обладал уникальными возможностями в строительной отрасли, которая была основополагающей для экономики и обеспечивала динамичное развитие региона в течение десятилетий. На сегодняшний день наша отрасль по-прежнему хорошо выглядит в масштабах всей Российской Федерации. Не скромничая, могу сказать, что по размеру инвестиций мы давно занимаем первое место в Сибирском федеральном округе. По объему строительно-монтажных работ ниже второго места край никогда не опускался. И по вводу жилья занимаем второе-третье место в Сибири в течение многих лет. Скажу больше: у нас есть колоссальные потенциальные возможности, потому что в Красноярском крае в свое время был создан мощный блок строительных предприятий и организаций. Они полностью обеспечили все стройки Красноярья, Хакасии, Тувы и ближайших регионов. Выполняли заказы, которые приходили с БАМа, из других мест. Вся эта строительная база сохранилась. Поэтому мы можем ежегодно выпускать, например, цемента в два раза больше сегодняшнего объема, производить больше кирпича, железобетонных изделий, на территории Красноярья имеются огромные запасы инертных материалов. Но надо быть объективным: наличие свободных мощностей не мотивирует наших строителей модернизировать свои производства и создавать новые. Поэтому мы немного проигрываем здесь соседям с точки зрения конкурентоспособности. Например, в Кемеровской области построены новые заводы по производству железобетонных изделий, в Новосибирске много лет производят крупноразмерные ячеистые блоки. Есть в сибирских регионах и другие новые строительные производства. Однако в последние годы красноярские строители начали серьезно заниматься программой модернизации и создания обновленной строительной базы промышленности местных строительных материалов. Потому что понимают: требуются новые производства, которые должны соответствовать не только российским стандартам. Вместе с Сибирским федеральным университетом (СФУ), другими строительными институтами мы изучаем мировой опыт. Ведь если уж создавать новое, то — в соответствии с мировыми стандартами. Первые примеры появятся уже в 2017 году: планируем разместить в Красноярском крае производство крупноразмерных стеновых блоков. Кроме того, по современным европейским технологиям реконструируются два кирпичных завода. Это начало большой работы! Сегодняшняя ситуация с объектами Всемирных студенческих игр говорит о том, что нужно повышать качество строительства и снижать стоимость некоторых видов строительной продукции. Допустим, наши подрядчики, строящие «Платинум арену», привезли металл из… Ярославля, а не приобрели его здесь, в крае. Нам нужно думать и о ценовых показателях. В общем, есть над чем работать. Однако в Красноярье имеется главное: здесь живут и работают 80 тысяч профессионально подготовленных строителей, сохранились проектные институты, в том числе и государственные, имеется строительный институт в составе СФУ, строительные техникумы, училища. То есть костяк специалистов и производств. — Приближается Универсиада-2019. Как идет возведение спортивных объектов? — Мы строим и реконструируем не только стадионы и спортивные арены: программа подготовки к Всемирным студенческим играм включает в себя объекты здравоохранения и дорожной инфраструктуры. Хочу подчеркнуть, что мы возводим спортивные объекты не «для Универсиады»: они станут наследием для города и края. На них в 2019 году пройдут студенческие соревнования, а потом все спортивные арены будут десятилетиями служить жителям Красноярского края. Из министерского кабинета за строительством объектов Универсиады-2019 можно наблюдать в онлайн-режиме Благодаря студенческим играм у нас появилась уникальная возможность не просто привести в порядок спортивные комплексы, но создать мощную материально-спортивную базу для основных наших видов спорта — зимних. Ведь мы живем в Сибири, а зима здесь длинная, и снег есть всегда. Важно, что благодаря Универсиаде-2019 будет построен и новый крытый ледовый дворец «Енисей» для любимого многими красноярцами хоккея с мячом. Также возводятся два спортивных дворца. Один из них станет по-настоящему универсальным: на нем можно будет проводить соревнования как по баскетболу и волейболу, так и по фигурному катанию. Все эти объекты станут базой для развития тех видов спорта, в которых красноярцы пока отстают от других регионов. Если говорить конкретно, то сегодня на строительной площадке ледового дворца на улице Партизана Железняка завершен цокольный этаж, начат монтаж стен тренировочной арены. Ведутся отделочные работы в переходе, соединяющем основное здание больницы скорой медицинской помощи с новым хирургическим корпусом. В ближайшее время будут объявлены торги на закупку медицинского оборудования и монтаж операционных. В Красноярской клинической больнице скорой медицинской помощи им. Н.С. Карповича запланирована р еконструкция приемно-диагностического отделения и строительство хирургического корпуса Кроме того, скоро начнется конкурс на строительство нового корпуса краевой больницы, предназначенного для оказания специализированной высокотехнологичной медицинской помощи. Больница получит более 700 дополнительных стационарных мест, 32 операционные и новый приемный покой. Ввод большинства объектов Универсиады-2019 запланирован на середину 2018 года. Благодаря этому успеем осенью провести на них тестовые соревнования, проверить работу инфраструктурных систем, объектов и служб. Сроки сжатые, но в том, что все будет построено и реконструировано, сомнений нет. Все работы идут по графику, а некоторые объекты даже опережают его. — Сегодня одной из проблем больших городов России является точечная застройка. Как она решается в Красноярье? Удается ли властям и застройщикам находить здесь общий язык? — Этот вопрос не такой простой, как кажется. Я против бездумной точечной застройки, которая приводит к уплотнению. Но при этом не могу утверждать, что точечную застройку осуществлять вообще нельзя. Мы в Красноярском крае за четыре года снесем 763 аварийных жилых дома. Таким образом, появится более 700 участков, обустроенных с инженерной и социальной точки зрения. Ведь рядом имеются школы, детские сады и социальные объекты, и мы не можем принять решение везде на месте снесенных домов разбить одни скверы. Жители в этом случае власть не поймут, не поддержит нас в этом и экономика. ЖК «Южный берег» Поэтому считаю, что данная тема требует более профессионального и глубокого анализа. От разговоров о том, что уплотнять жилье нельзя, требуется уходить в профессиональную сферу. А именно: уплотнение застройки возможно, но как именно его следует проводить? Во-первых, строго соблюдая все градостроительные нормы, потому что наличие генплана и проекта детальной планировки отвечает на все вопросы: не превышается ли здесь норматив по плотности застройки, какие проложены сети, каково инженерное обустройство и т.д. Во-вторых, у местных органов власти всегда есть инструменты для влияния, и они имеют право осуществить так называемую компенсационную застройку: снести ветхие здания и построить вместо них новые дома. Поэтому, повторяю, вопрос точечной застройки требует глубокой профессиональной проработки. В Красноярске все предпосылки для этого созданы: у нас разработан генплан, утверждены правила застройки и землепользования, на освобождаемых территориях имеются проекты, реализуется компенсационная застройка в местах аварийного жилья. Город Красноярск достоин лучшего внешнего вида, лучшей архитектуры и лучших отношения самих жителей к нашей градостроительной среде. И делать это надо с учетом мнений власти архитекторов и общественного согласия. Ведь закон требует публичных обсуждений проектов строительства. Считаю, что в целом в крае проблема точечной застройки не стоит так остро, как в других регионах. Исключение здесь составляет столица края — город-миллионник, который является наиболее инвестиционно привлекательным для застройщиков, стремящихся получить как можно больше прибыли на небольших участках. — Есть ли в огромном Красноярском крае города, которыми мы можем по-настоящему гордиться? — Увы, как правило, все наши города — на одно лицо, не всегда обладают требуемой инженерной инфраструктурой, в них масса жилых домов одной серии, везде имеются проблемы техприсоединения новых зданий к сетям и пр. Лишь в некоторых закрытых городах (Железногорске, Зеленогорске) изначально создано градостроительное разнообразие. Мы должны думать, как строить внешнюю инфраструктуру рядовых городов и районов, менять ситуацию к лучшему. ЖК «Белые росы» Например, в Красноярье в этом году выделяются большие средства на благоустройство дворов. Но что конкретно делать, будут решать сами жители. Выделяются средства и на озеленение. В общем, стараемся сделать среду обитания жителей Красноярска и других городов более комфортной. — Как выполняется в Красноярье программа переселения из аварийного жилья? — Одним из приоритетных направлений деятельности министерства на 2017 год является как раз финальный этап региональной адресной программы «Переселение граждан из аварийного жилого фонда». Напомню, что к 1 сентября 2017 года в крае будут снесены все дома, которые были признаны аварийными на 2012 год. С начала действия программы в 2013 году запланировано построить 240 тыс. кв. м нового жилья и расселить около 15 тыс. человек. Причем почти 3 тыс. человек из 43,4 тыс. «квадратов» аварийного жилого фонда предстоит переселить в 2017 году. Красноярский край полностью выполнит все свои обязательства по переселению из аварийного жилья. Однако в регионе остается по-прежнему много ветхих и аварийных домов — более 300 тыс. кв. м. Поэтому мы уже начали подготовку новой краевой программы по ликвидации аварийного жилья — вне зависимости от того, будет ли утверждена программа федеральная. Краевая программа стартует после сентября 2017 года и обещает поддержать объем ввода жилья на территории края на прежнем уровне. Беседу вел Андрей ГРИГОРЬЕВ, наш собкор в Красноярске Фото yaplacal.com, dom2a.ru, sibdom.ru, liport.ru, fotki.yandex.ru 2017-й — во многом ключевой год не только для объектов Универсиады-2019, но и для всей строительной отрасли Красноярского края, которой предстоит значительно обновиться. О развитии и проблемах регионального строительного комплекса, комментируя свои слова с помощью большого экрана, на котором в онлайн-режиме демонстрировались различные объекты Универсиады-2019, порталу «Строительство.RU — Красноярск» рассказал министр строительства и ЖКХ Красноярского края Николай ГЛУШКОВ.

 

— Николай Сергеевич, как Вы оцениваете сегодня строительный потенциал нашего региона в масштабе страны и Сибири?

— Считаю, что Красноярский край всегда обладал уникальными возможностями в строительной отрасли, которая была основополагающей для экономики и обеспечивала динамичное развитие региона в течение десятилетий.

На сегодняшний день наша отрасль по-прежнему хорошо выглядит в масштабах всей Российской Федерации. Не скромничая, могу сказать, что по размеру инвестиций мы давно занимаем первое место в Сибирском федеральном округе. По объему строительно-монтажных работ ниже второго места край никогда не опускался. И по вводу жилья занимаем второе-третье место в Сибири в течение многих лет.

Скажу больше: у нас есть колоссальные потенциальные возможности, потому что в Красноярском крае в свое время был создан мощный блок строительных предприятий и организаций. Они полностью обеспечили все стройки Красноярья, Хакасии, Тувы и ближайших регионов. Выполняли заказы, которые приходили с БАМа, из других мест.

Вся эта строительная база сохранилась. Поэтому мы можем ежегодно выпускать, например, цемента в два раза больше сегодняшнего объема, производить больше кирпича, железобетонных изделий, на территории Красноярья имеются огромные запасы инертных материалов.

Но надо быть объективным: наличие свободных мощностей не мотивирует наших строителей модернизировать свои производства и создавать новые. Поэтому мы немного проигрываем здесь соседям с точки зрения конкурентоспособности.

Например, в Кемеровской области построены новые заводы по производству железобетонных изделий, в Новосибирске много лет производят крупноразмерные ячеистые блоки. Есть в сибирских регионах и другие новые строительные производства.

Однако в последние годы красноярские строители начали серьезно заниматься программой модернизации и создания обновленной строительной базы промышленности местных строительных материалов. Потому что понимают: требуются новые производства, которые должны соответствовать не только российским стандартам.

Вместе с Сибирским федеральным университетом (СФУ), другими строительными институтами мы изучаем мировой опыт. Ведь если уж создавать новое, то — в соответствии с мировыми стандартами. Первые примеры появятся уже в 2017 году: планируем разместить в Красноярском крае производство крупноразмерных стеновых блоков. Кроме того, по современным европейским технологиям реконструируются два кирпичных завода. Это начало большой работы!

Сегодняшняя ситуация с объектами Всемирных студенческих игр говорит о том, что нужно повышать качество строительства и снижать стоимость некоторых видов строительной продукции. Допустим, наши подрядчики, строящие «Платинум арену», привезли металл из… Ярославля, а не приобрели его здесь, в крае. Нам нужно думать и о ценовых показателях. В общем, есть над чем работать.

Однако в Красноярье имеется главное: здесь живут и работают 80 тысяч профессионально подготовленных строителей, сохранились проектные институты, в том числе и государственные, имеется строительный институт в составе СФУ, строительные техникумы, училища. То есть костяк специалистов и производств.

 

— Приближается Универсиада-2019. Как идет возведение спортивных объектов?

— Мы строим и реконструируем не только стадионы и спортивные арены: программа подготовки к Всемирным студенческим играм включает в себя объекты здравоохранения и дорожной инфраструктуры.

Хочу подчеркнуть, что мы возводим спортивные объекты не «для Универсиады»: они станут наследием для города и края. На них в 2019 году пройдут студенческие соревнования, а потом все спортивные арены будут десятилетиями служить жителям Красноярского края.

Из министерского кабинета за строительством объектов Универсиады-2019 можно наблюдать в онлайн-режиме

Благодаря студенческим играм у нас появилась уникальная возможность не просто привести в порядок спортивные комплексы, но создать мощную материально-спортивную базу для основных наших видов спорта — зимних. Ведь мы живем в Сибири, а зима здесь длинная, и снег есть всегда.

Важно, что благодаря Универсиаде-2019 будет построен и новый крытый ледовый дворец «Енисей» для любимого многими красноярцами хоккея с мячом. Также возводятся два спортивных дворца. Один из них станет по-настоящему универсальным: на нем можно будет проводить соревнования как по баскетболу и волейболу, так и по фигурному катанию. Все эти объекты станут базой для развития тех видов спорта, в которых красноярцы пока отстают от других регионов.

Если говорить конкретно, то сегодня на строительной площадке ледового дворца на улице Партизана Железняка завершен цокольный этаж, начат монтаж стен тренировочной арены.

Ведутся отделочные работы в переходе, соединяющем основное здание больницы скорой медицинской помощи с новым хирургическим корпусом. В ближайшее время будут объявлены торги на закупку медицинского оборудования и монтаж операционных.

В Красноярской клинической больнице скорой медицинской помощи им. Н.С. Карповича запланирована реконструкция приемно-диагностического отделения и строительство хирургического корпуса 

Кроме того, скоро начнется конкурс на строительство нового корпуса краевой больницы, предназначенного для оказания специализированной высокотехнологичной медицинской помощи. Больница получит более 700 дополнительных стационарных мест, 32 операционные и новый приемный покой.

Ввод большинства объектов Универсиады-2019 запланирован на середину 2018 года. Благодаря этому успеем осенью провести на них тестовые соревнования, проверить работу инфраструктурных систем, объектов и служб.

Сроки сжатые, но в том, что все будет построено и реконструировано, сомнений нет. Все работы идут по графику, а некоторые объекты даже опережают его.

 

— Сегодня одной из проблем больших городов России является точечная застройка. Как она решается в Красноярье? Удается ли властям и застройщикам находить здесь общий язык?

— Этот вопрос не такой простой, как кажется. Я против бездумной точечной застройки, которая приводит к уплотнению. Но при этом не могу утверждать, что точечную застройку осуществлять вообще нельзя.

Мы в Красноярском крае за четыре года снесем 763 аварийных жилых дома. Таким образом, появится более 700 участков, обустроенных с инженерной и социальной точки зрения. Ведь рядом имеются школы, детские сады и социальные объекты, и мы не можем принять решение везде на месте снесенных домов разбить одни скверы. Жители в этом случае власть не поймут, не поддержит нас в этом и экономика.

ЖК «Южный берег»

Поэтому считаю, что данная тема требует более профессионального и глубокого анализа. От разговоров о том, что уплотнять жилье нельзя, требуется уходить в профессиональную сферу. А именно: уплотнение застройки возможно, но как именно его следует проводить?

Во-первых, строго соблюдая все градостроительные нормы, потому что наличие генплана и проекта детальной планировки отвечает на все вопросы: не превышается ли здесь норматив по плотности застройки, какие проложены сети, каково инженерное обустройство и т.д.

Во-вторых, у местных органов власти всегда есть инструменты для влияния, и они имеют право осуществить так называемую компенсационную застройку: снести ветхие здания и построить вместо них новые дома. Поэтому, повторяю, вопрос точечной застройки требует глубокой профессиональной проработки.

В Красноярске все предпосылки для этого созданы: у нас разработан генплан, утверждены правила застройки и землепользования, на освобождаемых территориях имеются проекты, реализуется компенсационная застройка в местах аварийного жилья.

Город Красноярск достоин лучшего внешнего вида, лучшей архитектуры и лучших отношения самих жителей к нашей градостроительной среде. И делать это надо с учетом мнений власти архитекторов и общественного согласия. Ведь закон требует публичных обсуждений проектов строительства.

Считаю, что в целом в крае проблема точечной застройки не стоит так остро, как в других регионах. Исключение здесь составляет столица края — город-миллионник, который является наиболее инвестиционно привлекательным для застройщиков, стремящихся получить как можно больше прибыли на небольших участках.

 

 — Есть ли в огромном Красноярском крае города, которыми мы можем по-настоящему гордиться?

— Увы, как правило, все наши города — на одно лицо, не всегда обладают требуемой инженерной инфраструктурой, в них масса жилых домов одной серии, везде имеются проблемы техприсоединения новых зданий к сетям и пр.

Лишь в некоторых закрытых городах (Железногорске, Зеленогорске) изначально создано градостроительное разнообразие. Мы должны думать, как строить внешнюю инфраструктуру рядовых городов и районов, менять ситуацию к лучшему.

ЖК «Белые росы»

Например, в Красноярье в этом году выделяются большие средства на благоустройство дворов. Но что конкретно делать, будут решать сами жители. Выделяются средства и на озеленение. В общем, стараемся сделать среду обитания жителей Красноярска и других городов более комфортной.

 

— Как выполняется в Красноярье программа переселения из аварийного жилья?

— Одним из приоритетных направлений деятельности министерства на 2017 год является как раз финальный этап региональной адресной программы «Переселение граждан из аварийного жилого фонда».

Напомню, что к 1 сентября 2017 года в крае будут снесены все дома, которые были признаны аварийными на 2012 год. С начала действия программы в 2013 году запланировано построить 240 тыс. кв. м нового жилья и расселить около 15 тыс. человек. Причем почти 3 тыс. человек из 43,4 тыс. «квадратов» аварийного жилого фонда предстоит переселить в 2017 году.

Красноярский край полностью выполнит все свои обязательства по переселению из аварийного жилья. Однако в регионе остается по-прежнему много ветхих и аварийных домов — более 300 тыс. кв. м. Поэтому мы уже начали подготовку новой краевой программы по ликвидации аварийного жилья — вне зависимости от того, будет ли утверждена программа федеральная.

Краевая программа стартует после сентября 2017 года и обещает поддержать объем ввода жилья на территории края на прежнем уровне.

Беседу вел Андрей ГРИГОРЬЕВ, наш собкор в Красноярске

Фото yaplacal.com, dom2a.ru, sibdom.ru, liport.ru, fotki.yandex.ru

]]> Карин Силлманн: В Эстонии есть квалификационная градация архитекторов https://rcmm.ru/vlast-i-samoregulirovanie/34290-karin-sillmann-v-estonii-est-kvalifikacionnaya-gradaciya-arhitektorov.html Как в этой прибалтийской стране решаются проблемы строительства и производства стройматериалов Регулятор Mon, 13 Mar 2017 12:33:01 +0300 На вопросы журнала «Строительства. RU » отвечает Карин СИЛЛМАНН, глава Департамента строительства и жилищной политики Министерства экономики и коммуникаций Эстонской Республики. — Г-жа Силлманн, какое подразделение правительства Эстонии является регулятором строительной отрасли? Какова его зона ответственности? В частности, есть ли в полномочиях этого органа вопросы законотворчества, технического регулирования, ценообразования? — За строительную отрасль в нашей стране отвечает Министерство экономики и коммуникаций, в частности Департамент строительства и жилищной политики. Его задачи — участие в разработке государственного плана развития строительства и ЖКХ и обеспечение его реализации; участие в стандартизации в сфере строительства и обеспечение работ в области оценки соответствия строительных фирм. Кроме того, департамент занимается координацией контроля строительного рынка и государственного надзора в этой сфере, разработкой и ведением реестра строений. Департамент имеет право принимать решения, имеющие нормативно-правовой характер для предприятий, связанных со строительством и ЖКХ. Основные задачи министерств — подготовка и стандартизация законопроектов. Исключение составляет финансовый менеджмент и его контроль. — В России саморегулирование в строительной отрасли показало свою слабую эффективность. А как обстоят дела в вашей стране? Есть ли в Эстонии профсоюзы строителей, объединения производителей или другие общественные организации? В чем их задача, на Ваш взгляд? — Эстонские профсоюзы в области строительства отсутствуют или обладают слабой сферой влияния в данном секторе. Наиболее влиятельными являются саморегулируемые профессиональные объединения, которые координируют деятельность своих членов и работу организаций, а также консультируют государственные органы и разрабатывают стандарты. — Данные статистики по итогам 2016 года показывают, что строительная отрасль Эстонии сработала как минимум не хуже чем в 2015 году. Можно ли предположить что в строительной отрасли вашей страны кризис закончился и начинается рост? — Действительно, наметился рост активизации строительства, и это, в свою очередь, говорит об ослаблении экономического давления. — Каковы условия выдачи разрешений на строительство в вашей стране? В России для получения такого разрешения нужно собрать 119 документов, а сколько требуется в Эстонии? — Условия выдачи разрешений на строительство и ввод в эксплуатацию предусмотрены строительным законодательством Эстонской Республики. Срок рассмотрения заявления о выдаче разрешения составляет 30 дней со дня регистрации. Для согласования документации учреждениям и заинтересованным сторонам дается срок до 10 дней. В случае несоответствия предоставленных документов всем необходимым требованиям административный орган обязан потребовать от заявителя устранить недостатки, при этом срок процедуры продлевается. — Как долго длится процедура получения разрешения? — В Эстонии отсутствуют среднестатистические данные о сроках предоставления разрешения. Предположительно, он остается в пределах 30 дней. Количество предъявляемых документов зависит от местоположения объектов и их особенностей. — Есть ли в этой сфере бюрократические препоны и, если есть, как вы с ними справляетесь? — В целях уменьшения бюрократизма с 2016 года процедура рассмотрения разрешений производится в цифровом виде. Недавно упрощена система получения разрешений на строительство объектов с низким уровнем риска и не являющихся предметом общественного интереса. — Эстонская строительная отрасль в основном ориентирована на экспорт: некоторые предприятия до 90% своей продукции поставляют за рубеж. Каковы главные преимущества эстонских производителей: цена, качество или все вместе? — Эстонские строительные компании успешно экспортируют сборные (модульные) дома из древесины, бетонные элементы и фасады. На рынках ближайших стран стройматериалы и постройки из дерева высоко конкурентоспособны по цене и качеству Отмечу, что доверие потребителей из западных стран к качеству продукции и услуг эстонских производителей намного выше, чем к другим странам бывшего восточного блока. В связи с этим эстонским предпринимателям доверяют задания повышенной сложности, такие как проектирование и основные подрядные работы. — Когда-то эстонские производители строительных материалов сталкивались с проблемой ужесточения требований в соответствии с гармонизированными европейскими стандартами. Какова ситуация сейчас? Пришлось ли предприятиям добавлять в качестве и конкурентоспособности продукции? — Эстонская продукция является одной из самых конкурентоспособных на европейском рынке, поскольку соответствует всем критериям европейских стандартов, выработанных и утвержденных Евросоюзом. Статистика улучшения качества отсутствует, но, без сомнения, контроль качества высок. — Финляндия является одним из мировых лидеров в сфере деревянного домостроения. А как с этим в Эстонии? Вы используете опыт своих соседей? — В Эстонии существует целая сеть предприятий, которые занимаются производством и строительством зданий из древесины. Наша страна является одним из главных экспортеров деревянных строений во всей Европе: оборот экспорта деревянных строений составляет примерно 300 млн евро и растет очень быстро. Преимущества эстонской продукции заключаются в качестве, гибкости политики производителей и конкурентоспособной цене. Например, год назад одно эстонское предприятие принимало участие в строительстве самого высокого здания из дерева в г. Бергене (Норвегия). —Как в Эстонии работает система управления домом? Есть ли жалобы на управляющие компании? — Предприятия оказывают коммунальные услуги в соответствии с законодательством. — Каков статус главного архитектора в Эстонии? Насколько он независим от власти и автономен в принятии решений? — В ближайшее время Министерство культуры Эстонии проведет круглый стол, на котором будет обсуждаться идея о создании должности государственного архитектора. А пока за пространственное планирование отвечают архитекторы органов местного самоуправления. — Как в Эстонии оценивается квалификация архитекторов? Есть ли какая-то градация? — Союз Архитекторов Эстонии создал квалификационную комиссию, в обязанности которой входит присвоение соответствующих уровней квалификации: дипломированный архитектор, 7-й уровень; уполномоченный архитектор, 7-й уровень; уполномоченный архитектор-эксперт, 8-й уровень. Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовили Андрей ЧЕРНАКОВ, Евгений ГОРЧАКОВ На вопросы журнала «Строительства.RU» отвечает Карин СИЛЛМАНН, глава Департамента строительства и жилищной политики Министерства экономики и коммуникаций Эстонской Республики.

 

— Г-жа Силлманн, какое подразделение правительства Эстонии является регулятором строительной отрасли? Какова его зона ответственности? В частности, есть ли в полномочиях этого органа вопросы законотворчества, технического регулирования, ценообразования?

— За строительную отрасль в нашей стране отвечает Министерство экономики и коммуникаций, в частности Департамент строительства и жилищной политики. Его задачи — участие в разработке государственного плана развития строительства и ЖКХ и обеспечение его реализации; участие в стандартизации в сфере строительства и обеспечение работ в области оценки соответствия строительных фирм.

Кроме того, департамент занимается координацией контроля строительного рынка и государственного надзора в этой сфере, разработкой и ведением реестра строений. Департамент имеет право принимать решения, имеющие нормативно-правовой характер для предприятий, связанных со строительством и ЖКХ.

Основные задачи министерств — подготовка и стандартизация законопроектов. Исключение составляет финансовый менеджмент и его контроль.

 

— В России саморегулирование в строительной отрасли показало свою слабую эффективность. А как обстоят дела в вашей стране? Есть ли в Эстонии профсоюзы строителей, объединения производителей или другие общественные организации? В чем их задача, на Ваш взгляд?

— Эстонские профсоюзы в области строительства отсутствуют или обладают слабой сферой влияния в данном секторе.

Наиболее влиятельными являются саморегулируемые профессиональные объединения, которые координируют деятельность своих членов и работу организаций, а также консультируют государственные органы и разрабатывают стандарты.

 

— Данные статистики по итогам 2016 года показывают, что строительная отрасль Эстонии сработала как минимум не хуже чем в 2015 году. Можно ли предположить что в строительной отрасли вашей страны кризис закончился и начинается рост?

— Действительно, наметился рост активизации строительства, и это, в свою очередь, говорит об ослаблении экономического давления.

 

— Каковы условия выдачи разрешений на строительство в вашей стране? В России для получения такого разрешения нужно собрать 119 документов, а сколько требуется в Эстонии?

— Условия выдачи разрешений на строительство и ввод в эксплуатацию предусмотрены строительным законодательством Эстонской Республики.

Срок рассмотрения заявления о выдаче разрешения составляет 30 дней со дня регистрации. Для согласования документации учреждениям и заинтересованным сторонам дается срок до 10 дней. В случае несоответствия предоставленных документов всем необходимым требованиям административный орган обязан потребовать от заявителя устранить недостатки, при этом срок процедуры продлевается.

 

— Как долго длится процедура получения разрешения?

— В Эстонии отсутствуют среднестатистические данные о сроках предоставления разрешения. Предположительно, он остается в пределах 30 дней. Количество предъявляемых документов зависит от местоположения объектов и их особенностей.

 

— Есть ли в этой сфере бюрократические препоны и, если есть, как вы с ними справляетесь?

— В целях уменьшения бюрократизма с 2016 года процедура рассмотрения разрешений производится в цифровом виде.

Недавно упрощена система получения разрешений на строительство объектов с низким уровнем риска и не являющихся предметом общественного интереса.

 

— Эстонская строительная отрасль в основном ориентирована на экспорт: некоторые предприятия до 90% своей продукции поставляют за рубеж. Каковы главные преимущества эстонских производителей: цена, качество или все вместе?

— Эстонские строительные компании успешно экспортируют сборные (модульные) дома из древесины, бетонные элементы и фасады. На рынках ближайших стран стройматериалы и постройки из дерева высоко конкурентоспособны по цене и качеству

Отмечу, что доверие потребителей из западных стран к качеству продукции и услуг эстонских производителей намного выше, чем к другим странам бывшего восточного блока. В связи с этим эстонским предпринимателям доверяют задания повышенной сложности, такие как проектирование и основные подрядные работы.

 

— Когда-то эстонские производители строительных материалов сталкивались с проблемой ужесточения требований в соответствии с гармонизированными европейскими стандартами. Какова ситуация сейчас? Пришлось ли предприятиям добавлять в качестве и конкурентоспособности продукции?

— Эстонская продукция является одной из самых конкурентоспособных на европейском рынке, поскольку соответствует всем критериям европейских стандартов, выработанных и утвержденных Евросоюзом. Статистика улучшения качества отсутствует, но, без сомнения, контроль качества высок.

 

— Финляндия является одним из мировых лидеров в сфере деревянного домостроения. А как с этим в Эстонии? Вы используете опыт своих соседей?

— В Эстонии существует целая сеть предприятий, которые занимаются производством и строительством зданий из древесины. Наша страна является одним из главных экспортеров деревянных строений во всей Европе: оборот экспорта деревянных строений составляет примерно 300 млн евро и растет очень быстро.

Преимущества эстонской продукции заключаются в качестве, гибкости политики производителей и конкурентоспособной цене. Например, год назад одно эстонское предприятие принимало участие в строительстве самого высокого здания из дерева в г. Бергене (Норвегия).

 

—Как в Эстонии работает система управления домом? Есть ли жалобы на управляющие компании?

— Предприятия оказывают коммунальные услуги в соответствии с законодательством.

 

— Каков статус главного архитектора в Эстонии? Насколько он независим от власти и автономен в принятии решений?

— В ближайшее время Министерство культуры Эстонии проведет круглый стол, на котором будет обсуждаться идея о создании должности государственного архитектора. А пока за пространственное планирование отвечают архитекторы органов местного самоуправления.

 

— Как в Эстонии оценивается квалификация архитекторов? Есть ли какая-то градация?

— Союз Архитекторов Эстонии создал квалификационную комиссию, в обязанности которой входит присвоение соответствующих уровней квалификации: дипломированный архитектор, 7-й уровень; уполномоченный архитектор, 7-й уровень; уполномоченный архитектор-эксперт, 8-й уровень.

Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовили Андрей ЧЕРНАКОВ, Евгений ГОРЧАКОВ

 

]]> Сергей Чобан: Задача архитектора — соединить достижения традиции и современности https://rcmm.ru/arhitektura-i-proektirovanie/34138-sergey-choban-soedinit-modern-i-klassiku-vot-zadacha-sovremennoy-arhitektury.html Известный архитектор дал эксклюзивное интервью «Строительству.RU» Архиважно Mon, 06 Mar 2017 11:50:58 +0300 Архитектор Сергей ЧОБАН хорошо известен не только в России, но и в Западной Европе: он много строит в Берлине, где у него свое бюро. Каждый его новый проект — это открытие: новых форм, образов, подходов. Он любит экспериментировать с новейшими технологиями (один «Дом Акваре» в Берлине чего стоит). Вместе с тем в душе он, конечно же, в первую очередь художник. Недаром на фасадах его домов появляются то изысканные образы Бенуа, то шелкография по мотивам римских орнаментов, то фотопечать с сюжетами из времен года. Мы попросили Сергея Энверовича ответить на наши вопросы о сегодняшней миссии архитектора, секретах архитектурного мастерства и новых инструментах проектирования. Если говорить о корнях, то я российский архитектор — Каким архитектором вы себя считаете: российским, немецким, европейским? — Я себя считаю вообще архитектором. У любого человека, особенно принадлежащего к творческой профессии, есть некие истоки, корни, из которых впоследствии произрастают его творческие работы. Мои корни, безусловно, находятся в России. Потому что город, в котором ты вырос (в моем случае это Санкт-Петербург), вуз, в котором ты учился (Санкт-Петербургский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина), друзья детства и юности — это и есть то, что определяет твое мировоззрение. Перед тем как переехать в Германию, я 30 лет провел в России. Поэтому, если говорить о корнях, то, безусловно, я — российский архитектор. — Есть ли отличия между российской и немецкой школами архитектуры? — Любая архитектурная школа очень сильно связана с практикой. Кстати, главной причиной моего отъезда в Германию 20 лет назад было как раз отсутствие возможности работать по профессии, реализовывать себя на Родине. Это очень характерная ситуация для 90-х годов прошлого века. Сергей Чобан: «Молодому архитектору необходимо еще со студенческой скамьи практиковать свои навыки, участвовать в работе над «живыми» проектами. Увы, наше поколение в столь важные молодые годы этого было лишено…» Я окончил институт в 1986 году, и за первые пять лет — к слову, очень важные для становления в профессии — не сделал практически ничего. И, соответственно, ничему не научился с точки зрения реализации конкретных проектов. А ведь молодому архитектору необходимо еще со студенческой скамьи практиковать свои навыки, участвовать в работе над «живыми» проектами. Увы, наше поколение в столь важные молодые годы этого было лишено… Что касается сегодняшнего состояния архитектурного образования, то и сегодня успех любого обучения (и Германия здесь не исключение) также связан с тем, насколько успешно оно взаимодействует с практикой. Ведь архитектура — это не только очень интересная исследовательская, теоретическая и философская область мышления, но и создание новой реальности из конкретных материалов и с помощью конкретных возможностей. Чем полезно умение «думать рукой» — Скажите, для архитектора важно владеть карандашом, уметь хорошо рисовать? — На мой взгляд, «думать рукой» для архитектора очень важно. Заказчику тоже нравится работать с наброском: в нем уже в зачатке можно увидеть многое. К тому же он дает необходимую степень свободы, не сковывает фантазию. Тогда как в рендеринге заказчик сталкивается уже с четко прорисованным образом. И порой он не готов к такой степени конкретизации на столь ранней стадии. Хотя есть архитекторы, которые практически не владеют навыками профессионального рисования и при этом умеют ясно выражать свои мысли. Порой это может быть даже на пользу будущему проекту: чем меньше ты конкретизируешь, тем больше простора есть у партнера по диалогу и коллеги, который потом твою мысль подхватывает. Архитектура — работа коллективная, и каждый здесь может и должен привнести что-то свое, не будучи зажатым в тесные рамки уже существующего изображения. Бизнес центр «Лотос» на Одесской улице, фото Алексея Народицкого Классики и модернисты находятся в состоянии непримиримой дискуссии — На мастер-классе, который Вы проводили с архитектурной молодежью на Винзаводе, Вы рассказывали о так называемой спокойной архитектуре. Это чувство баланса должно преподаваться в вузе или все зависит от вкуса каждого? — Архитектура сейчас развивается в двух направлениях. Первое — это бескомпромиссный модернизм, связанный с выбором новых форм и материалов, и второе — все более нарастающая ностальгия по формам прошлого. Эти два направления не пересекаются, а те, кто их представляет, находятся в состоянии непримиримой дискуссии друг с другом. Надо признать, что эта дискуссия никому не идет на пользу. Тем более что и в первом, и во втором случае делается немало откровенной халтуры: то есть либо люди живут в довольно безликих, «пропетых одной нотой» модернистских кварталах, либо они обитают в плохой копии прошлого. С. Чобан: «Соединить два начала и создать новый мегаполис, который объединил бы в себе преимущества старого города и достоинства нового языка — вот главная задача, стоящая сейчас перед архитектурой» Вот результат, который мы имеем. И он побудил меня к тому, чтобы попытаться найти некий здоровый компромисс, золотую середину между убеждениями одних и других. Мне показалось, что объединяющим началом могло бы быть применение достижений модернизма в уникальных сооружениях (потому что там модернистская эстетика, безусловно, открывает новую страницу, как эстетическую, так и инженерную), а в их архитектурном обрамлении — использование переосмысленного наследия исторической архитектуры, в том числе изобразительных основ классики. Соединение новых иконических сооружений с насыщенной деталями, любопытными мелочами городской средой может создать очень интересный эффект, который я называю «бриллиантом в оправе». Соединить два этих начала и создать новый мегаполис, который объединил бы в себе преимущества старого города и достоинства нового языка, — вот главная задача, стоящая сейчас перед архитектурой. По какому «разряду» оценивать архитектора — В последнее время много говорят о необходимости повышения статуса архитектора. Насколько, по Вашему мнению, было бы правильным переподчинить главного архитектора субъекта напрямую губернатору? — Я не стал бы давать никаких советов, потому что считаю, что значение архитектора определяется уровнем его идей, а не манипуляциями с подчинением. Мне почему-то кажется, что для архитектора главное — это качество его проектов и настойчивость в воплощении своего замысла вплоть до последней детали. Область же поисков идеальной административной структуры находится вне моей компетенции. — Как Вы относитесь к тому, что в 22 регионах России на сегодняшний день вообще нет главного архитектора… — Я не знаю, были ли они 200 лет назад, но архитектура тогда была, прямо скажем, качественная. Практически все постройки того времени — как каменные, так и деревянные — до сих пор вызывают восторг. Ну а если серьезно, я вовсе не склонен умалять роль главного архитектора. На самом деле, считаю, что крупная творческая личность на руководящем посту может инициировать огромные положительные перемены. И мы видим это во многих городах, в первую очередь, в Москве. Здесь в последние годы произошли серьезные сдвиги к лучшему. Конгрессный и выставочный центр «Экспофорум». Совместно с «Евгений Герасимов и Партнеры». Фото Дмитрия Чебаненко — Нужен ли в России закон об архитектурной деятельности? — Закон об архитектурной деятельности, безусловно, нужен. Он должен, в частности, регулировать порядок присвоения специалисту статуса свободного архитектора, способного заниматься самостоятельным проектированием. — Качество современной российской архитектуры зачастую, увы, оставляет желать лучшего. Необходимы ли, на Ваш взгляд, критерии, определяющие профессионализм российского архитектора (разрядность, сертификация, другие градации, определяющие уровень специалиста)? И есть ли такая «классность» в Германии? — Недостаточно выучиться на проектировщика — для того, чтобы получить возможность строить здания, предназначенные для реальных людей и удовлетворяющие их реальные потребности, необходимо доказать уровень своих знаний и квалификации. И, безусловно, для этого необходима законодательная база, располагающая инструментами для подтверждения профессиональных навыков архитектора. — Допустим, есть сварщик 5-го разряда, бетонщик 6-го разряда. А архитектора как оценить? — Я, если честно, не знаю, нужно ли создавать для архитекторов подобную табель о рангах. Качество работы архитектора определяется не только и не столько эстетическим совершенством объекта. Здания, которые он строит, должны быть еще и безопасными, удобными в эксплуатации. И в этих вопросах не может быть разрядов! Архитектор или умеет проектировать и строить объекты с учетом всех этих требований, или нет. С. Чобан: «Закон об архитектурной деятельности, безусловно, нужен. Он должен, в частности, регулировать порядок присвоения специалисту статуса свободного архитектора, способного заниматься самостоятельным проектированием» Кроме того, нельзя забывать об экологичности, о целесообразности применения тех или иных отделочных материалов, о долговечности фасадов или несущих конструкций, их экономичности. Эти вещи так же важны и определяют способность архитектора выполнять свои профессиональные функции. — Где, на Ваш взгляд, та тонкая грань, которая пролегает между архитектором и проектировщиком? — Я думаю, что между архитектором и проектировщиком никакой грани нет вообще. Есть человек со вкусом и без него. Если человек изучил основы профессии — не только эстетические параметры, но и параметры пользы и прочности — то, я полагаю, он в состоянии создать, если не выдающееся, то интересное архитектурное произведение. Просто сейчас чрезвычайно размыта система оценок, отсюда и ожесточенные споры: сколько в архитекторе должно быть от проектировщика, и, наоборот — в проектировщике от архитектора. Между прочим, еще лет 100 назад очень многие инженеры, которые не были профессиональными архитекторами, успешно строили дома, в том числе и в крупных городах. Многие из этих зданий даже находятся под охраной как объекты культурного наследия. — В России чуть больше 12 тыс. членов Союза архитекторов. В Америке архитекторов около 89 тыс. Почему у нас из 12 тыс. 40% — пенсионеры, а молодежь в Союз идти не хочет? — Союз — это некая потребность профессионалов объединиться. Зачем люди объединяются? Чтобы быть более защищенными. Когда они чувствуют, что в одиночку им не выстоять против каких-то глобальных катаклизмов. Может быть, причина такого прохладного отношения к Союзу в том, что сегодня архитекторы чувствуют, что с какими-то проблемами им легче справится в одиночку? Или больше не руководствуются соображениями защиты. А может, пока не осознали плюсы такого объединения. Безусловно, это в большой степени прерогатива самого Союза — объяснить преимущества вступления в эту организацию с точки зрения защищенности в профессии. Но в любом случае, я думаю, что не количество членов в Союзе архитекторов, а, в первую очередь, уровень архитектурных произведений является тем показателем, который может говорить в пользу той или иной архитектурной школы. Комплекс апартаментов «Atlantic Apartments» на Можайском валу. Фото Дмитрия Чебаненко — Многие зарубежные архитекторы, приезжая к нам работать, сетуют на значительные административные барьеры. Вы их ощущаете? Они в России есть? — Система согласования проектов есть в каждой стране, и везде она своя. И для того, чтобы успешно работать в той или иной стране, необходимо сначала эту систему тщательно изучить. Я знаю об этом не понаслышке, поскольку активно работаю и в России, и в Германии. Пробовал также строить в других странах. Помню, однажды работал в американском городе Атланта, и хотя проект сопровождал опытный местный архитектор, я сам так и не смог понять, почему в США можно строить так, почему допустимо примыкать к соседнему зданию именно таким образом, почему можно строить так высоко или так низко. То есть там совершенно другие требования и нормы, и на их детальное изучение мог уйти не один год. Нужен ли стране главный архитектор? — В Германии есть должность «главный архитектор страны»? — Страны нет, но главные архитекторы городов есть. Одно время была должность «советник канцлера по архитектуре». — В России, на Ваш взгляд, нужен главный архитектор? — Не берусь сказать, потому что главный архитектор России — это человек, который участвовал бы в определении глобальных параметров градостроительной политики страны. В принципе, если бы в правительстве был такой специалист — это, наверное, не повредило бы. С. Чобан: «Система согласования проектов есть в каждой стране, и везде она своя. И для того, чтобы успешно работать в той или иной стране, необходимо сначала эту систему тщательно изучить. Я знаю об этом не понаслышке, поскольку активно работаю и в России, и в Германии. Пробовал также строить в других странах» Он мог бы с профессиональной точки зрения давать советы и участвовать в определении плотности и высотности застройки, разработке каких-то основополагающих принципов целесообразности. Новые стандарты могли бы повлиять на градостроительную структуру регионов в положительную сторону. Зачем России небоскребы? — У москвичей очень разное отношение к Москва-Сити. Когда нынешний мэр Москвы Сергей Собянин был назначен на должность, он обмолвился, что строительство Сити было ошибкой предыдущей власти. Главный архитектор столицы Сергей Кузнецов, наоборот, подчеркивает , что Москва-Сити — это визитная карточка современной Москвы. Кто прав? И нужно ли развивать в России опыт высотного строительства? Ведь у России нет такого опыта… — Что значит, у нас нет опыта? Если страна начинает строить небоскребы, то опыт такого строительства всегда появляется. К мнению же специалистов, которые уже имеют такой опыт, не спорю, прислушиваться, конечно, нужно. Так и делалось, когда строился ММДЦ Москва-Сити. — Форум по высотному строительству в Екатеринбурге «100+ Forum Russi a » набирает обороты. Можно ли ожидать, что в России будет появляться больше высотных зданий? — В России, безусловно, будут появляются новые высотные проекты. Никакой проблемы в этом нет. Но, на мой взгляд, возводиться они должны в соответствии с формулой «тридцать на семьдесят»: один пластически сложный объем, в том числе и высотный, предполагает вокруг себя более спокойное окружение. То есть нужен разный «словарный запас» для того, чтобы строить высотное здание и те шести-семиэтажные здания, которые будут находиться вокруг. К слову, именно следуя этим принципам, я недавно разработал мастер-план развития одного из районов Казани, где предложил большое количество обрамляющих зданий невысокой этажности и отдельные доминанты, которые создают очень живописный, на мой взгляд, высотный силуэт. Личная жизнь творческого человека — это его вдохновение — В заключение позвольте задать Вам два традиционных вопроса. Что бы Вы пожелали начинающим архитекторам: тем, кто заканчивает вуз и связывает свою жизнь с архитектурой? — Я бы пожелал им, в первую очередь, терпения. Это профессия требует не ждать каких-либо быстрых успехов, не пытаться быстро достичь всех целей. Терпение и скромность в сочетании со стремлением к постоянному обучению. Наша профессия очень сильно зависима от технологий. Технологии постоянно меняются, и нужно быть готовым к этим переменам. — Есть ли у Вас хобби? Как Вы проводите свое свободное время? — У меня очень много разных увлечений в рамках той профессии, которой занимаюсь. И в этом смысле палитра моей деятельности довольно широка: это театральные и кинопостановки (в качестве художника-постановщика). Это написание книг, очень разных, в том числе и занимательных. Это рисование. То есть самые разные виды деятельности, связанные с отображением и осмыслением окружающей нас среды. И, конечно, личная жизнь любого творческого человека — это его вдохновение. Это гармоничная среда, без которой он не может существовать. Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовила Елена МАЦЕЙКО Архитектор Сергей ЧОБАН хорошо известен не только в России, но и в Западной Европе: он много строит в Берлине, где у него свое бюро. Каждый его новый проект — это открытие: новых форм, образов, подходов. Он любит экспериментировать с новейшими технологиями (один «Дом Акваре» в Берлине чего стоит). Вместе с тем в душе он, конечно же, в первую очередь художник. Недаром на фасадах его домов появляются то изысканные образы Бенуа, то шелкография по мотивам римских орнаментов, то фотопечать с сюжетами из времен года.

Мы попросили Сергея Энверовича ответить на наши вопросы о сегодняшней миссии архитектора, секретах архитектурного мастерства и новых инструментах проектирования.

 

Если говорить о корнях, то я российский архитектор

— Каким архитектором вы себя считаете: российским, немецким, европейским?

— Я себя считаю вообще архитектором. У любого человека, особенно принадлежащего к творческой профессии, есть некие истоки, корни, из которых впоследствии произрастают его творческие работы.

Мои корни, безусловно, находятся в России. Потому что город, в котором ты вырос (в моем случае это Санкт-Петербург), вуз, в котором ты учился (Санкт-Петербургский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина), друзья детства и юности — это и есть то, что определяет твое мировоззрение.

Перед тем как переехать в Германию, я 30 лет провел в России. Поэтому, если говорить о корнях, то, безусловно, я — российский архитектор.

 

— Есть ли отличия между российской и немецкой школами архитектуры?

— Любая архитектурная школа очень сильно связана с практикой. Кстати, главной причиной моего отъезда в Германию 20 лет назад было как раз отсутствие возможности работать по профессии, реализовывать себя на Родине. Это очень характерная ситуация для 90-х годов прошлого века.

 

Сергей Чобан: «Молодому архитектору необходимо еще со студенческой скамьи практиковать свои навыки, участвовать в работе над «живыми» проектами. Увы, наше поколение в столь важные молодые годы этого было лишено…»

 

Я окончил институт в 1986 году, и за первые пять лет — к слову, очень важные для становления в профессии — не сделал практически ничего. И, соответственно, ничему не научился с точки зрения реализации конкретных проектов. А ведь молодому архитектору необходимо еще со студенческой скамьи практиковать свои навыки, участвовать в работе над «живыми» проектами. Увы, наше поколение в столь важные молодые годы этого было лишено…

Что касается сегодняшнего состояния архитектурного образования, то  и сегодня успех любого обучения (и Германия здесь не исключение) также связан с тем, насколько успешно оно взаимодействует с практикой. Ведь архитектура — это не только очень интересная исследовательская, теоретическая и философская область мышления, но и создание новой реальности из конкретных материалов и с помощью конкретных возможностей.

 

Чем полезно умение «думать рукой»

— Скажите, для архитектора важно владеть карандашом, уметь хорошо рисовать?

— На мой взгляд, «думать рукой» для архитектора очень важно. Заказчику тоже нравится работать с наброском: в нем уже в зачатке можно увидеть многое. К тому же он дает необходимую степень свободы, не сковывает фантазию. Тогда как в рендеринге заказчик сталкивается уже с четко прорисованным образом. И порой он не готов к такой степени конкретизации на столь ранней стадии.

Хотя есть архитекторы, которые практически не владеют навыками профессионального рисования и при этом умеют ясно выражать свои мысли. Порой это может быть даже на пользу будущему проекту: чем меньше ты конкретизируешь, тем больше простора есть у партнера по диалогу и коллеги, который потом твою мысль подхватывает.

Архитектура — работа коллективная, и каждый здесь может и должен привнести что-то свое, не будучи зажатым в тесные рамки уже существующего изображения.

Бизнес центр «Лотос» на Одесской улице, фото Алексея Народицкого

 

Классики и модернисты находятся в состоянии непримиримой дискуссии

— На мастер-классе, который Вы проводили с архитектурной молодежью на Винзаводе, Вы рассказывали о так называемой спокойной архитектуре. Это чувство баланса должно преподаваться в вузе или все зависит от вкуса каждого?

— Архитектура сейчас развивается в двух направлениях. Первое — это бескомпромиссный модернизм, связанный с выбором новых форм и материалов, и второе — все более нарастающая ностальгия по формам прошлого.

Эти два направления не пересекаются, а те, кто их представляет, находятся в состоянии непримиримой дискуссии друг с другом. Надо признать, что эта дискуссия никому не идет на пользу. Тем более что и в первом, и во втором случае делается немало откровенной халтуры: то есть либо люди живут в довольно безликих, «пропетых одной нотой» модернистских кварталах, либо они обитают в плохой копии прошлого.

 

 С. Чобан: «Соединить два начала и создать новый мегаполис, который объединил бы в себе преимущества старого города и достоинства нового языка — вот главная задача, стоящая сейчас перед архитектурой»

 

Вот результат, который мы имеем. И он побудил меня к тому, чтобы попытаться найти некий здоровый компромисс, золотую середину между убеждениями одних и других.

Мне показалось, что объединяющим началом могло бы быть применение достижений модернизма в уникальных сооружениях (потому что там модернистская эстетика, безусловно, открывает новую страницу, как эстетическую, так и инженерную), а в их архитектурном обрамлении — использование переосмысленного наследия исторической архитектуры, в том числе изобразительных основ классики.

Соединение новых иконических сооружений с насыщенной деталями, любопытными мелочами городской средой может создать очень интересный эффект, который я называю «бриллиантом в оправе».

Соединить два этих начала и создать новый мегаполис, который объединил бы в себе преимущества старого города и достоинства нового языка,  — вот главная задача, стоящая сейчас перед архитектурой.

 

По какому «разряду» оценивать архитектора

— В последнее время много говорят о необходимости повышения статуса архитектора. Насколько, по Вашему мнению, было бы правильным переподчинить главного архитектора субъекта напрямую губернатору?

— Я не стал бы давать никаких советов, потому что считаю, что значение архитектора определяется уровнем его идей, а не манипуляциями с подчинением.

Мне почему-то кажется, что для архитектора главное — это качество его проектов и настойчивость в воплощении своего замысла вплоть до последней детали. Область же поисков идеальной административной структуры находится вне моей компетенции.

 

— Как Вы относитесь к тому, что в 22 регионах России на сегодняшний день вообще нет главного архитектора…

— Я не знаю, были ли они 200 лет назад, но архитектура тогда была, прямо скажем, качественная. Практически все постройки того времени — как каменные, так и деревянные — до сих пор вызывают восторг.

Ну а если серьезно, я вовсе не склонен умалять роль главного архитектора. На самом деле, считаю, что крупная творческая личность на руководящем посту может инициировать огромные положительные перемены.

И мы видим это во многих городах, в первую очередь, в Москве. Здесь в последние годы произошли серьезные сдвиги к лучшему.

Конгрессный и выставочный центр «Экспофорум». Совместно с «Евгений Герасимов и Партнеры». Фото Дмитрия Чебаненко

 

— Нужен ли в России закон об архитектурной деятельности?

— Закон об архитектурной деятельности, безусловно, нужен. Он должен, в частности, регулировать порядок присвоения специалисту статуса свободного архитектора, способного заниматься самостоятельным проектированием.

 

— Качество современной российской архитектуры зачастую, увы, оставляет желать лучшего. Необходимы ли, на Ваш взгляд, критерии, определяющие профессионализм российского архитектора (разрядность, сертификация, другие градации, определяющие уровень специалиста)? И есть ли такая «классность» в Германии?

— Недостаточно выучиться на проектировщика — для того, чтобы получить возможность строить здания, предназначенные для реальных людей и удовлетворяющие их реальные потребности, необходимо доказать уровень своих знаний и квалификации. И, безусловно, для этого необходима законодательная база, располагающая инструментами для подтверждения профессиональных навыков архитектора.

 

— Допустим, есть сварщик 5-го разряда, бетонщик 6-го разряда. А архитектора как оценить?

— Я, если честно, не знаю, нужно ли создавать для архитекторов подобную табель о рангах. Качество работы архитектора определяется не только и не столько эстетическим совершенством объекта. Здания, которые он строит, должны быть еще и безопасными, удобными в эксплуатации.

И в этих вопросах не может быть разрядов! Архитектор или умеет проектировать и строить объекты с учетом всех этих требований, или нет.

 

С. Чобан: «Закон об архитектурной деятельности, безусловно, нужен. Он должен, в частности, регулировать порядок присвоения специалисту статуса свободного архитектора, способного заниматься самостоятельным проектированием»

 

Кроме того, нельзя забывать об экологичности, о целесообразности применения тех или иных отделочных материалов, о долговечности фасадов или несущих конструкций, их экономичности. Эти вещи так же важны и определяют способность архитектора выполнять свои профессиональные функции. 

 

— Где, на Ваш взгляд, та тонкая грань, которая пролегает между архитектором и проектировщиком?

— Я думаю, что между архитектором и проектировщиком никакой грани нет вообще. Есть человек со вкусом и без него.

Если человек изучил основы профессии — не только эстетические параметры, но и параметры пользы и прочности — то, я полагаю, он в состоянии создать, если не выдающееся, то интересное архитектурное произведение. Просто сейчас чрезвычайно размыта система оценок, отсюда и ожесточенные споры: сколько в архитекторе должно быть от проектировщика, и, наоборот — в проектировщике от архитектора.

Между прочим, еще лет 100 назад очень многие инженеры, которые не были профессиональными архитекторами, успешно строили дома, в том числе и в крупных городах. Многие из этих зданий даже находятся под охраной как объекты культурного наследия.

 

— В России чуть больше 12 тыс. членов Союза архитекторов. В Америке архитекторов около 89 тыс. Почему у нас из 12 тыс. 40% — пенсионеры, а молодежь в Союз идти не хочет?

— Союз — это некая потребность профессионалов объединиться. Зачем люди объединяются? Чтобы быть более защищенными. Когда они чувствуют, что в одиночку им не выстоять против каких-то глобальных катаклизмов.

Может быть, причина такого прохладного отношения к Союзу в том, что сегодня архитекторы чувствуют, что с какими-то проблемами им легче справится в одиночку? Или больше не руководствуются соображениями защиты. А может, пока не осознали плюсы такого объединения.

Безусловно, это в большой степени прерогатива самого Союза — объяснить преимущества вступления в эту организацию с точки зрения защищенности в профессии.

Но в любом случае, я думаю, что не количество членов в Союзе архитекторов, а, в первую очередь, уровень архитектурных произведений является тем показателем, который может говорить в пользу той или иной архитектурной школы.

Комплекс апартаментов «Atlantic Apartments» на Можайском валу. Фото Дмитрия Чебаненко

 

— Многие зарубежные архитекторы, приезжая к нам работать, сетуют на значительные административные барьеры. Вы их ощущаете? Они в России есть?

— Система согласования проектов есть в каждой стране, и везде она своя. И для того, чтобы успешно работать в той или иной стране, необходимо сначала эту систему тщательно изучить. Я знаю об этом не понаслышке, поскольку активно работаю и в России, и в Германии. Пробовал также строить в других странах.

Помню, однажды работал в американском городе Атланта, и хотя проект сопровождал опытный местный архитектор, я сам так и не смог понять, почему в США можно строить так, почему допустимо примыкать к соседнему зданию именно таким образом, почему можно строить так высоко или так низко. То есть там совершенно другие требования и нормы, и на их детальное изучение мог уйти не один год.  

 

Нужен ли стране главный архитектор?

— В Германии есть должность «главный архитектор страны»?

— Страны нет, но главные архитекторы городов есть. Одно время была должность «советник канцлера по архитектуре».

 

— В России, на Ваш взгляд, нужен главный архитектор?

— Не берусь сказать, потому что главный архитектор России — это человек, который участвовал бы в определении глобальных параметров градостроительной политики страны. В принципе, если бы в правительстве был такой специалист — это, наверное, не повредило бы.

 

С. Чобан: «Система согласования проектов есть в каждой стране, и везде она своя. И для того, чтобы успешно работать в той или иной стране, необходимо сначала эту систему тщательно изучить. Я знаю об этом не понаслышке, поскольку активно работаю и в России, и в Германии. Пробовал также строить в других странах»

 

Он мог бы с профессиональной точки зрения давать советы и участвовать в определении плотности и высотности застройки, разработке каких-то основополагающих принципов целесообразности. Новые стандарты могли бы повлиять на градостроительную структуру регионов в положительную сторону.

 

Зачем России небоскребы?

— У москвичей очень разное отношение к Москва-Сити. Когда нынешний мэр Москвы Сергей Собянин был назначен на должность, он обмолвился, что строительство Сити было ошибкой предыдущей власти. Главный архитектор столицы Сергей Кузнецов, наоборот, подчеркивает, что Москва-Сити — это визитная карточка современной Москвы. Кто прав? И нужно ли развивать в России опыт высотного строительства? Ведь у России нет такого опыта…

—  Что значит, у нас нет опыта? Если страна начинает строить небоскребы, то опыт такого строительства всегда появляется. К мнению же специалистов, которые уже имеют такой опыт, не спорю, прислушиваться, конечно, нужно. Так и делалось, когда строился ММДЦ Москва-Сити.

 

— Форум по высотному строительству в Екатеринбурге «100+ Forum Russia» набирает обороты. Можно ли ожидать, что в России будет появляться больше высотных зданий?

— В России, безусловно, будут появляются новые высотные проекты. Никакой проблемы в этом нет. Но, на мой взгляд, возводиться они должны в соответствии с формулой «тридцать на семьдесят»: один пластически сложный объем, в том числе и высотный, предполагает вокруг себя более спокойное окружение. То есть нужен разный «словарный запас» для того, чтобы строить высотное здание и те шести-семиэтажные здания, которые будут находиться вокруг.

К слову, именно следуя этим принципам, я недавно разработал мастер-план развития одного из районов Казани, где предложил большое количество обрамляющих зданий невысокой этажности и отдельные доминанты, которые создают очень живописный, на мой взгляд, высотный силуэт.

 

Личная жизнь творческого человека — это его вдохновение

— В заключение позвольте задать Вам два традиционных вопроса. Что бы Вы пожелали начинающим архитекторам: тем, кто заканчивает вуз и связывает свою жизнь с архитектурой?

— Я бы пожелал им, в первую очередь, терпения. Это профессия требует не ждать каких-либо быстрых успехов, не пытаться быстро достичь всех целей. Терпение и скромность в сочетании со стремлением к постоянному обучению.

Наша профессия очень сильно зависима от технологий. Технологии постоянно меняются, и нужно быть готовым к этим переменам.

 

— Есть ли у Вас хобби? Как Вы проводите свое свободное время?

— У меня очень много разных увлечений в рамках той профессии, которой занимаюсь. И в этом смысле палитра моей деятельности довольно широка: это театральные и кинопостановки (в качестве художника-постановщика). Это написание книг, очень разных, в том числе и занимательных. Это рисование. То есть самые разные виды деятельности, связанные с отображением и осмыслением окружающей нас среды.

И, конечно, личная жизнь любого творческого человека — это его вдохновение. Это гармоничная среда, без которой он не может существовать.

Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовила Елена МАЦЕЙКО

]]> Взыскание единственного жилья: почему реализация законопроекта Минюста оказалась под вопросом https://rcmm.ru/vlast-i-samoregulirovanie/33317-vzyskanie-edinstvennogo-zhilya-pochemu-realizaciya-zakonoproekta-minyusta-okazalas-pod-voprosom.html Почему инициатива Минюста не может быть реализована Регулятор Tue, 31 Jan 2017 11:15:47 +0300 Практически с самого начала нового года российская общественность обсуждает инициативу Минюста, который предлагает законопроект, снимающий запрет на изъятие единственного жилья у должников в рамках исполнительного производства. Мнения звучат самые разные, но негативные оценки преобладают. Чтобы выяснить, есть ли в этой инициативе подводные камни, мы побеседовали с членом Центрального штаба Общероссийского народного фронта (ОНФ), руководителем проекта «За права заемщиков» Виктором КЛИМОВЫМ. — Виктор Владимирович, вокруг чего разгорелся, грубо говоря, весь сыр-бор? — Минюст, по сути, предлагает ограничить иммунитет на единственное пригодное для проживания жилое помещение, находящееся в собственности гражданина-должника, при взыскании с него долгов. Этот иммунитет сегодня определяется ст. 446 Гражданско-процессуального кодекса. Конечно, граждане и СМИ воспринимают это как возможность оставить человека за долги «на улице». Но, что особенно важно, серьезные риски в предлагаемом решении видят и эксперты. Справедливости ради надо сказать, что данный законопроект родился не в инициативном порядке. Это сильно запоздалая реакция на решение Конституционного суда РФ от 2012 года. Напомню, что тогда КС рассматривал дело, как раз связанное с подобной ситуацией. Районные суды в двух регионах попытались наложить взыскание на жилье, точнее на его часть, в целях удовлетворения интересов истцов, но последующими инстанциями эти решения были отменены. Как раз на основании ст. 446 ГПК. В решении КС довольно обстоятельно объясняется, что права собственности и должника, и кредитора по природе одинаковы и при вынесении решений должен быть баланс и справедливость (да простят меня судьи за такое упрощенное толкование). Не подвергая сомнению конституционное право гражданина на жилище, судьи вынесли решение, предписывающее законодателю более четко определить границы иммунитета к взысканию. Фактически предлагается критерий «единственное пригодное для проживания», содержащийся в действующей редакции ст. 446, заменить на более сложную конструкцию из квадратных метров, стоимости и социальных норм. — В чем же заключается логика предложений Минюста? — Есть случаи, и их предостаточно, когда граждане, не вернувшие серьезные долги с существенными суммами, вместо их возвращения идут на процедуру банкротства, при этом оставаясь жить в шикарной квартире или даже в коттедже. А поскольку это жилье у них единственное, по нынешнему законодательству на него взыскание обращено быть не может. Законопроект Минюста как раз предусматривает отмену такого иммунитета с рядом ограничений. Это начинает работать только в случае, когда площадь жилья вдвое превышает социальные нормы (с учетом всех совместно проживающих членов семьи), а стоимость более чем в два раза превышает цену социальных квадратных метров. — На первый взгляд, вполне разумное решение… — Да, спорить с этой логикой, казалось бы, действительно трудно, но, как говорят в народе, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Предлагаемый законопроектом механизм, по оценкам целого ряда экспертов, содержит довольно серьезные риски. Одна группа проблем связана с оценкой жилья на предмет соответствия упомянутым критериям. Сравнение рыночной стоимости жилья и кадастровой оценки социальных метров вызывает массу вопросов, поскольку очевидно, что рыночная стоимость практически любой квартиры, находящейся в приличном городе или районе города, будет дороже, чем кадастровая. Второй блок проблем связан с возвратом должнику необходимой суммы из полученной конкурсной массы на покупку жилья по социальным нормативам. Скорее всего, купить жилье в том же районе, где он проживал, должник не сможет. А это — проблемы с работой, школой, детским садом и прочими, в общем довольно вескими, «привязками». Более того, институт кадастровой оценки в целом сегодня в России вызывает, мягко говоря, множество нареканий. Зачастую мы имеем существенные различия в оценке объектов, которые находятся по соседству: откровенно завышенные или, наоборот, сильно заниженные оценки и пр. И эта проблема ставит под вопрос реализацию данного законопроекта. — То есть государство системно не готово к реализации такого законопроекта? — Да, и это касается не только системы оценки. Сегодня реализация имущества с молотка — это «серая» зона, в которой происходят массовые случаи сговора, двух- или трехкратное проведение торгов с целью снижения цены и т.д. Стоит только всерьез копнуть — и сразу оказывается, что там довольно много не очень добросовестной публики, что называется, ловят рыбку в мутной воде. И погружать в эту циничную мясорубку должника, который на выходе должен еще остаться со своими социальными квадратными метрами, просто опасно. Это реально работать не будет. Те, кто продает имущество с молотка по исполнительным листам, и риэлторы, которые оценивают возможность купли-продажи жилья, — это совсем разные люди. Разные по менталитету, по мотивации, по способу действия. Для того чтобы обеспечить должнику право на жилище, нужна фактически новая компетенция — своего рода государственный институт риэлторов. Как государственные адвокаты хотя бы. А отсутствие маневренного фонда по всей территории страны делает практически невозможной саму процедуру переселения. И большой вопрос, как в этих реалиях государство обеспечит конституционное право на жилье. — А насколько проблема задолженности населения вообще актуальна? Может и спорить не о чем: проблемы нескольких граждан можно решить и вручную… — За пять лет, прошедших с момента постановления КС, в стране ничего по урегулированию этого вопроса не делалось, а граждане все это время активно накапливали долги, в том числе и просроченные. Вспомните 2012—2013 годы: это было время активного потребительского кредитования, причем многих людей путем жонглирования процентами загоняли в долговую яму. В этом часто принимали участие полукриминальные структуры. Человек занимал 5—10 тыс. руб. до зарплаты под бешеные проценты, а потом под нажимом коллекторов его заставляли перекредитоваться. Таким способом долги вырастали до сумм, которые сопоставимы со стоимостью жилья. Достаточно распространенная история, когда последние итерации этих долгов выполняли какие-то коллекторские структуры, которые подписывали их уже под залог имущества. В результате просроченная задолженность сегодня уверенно перевалила за 1 трлн руб., а если взять долги, которые были проданы коллекторам, то она превысит 1,5 трлн руб. Это более 9 млн проблемных займов. По оценкам арбитражных управляющих, у нас свыше 600 тыс. должников, которые по состоянию задолженности являются потенциальными банкротами. В этой ситуации ввести сейчас новое правило, которое обращает взыскание на единственное жилье, — это значит спровоцировать серьезные социальные последствия. Занимали-то люди и подписывали бесконечные проценты по старым правилам, в полной уверенности, что уж квартиру-то единственную у них не отберут никак — Но очевидно и то, что просто «подвесить» эту ситуацию тоже нельзя. Если иммунитет не отменить, то при прочих равных условиях должник оказывается «равнее». Что, на Ваш взгляд, необходимо предпринять на уровне государства, чтобы все-таки обеспечить справедливый баланс? — Начинать надо не с взыскания. Во-первых, надо добиться, чтобы появились необходимые инструменты ответственного кредитования. Кредитные организации должны нести финансовую ответственность за кредитование, превышающее платежные возможности гражданина. И такое поручение Президент Владимир Владимирович Путин по итогам форума ОНФ дал. Этот механизм должны начать обсуждать уже весной 2017 года. Во-вторых, нужно довести до ума механизм банкротства физических лиц. Потому что для тех, у кого ничего нет, кроме единственного жилья, этот механизм работает весьма условно. Пока мы не сделали конструкцию, по которой гражданин, попавший в сложные долговые обязательства, может реально воспользоваться этим аварийным выходом (процедурой банкротства), разговоры о взыскании единственного жилья преждевременны. Ведь зачастую финансовые проблемы у людей случаются не из-за какого-то неадекватного поведения, а в результате потери работы, например. И, наконец, обсуждая возможность введения подобного рода институтов, нужно четко понимать, что если мы говорим о справедливости, то действовать это нововведение должно только по отношению к тем долгам, которые будут сделаны после изменения правил. Иное просто неприемлемо. Беседу вел Евгений ГОРЧАКОВ Практически с самого начала нового года российская общественность обсуждает инициативу Минюста, который предлагает законопроект, снимающий запрет на изъятие единственного жилья у должников в рамках исполнительного производства. Мнения звучат самые разные, но негативные оценки преобладают. Чтобы выяснить, есть ли в этой инициативе подводные камни, мы побеседовали с членом Центрального штаба Общероссийского народного фронта (ОНФ), руководителем проекта «За права заемщиков» Виктором КЛИМОВЫМ.

 

— Виктор Владимирович, вокруг чего разгорелся, грубо говоря, весь сыр-бор?

— Минюст, по сути, предлагает ограничить иммунитет на единственное пригодное для проживания жилое помещение, находящееся в собственности гражданина-должника, при взыскании с него долгов. Этот иммунитет сегодня определяется ст. 446 Гражданско-процессуального кодекса. Конечно, граждане и СМИ воспринимают это как возможность оставить человека за долги «на улице». Но, что особенно важно, серьезные риски в предлагаемом решении видят и эксперты.

Справедливости ради надо сказать, что данный законопроект родился не в инициативном порядке. Это сильно запоздалая реакция на решение Конституционного суда РФ от 2012 года.

Напомню, что тогда КС рассматривал дело, как раз связанное с подобной ситуацией. Районные суды в двух регионах попытались наложить взыскание на жилье, точнее на его часть, в целях удовлетворения интересов истцов, но последующими инстанциями эти решения были отменены. Как раз на основании ст. 446 ГПК.

В решении КС довольно обстоятельно объясняется, что права собственности и должника, и кредитора по природе одинаковы и при вынесении решений должен быть баланс и справедливость (да простят меня судьи за такое упрощенное толкование). Не подвергая сомнению конституционное право гражданина на жилище, судьи вынесли решение, предписывающее законодателю более четко определить границы иммунитета к взысканию.

Фактически предлагается критерий «единственное пригодное для проживания», содержащийся в действующей редакции ст. 446, заменить на более сложную конструкцию из квадратных метров, стоимости и социальных норм.

 

— В чем же заключается логика предложений Минюста?

— Есть случаи, и их предостаточно, когда граждане, не вернувшие серьезные долги с существенными суммами, вместо их возвращения идут на процедуру банкротства, при этом оставаясь жить в шикарной квартире или даже в коттедже. А поскольку это жилье у них единственное, по нынешнему законодательству на него взыскание обращено быть не может.

Законопроект Минюста как раз предусматривает отмену такого иммунитета с рядом ограничений. Это начинает работать только в случае, когда площадь жилья вдвое превышает социальные нормы (с учетом всех совместно проживающих членов семьи), а  стоимость более чем в два раза превышает цену социальных квадратных метров.

 

— На первый взгляд, вполне разумное решение…

— Да, спорить с этой логикой, казалось бы, действительно трудно, но, как говорят в народе, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Предлагаемый законопроектом механизм, по оценкам целого ряда экспертов, содержит довольно серьезные риски.

Одна группа проблем связана с оценкой жилья на предмет соответствия упомянутым критериям. Сравнение рыночной стоимости жилья и кадастровой оценки социальных метров вызывает массу вопросов, поскольку очевидно, что рыночная стоимость практически любой квартиры, находящейся в приличном городе или районе города, будет дороже, чем кадастровая.

Второй блок проблем связан с возвратом должнику необходимой суммы из полученной конкурсной массы на покупку жилья по социальным нормативам. Скорее всего, купить жилье в том же районе, где он проживал, должник не сможет. А это — проблемы с работой, школой, детским садом и прочими, в общем довольно вескими, «привязками».

Более того, институт кадастровой оценки в целом сегодня в России вызывает, мягко говоря, множество нареканий. Зачастую мы имеем существенные различия в оценке объектов, которые находятся по соседству: откровенно завышенные или, наоборот, сильно заниженные оценки и пр. И эта проблема ставит под вопрос реализацию данного законопроекта.

 

— То есть государство системно не готово к реализации такого законопроекта?

— Да, и это касается не только системы оценки. Сегодня реализация имущества с молотка — это «серая» зона, в которой происходят массовые случаи сговора, двух- или трехкратное проведение торгов с целью снижения цены и т.д. Стоит только всерьез копнуть — и сразу оказывается, что там довольно много не очень добросовестной публики, что называется, ловят рыбку в мутной воде.

И погружать в эту циничную мясорубку должника, который на выходе должен еще остаться со своими социальными квадратными метрами, просто опасно. Это реально работать не будет. Те, кто продает имущество с молотка по исполнительным листам, и риэлторы, которые оценивают возможность купли-продажи жилья, — это совсем разные люди. Разные по менталитету, по мотивации, по способу действия.

Для того чтобы обеспечить должнику право на жилище, нужна фактически новая компетенция — своего рода государственный институт риэлторов. Как государственные адвокаты хотя бы. А отсутствие маневренного фонда по всей территории страны делает практически невозможной саму процедуру переселения. И большой вопрос, как в этих реалиях государство обеспечит конституционное право на жилье.

 

— А насколько проблема задолженности населения вообще актуальна? Может и спорить не о чем: проблемы нескольких граждан можно решить и вручную…

— За пять лет, прошедших с момента постановления КС, в стране ничего по урегулированию этого вопроса не делалось, а граждане все это время активно накапливали долги, в том числе и просроченные. Вспомните 2012—2013 годы: это было время активного потребительского кредитования, причем многих людей путем жонглирования процентами загоняли в долговую яму.

В этом часто принимали участие полукриминальные структуры. Человек занимал 5—10 тыс. руб. до зарплаты под бешеные проценты, а потом под нажимом коллекторов его заставляли перекредитоваться. Таким способом долги вырастали до сумм, которые сопоставимы со стоимостью жилья. Достаточно распространенная история, когда последние итерации этих долгов выполняли какие-то коллекторские структуры, которые подписывали их уже под залог имущества.

В результате просроченная задолженность сегодня уверенно перевалила за 1 трлн руб., а если взять долги, которые были проданы коллекторам, то она превысит 1,5 трлн руб. Это более 9 млн проблемных займов. По оценкам арбитражных управляющих, у нас свыше 600 тыс. должников, которые по состоянию задолженности являются потенциальными банкротами.

В этой ситуации ввести сейчас новое правило, которое обращает взыскание на единственное жилье, — это значит спровоцировать серьезные социальные последствия. Занимали-то люди и подписывали бесконечные проценты по старым правилам, в полной уверенности, что уж квартиру-то единственную у них не отберут никак

 

— Но очевидно и то, что просто «подвесить» эту ситуацию тоже нельзя. Если иммунитет не отменить, то при прочих равных условиях должник оказывается «равнее». Что, на Ваш взгляд, необходимо предпринять на уровне государства, чтобы все-таки обеспечить справедливый баланс?

— Начинать надо не с взыскания. Во-первых, надо добиться, чтобы появились необходимые инструменты ответственного кредитования. Кредитные организации должны нести финансовую ответственность за кредитование, превышающее платежные возможности гражданина. И такое поручение Президент Владимир Владимирович Путин по итогам форума ОНФ дал. Этот механизм должны начать обсуждать уже весной 2017 года.

Во-вторых, нужно довести до ума механизм банкротства физических лиц. Потому что для тех, у кого ничего нет, кроме единственного жилья, этот механизм работает весьма условно. Пока мы не сделали конструкцию, по которой гражданин, попавший в сложные долговые обязательства, может реально воспользоваться этим аварийным выходом (процедурой банкротства), разговоры о взыскании единственного жилья преждевременны. Ведь зачастую финансовые проблемы у людей случаются не из-за какого-то неадекватного поведения, а в результате потери работы, например.

И, наконец, обсуждая возможность введения подобного рода институтов, нужно четко понимать, что если мы говорим о справедливости, то действовать это нововведение должно только по отношению к тем долгам, которые будут сделаны после изменения правил. Иное просто неприемлемо.

Беседу вел Евгений ГОРЧАКОВ

]]> Рудольф Лукавски (Посольство Австрии в РФ): Австрии очень интересен российский строительный рынок https://rcmm.ru/ekonomika-i-biznes/33269-rudolf-lukavski-posolstvo-avstrii-v-rf-avstrii-ochen-interesen-rossiyskiy-stroitelnyy-rynok.html Австрийский дипломат оценивает возможности и перспективы сотрудничества наших стран в сфере строительства Город Fri, 27 Jan 2017 15:40:45 +0300 На вопросы «Строительство. RU » отвечает торговый советник Посольства Австрийской Республики в Российской Федерации Рудольф ЛУКАВСКИ. — Г-н Лукавски, расскажите об участии австрийской нефтяной компании OMV в строительстве «Северного потока–2» Какие возможности и перспективы этот проект дает Австрии? Оказывает ли ваша страна содействие проекту на правительственном уровне? — Австрийская компания OMV чрезвычайно заинтересована в участии в проекте «Северный поток–2», как и другие западноевропейские партнеры. Они совместно проанализировали варианты участия каждой из компаний в проекте, и, достигнув определенного прогресса, настроены на выработку общего понимания приемлемого для всех решения, которое согласовывалось бы с существующим законодательством и нормативно-правовыми актами. OMV Group вошла в состав консорциума, в который на данный момент входят «Газпром», BASF, E.ON, ENGIE, OMV и Shell, и намерена вложить значительные средства в реализацию проекта. Диверсификация поставок газа имеет большое значение для Австрии. Проект важен и предприятиям по разработке и строительству трубопроводов — он дает возможность предложить свой опыт и технологии. Достаточно назвать несколько имен, среди которых такие компании, как Strabag, Porr и Habau, являющиеся лидерами в строительстве трубопроводов в Европе. Кроме того, подписав недавно ряд постановлений, министр экономики Австрии Рейнольд Миттерленер подчеркнул поддержку австрийским правительством проекта «Северный поток–2» и заинтересованность в нем. — Портал «Строительство. RU » неоднократно публиковал новостные материалы об участии австрийских компаний в строительных проектах в России. Достаточно назвать строительство медицинского кластера в Кавказских Минеральных Водах или фабрики экологически чистого производства кожи. Готовы ли сегодня австрийские компании строить собственные производства в России? Какие здесь можно выделить приоритеты? — Австрийские компании вложили около 5 млрд евро в различные секторы российской экономики с высоким уровнем развития и современными технологиями и, конечно, готовы локализовать свое производство в России. Р. Лукавски: «Работая в России, австрийские компании не только удовлетворяют потребности внутреннего российского рынка, но и поставляют продукцию на экспорт» Особенно активно австрийские компании работают в области обработки древесины, производства целлюлозы и строительных материалов, в энергетике, автомобильной и пищевой промышленностях, а также в сфере проектирования и строительства. Причем, работая в России, австрийские компании не только удовлетворяют потребности внутреннего российского рынка, но и поставляют продукцию на экспорт. — Российско-австрийские отношения развиваются на не самом благоприятном фоне, в первую очередь речь идет о санкциях. Как эти обстоятельства сказываются на работе австрийских компаний в России? — Начиная с 2014 года, двустороннему сотрудничеству России и Австрии в области торговли был нанесен серьезный ущерб. Австрийский экспорт снизился почти вполовину за последние три года. Если в 2013 году Австрия поставляла в Россию продукцию на 3,5 млрд евро, то в 2016-м поставки сократились до 1,9 млрд евро. А российский экспорт в Австрию снизился с 4,1 млрд в 2012 году до 2,3 млрд в 2016-м. Санкции с обеих сторон и связанные с ними бюрократические сложности не лучшим образом повлияли на двустороннюю торговлю. Однако, санкции — это только часть проблемы ухудшения двусторонней торговли. Спад российской экономики, резкое обесценивание рубля способствовали подорожанию импортной продукции, а значительно снизившиеся инвестиции и потребление, в свою очередь, снизили спрос на товары, импортируемые из Австрии. Эта тенденция могла бы измениться в 2017 году, от которого мы ожидаем увеличения объемов двусторонней торговли. — В числе основных сфер австрийских капиталовложений в России — производство строительных материалов. Что привлекает австрийских инвесторов в этой области? С какими препятствиями они сталкиваются? — Строительная индустрия в России — это очень динамичная отрасль, обладающая большим потенциалом в сфере развития инфраструктуры, жилищного и промышленного строительства. Поэтому здесь имеются отличные перспективы для австрийских компаний, в том числе вкладывающих в эти отрасли. Такие широко известные австрийские компании, как Egger, Kronospan, Hasslacher, Voestalpine, Wienerberger и Lasselsberger, активно работающие по всей Центральной и Восточной Европе, производят кирпич, керамику, конструкции из легированной стали, деревянные панели и др. — Какие меры для привлечения в Россию инвесторов из Австрии, на Ваш взгляд, были бы актуальны сегодня? — Австрийские инвесторы вкладывают в Россию, потому что здесь благоприятный налоговый режим, ниже производственные затраты, да еще и на фоне понижения обменного курса рубля. Основная причина заинтересованности австрийских компаний в таких инвестициях — близость к российскому рынку. Компаниям, не имеющим локализованного производства, становится все труднее участвовать в крупных промышленных и инфраструктурных проектах: победителями тендеров, как правило, становятся местные производители. Однако ослабление ограничений, а также более прозрачный и предсказуемый рынок привлекли бы больше иностранных инвесторов, чем при теперешней протекционистской системе. Р. Лукавски: «Компаниям, не имеющим локализованного производства, становится все труднее участвовать в крупных промышленных и инфраструктурных проектах: победителями тендеров, как правило, становятся местные производители» Крупные и важные проекты, такие как спортивные объекты Чемпионата мира–2018 или строительство космодрома Восточный, представляют особый интерес. Напомню, что австрийские компании с успехом привнесли свои ноу-хау и технологии при строительстве олимпийских объектов в Сочи. Также их опыт использовался при организации системы безопасности стадионов и подбора материалов для обустройства игровых полей. — Российский Сбербанк и австрийская Swarco подписали меморандум о взаимопонимании, предусматривающий сотрудничество в области транспортной инфраструктуры. Расскажите, пожалуйста, о совместных инфраструктурных проектах, планируемых или реализуемых российской и австрийской сторонами. — Многие проекты сейчас находятся на стадии обсуждения и переговоров, и было бы преждевременно что-либо говорить по их поводу. Кроме того, многие проекты откладываются по причине бюджетных ограничений и скорректированных планов инвестиций из-за изменения экономической ситуации. Австрийские компании видят реальные возможности сотрудничества не только в вышеупомянутом проекте газопровода и строительства дорог. «Российские железные дороги» могли бы стать важным партнером Австрии, особенно в таких ключевых проектах, как строительство ширококолейного пути в Австрию и расширение сети высокоскоростных железных дорог в России. Австрийские компании могут предоставить здесь свои ноу-хау и технологии. — Какова сумма и динамика товарооборота в строительной отрасли между Россией и Австрией за период 2013—2015 годов? — В последние годы объем двусторонних проектов в сфере строительства менялся, особенно он снизился в 2015 — 2016 годах, но мы надеемся на восстановление и подъем в ближайшие годы. Австрийские строительные компании много лет работают в России. Например, STRABAG — одна из ведущих иностранных строительных компаний в России, которая за 20 лет работы на российском рынке реализовала многочисленные проекты, включая такие престижные, как Олимпийская деревня в Сочи, офисный комплекс «Северная башня» в Москва-Сити и ряд других. Р. Лукавски: «В последние годы объем двусторонних проектов в сфере строительства менялся, особенно он снизился в 2015 — 2016 годах, но мы надеемся на восстановление и подъем в ближайшие годы» Австрийские компании работают и в узкоспециализированных областях, заняв свою нишу. Например, в области металлоконструкций такие компании, как Unger Steel, Waagner Biro, Haslinger Stahlbau, PEM и WolfSystembau активно работают на российском рынке. Несмотря на спад в области строительства, австрийским компаниям удалось сохранить наиболее интересные заказы. Например, компания Waagner-Biro обеспечивает поставку современных стекло-металлических конструкций. А Haslinger Stahlbau выиграла контракт на возведение стальных конструкций на вершине самого высокого в Европе небоскреба — Башни «Федерация». Следует также отметить значение рынка строительных технологий и архитектурных услуг, на котором австрийские компании непрерывно и, надо сказать, успешно работают вот уже несколько лет. — Есть ли планы совместных российско-австрийских проектов в области строительства и ЖКХ в третьих странах? Например, в прошлом году на Российско-австрийском бизнес-форуме звучали предложения о совместных проектах в странах БРИКС... — Конечно, сейчас для работы на рынках стран, находящихся в Африке, Азии, Центральной, Восточной и Западной Европе, существуют хорошие возможности. Речь идет о крупных инфраструктурных проектах, спортивных событиях мирового уровня и т.д. Австрийские компании активно работают и в странах БРИКС. Например, они внесли существенный вклад в подготовку к крупнейшим спортивным событиям в Бразилии: Олимпийским играм и Чемпионату мира по футболу. Успешно внедряют они свой опыт и в Южной Африке. — Благодарю Вас за интервью, г-н Лукавски. В заключение позвольте задать Вам вопрос личного характера. Расскажите нашим читателям о своих хобби. Как Вы проводите свободное время в Москве, чем увлекаетесь? — Москва — очень красивый город с очень привлекательными возможностями отдыха: и культурного, и спортивного. Здесь есть театры, музеи, парки — масса всего, что может предложить большой город. Мне это очень нравится. Ну а когда хочется бежать от городской суеты, в России столько интересных мест для отдыха! Города и горы, санатории и курорты… Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовили Татьяна КАНУННИКОВА и Ольга ЭВОЯН На вопросы «Строительство.RU» отвечает торговый советник Посольства Австрийской Республики в Российской Федерации Рудольф ЛУКАВСКИ.

 

— Г-н Лукавски, расскажите об участии австрийской нефтяной компании OMV в строительстве «Северного потока–2» Какие возможности и перспективы этот проект дает Австрии? Оказывает ли ваша страна содействие проекту на правительственном уровне?

— Австрийская компания OMV чрезвычайно заинтересована в участии в проекте «Северный поток–2», как и другие западноевропейские партнеры. Они совместно проанализировали варианты участия каждой из компаний в проекте, и, достигнув определенного прогресса, настроены на выработку общего понимания приемлемого для всех решения, которое согласовывалось бы с существующим законодательством и нормативно-правовыми актами.

OMV Group вошла в состав консорциума, в который на данный момент входят «Газпром», BASF, E.ON, ENGIE, OMV и Shell, и намерена вложить значительные средства в реализацию проекта. Диверсификация поставок газа имеет большое значение для Австрии. Проект важен и предприятиям по разработке и строительству трубопроводов — он дает возможность предложить свой опыт и технологии. Достаточно назвать несколько имен, среди которых такие компании, как Strabag, Porr и Habau, являющиеся лидерами в строительстве трубопроводов в Европе.

Кроме того, подписав недавно ряд постановлений, министр экономики Австрии Рейнольд Миттерленер подчеркнул поддержку австрийским правительством проекта «Северный поток–2» и заинтересованность в нем.

 

— Портал «Строительство.RU» неоднократно публиковал новостные материалы об участии австрийских компаний в строительных проектах в России. Достаточно назвать строительство медицинского кластера в Кавказских Минеральных Водах или фабрики экологически чистого производства кожи. Готовы ли сегодня австрийские компании строить собственные производства в России? Какие здесь можно выделить приоритеты?

— Австрийские компании вложили около 5 млрд евро в различные секторы российской экономики с высоким уровнем развития и современными технологиями и, конечно, готовы локализовать свое производство в России.

 

Р. Лукавски: «Работая в России, австрийские компании не только удовлетворяют потребности внутреннего российского рынка, но и поставляют продукцию на экспорт»

 

Особенно активно австрийские компании работают в области обработки древесины, производства целлюлозы и строительных материалов, в энергетике, автомобильной и пищевой промышленностях, а также в сфере проектирования и строительства.

Причем, работая в России, австрийские компании не только удовлетворяют потребности внутреннего российского рынка, но и поставляют продукцию на экспорт.

 

— Российско-австрийские отношения развиваются на не самом благоприятном фоне, в первую очередь речь идет о санкциях. Как эти обстоятельства сказываются на работе австрийских компаний в России?

— Начиная с 2014 года, двустороннему сотрудничеству России и Австрии в области торговли был нанесен серьезный ущерб. Австрийский экспорт снизился почти вполовину за последние три года. Если в 2013 году Австрия поставляла в Россию продукцию на 3,5 млрд евро, то в 2016-м поставки сократились до 1,9 млрд евро. А российский экспорт в Австрию снизился с 4,1 млрд в 2012 году до 2,3 млрд в 2016-м.

Санкции с обеих сторон и связанные с ними бюрократические сложности не лучшим образом повлияли на двустороннюю торговлю. Однако, санкции — это только часть проблемы ухудшения двусторонней торговли. Спад российской экономики, резкое обесценивание рубля способствовали подорожанию импортной продукции, а значительно снизившиеся инвестиции и потребление, в свою очередь, снизили спрос на товары, импортируемые из Австрии.

Эта тенденция могла бы измениться в 2017 году, от которого мы ожидаем увеличения объемов двусторонней торговли.

 

— В числе основных сфер австрийских капиталовложений в России — производство строительных материалов. Что привлекает австрийских инвесторов в этой области? С какими препятствиями они сталкиваются?

— Строительная индустрия в России — это очень динамичная отрасль, обладающая большим потенциалом в сфере развития инфраструктуры, жилищного и промышленного строительства. Поэтому здесь имеются отличные перспективы для австрийских компаний, в том числе вкладывающих в эти отрасли. Такие широко известные австрийские компании, как Egger, Kronospan, Hasslacher, Voestalpine, Wienerberger и Lasselsberger, активно работающие по всей Центральной и Восточной Европе, производят кирпич, керамику, конструкции из легированной стали, деревянные панели и др.

 

— Какие меры для привлечения в Россию инвесторов из Австрии, на Ваш взгляд, были бы актуальны сегодня?

— Австрийские инвесторы вкладывают в Россию, потому что здесь благоприятный налоговый режим, ниже производственные затраты, да еще и на фоне понижения обменного курса рубля. Основная причина заинтересованности австрийских компаний в таких инвестициях — близость к российскому рынку.

Компаниям, не имеющим локализованного производства, становится все труднее участвовать в крупных промышленных и инфраструктурных проектах: победителями тендеров, как правило, становятся местные производители. Однако ослабление ограничений, а также более прозрачный и предсказуемый рынок привлекли бы больше иностранных инвесторов, чем при теперешней протекционистской системе.

 

Р. Лукавски: «Компаниям, не имеющим локализованного производства, становится все труднее участвовать в крупных промышленных и инфраструктурных проектах: победителями тендеров, как правило, становятся местные производители»

 

Крупные и важные проекты, такие как спортивные объекты Чемпионата мира–2018 или строительство космодрома Восточный, представляют особый интерес. Напомню, что австрийские компании с успехом привнесли свои ноу-хау и технологии при строительстве олимпийских объектов в Сочи. Также их опыт использовался при организации системы безопасности стадионов и подбора материалов для обустройства игровых полей.

 

— Российский Сбербанк и австрийская Swarco подписали меморандум о взаимопонимании, предусматривающий сотрудничество в области транспортной инфраструктуры. Расскажите, пожалуйста, о совместных инфраструктурных проектах, планируемых или реализуемых российской и австрийской сторонами.

— Многие проекты сейчас находятся на стадии обсуждения и переговоров, и было бы преждевременно что-либо говорить по их поводу. Кроме того, многие проекты откладываются по причине бюджетных ограничений и скорректированных планов инвестиций из-за изменения экономической ситуации.

Австрийские компании видят реальные возможности сотрудничества не только в вышеупомянутом проекте газопровода и строительства дорог. «Российские железные дороги» могли бы стать важным партнером Австрии, особенно в таких ключевых проектах, как строительство ширококолейного пути в Австрию и расширение сети высокоскоростных железных дорог в России. Австрийские компании могут предоставить здесь свои ноу-хау и технологии.

 

— Какова сумма и динамика товарооборота в строительной отрасли между Россией и Австрией за период 2013—2015 годов?

— В последние годы объем двусторонних проектов в сфере строительства менялся, особенно он снизился в 2015 — 2016 годах, но мы надеемся на восстановление и подъем в ближайшие годы.

Австрийские строительные компании много лет работают в России. Например, STRABAG — одна из ведущих иностранных строительных компаний в России, которая за 20 лет работы на российском рынке реализовала многочисленные проекты, включая такие престижные, как Олимпийская деревня в Сочи, офисный комплекс «Северная башня» в Москва-Сити и ряд других.

 

Р. Лукавски: «В последние годы объем двусторонних проектов в сфере строительства менялся, особенно он снизился в 2015 — 2016 годах, но мы надеемся на восстановление и подъем в ближайшие годы» 

 

Австрийские компании работают и в узкоспециализированных областях, заняв свою нишу. Например, в области металлоконструкций такие компании, как Unger Steel, Waagner Biro, Haslinger Stahlbau, PEM и WolfSystembau активно работают на российском рынке. Несмотря на спад в области строительства, австрийским компаниям удалось сохранить наиболее интересные заказы.

Например, компания Waagner-Biro обеспечивает поставку современных стекло-металлических конструкций. А Haslinger Stahlbau выиграла контракт на возведение стальных конструкций на вершине самого высокого в Европе небоскреба — Башни «Федерация».

Следует также отметить значение рынка строительных технологий и архитектурных услуг, на котором австрийские компании непрерывно и, надо сказать, успешно работают вот уже несколько лет.

 

— Есть ли планы совместных российско-австрийских проектов в области строительства и ЖКХ в третьих странах? Например, в прошлом году на Российско-австрийском бизнес-форуме звучали предложения о совместных проектах в странах БРИКС...

— Конечно, сейчас для работы на рынках стран, находящихся в Африке, Азии, Центральной, Восточной и Западной Европе, существуют хорошие возможности. Речь идет о крупных инфраструктурных проектах, спортивных событиях мирового уровня и т.д.

Австрийские компании активно работают и в странах БРИКС. Например, они внесли существенный вклад в подготовку к крупнейшим спортивным событиям в Бразилии: Олимпийским играм и Чемпионату мира по футболу. Успешно внедряют они свой опыт и в Южной Африке.

 

— Благодарю Вас за интервью, г-н Лукавски. В заключение позвольте задать Вам вопрос личного характера. Расскажите нашим читателям о своих хобби. Как Вы проводите свободное время в Москве, чем увлекаетесь?

— Москва — очень красивый город с очень привлекательными возможностями отдыха: и культурного, и спортивного. Здесь есть театры, музеи, парки — масса всего, что может предложить большой город. Мне это очень нравится.

Ну а когда хочется бежать от городской суеты, в России столько интересных мест для отдыха! Города и горы, санатории и курорты…

Беседу вел Александр ГУСЕВ, подготовили Татьяна КАНУННИКОВА и Ольга ЭВОЯН

 

]]> Аналитик Георгий Остапкович: Экономика уже дышит, а стройка лежит на боку https://rcmm.ru/ekonomika-i-biznes/32970-ekonomika-uzhe-dyshit-a-stroyka-lezhit-na-boku-pochemu-tak.html Глава авторитетного аналитического центра рассказал о ключевых проблемах стройкомплекса и дал прогноз на 2017 год Город Wed, 18 Jan 2017 12:28:57 +0300 На вопросы журнала «Строительство.RU» отвечает директор Центра конъюнктурных исследований Института статистических исследований и экономики знаний (ЦКИ ИСИЭЗ) НИУ «Высшая школа экономики» Георгий ОСТАПКОВИЧ. — Георгий Владимирович, наше прошлогоднее итоговое интервью вызвало большой интерес и стало одним из самых читаемых материалов на рубеже 2015—2016 годов. Что изменилось за год? Как отечественный стройкомплекс чувствовал себя в минувшем году, каковы основные тенденции? — К сожалению, особых успехов у строительного сектора нет. Стройкомплекс развивался по стагнационно-рецессионному сценарию. Если сравнивать сферу строительства с другими базовыми отраслями экономики, то можно констатировать, что строительство показало самые негативные результаты. Причем это не мое мнение — так считают сами строители, представляющие 6,5 тыс. строительных компаний из 82 регионов России, от Калининграда до Владивостока. А поскольку данные предпринимательские опросы в ежеквартальном режиме проводит Росстат, то выборка вполне репрезентативная. Так вот, сами руководители строительных организаций говорят, что по таким основным операционным показателям, как производство, спрос, численность занятых, финансовое положение и др., отрасль находится в относительном кризисе. — Иными словами, стройка сегодня — самая проблемная базовая отрасль российской экономики? — Да, именно так. Лидерами антирейтинга российской экономики сейчас являются строительство и розничная торговля, при этом ритейлеры показывает чуть лучшие результаты, чем подрядчики. Г. Остапкович: «Если сравнивать сферу строительства с другими базовыми секторами экономики, то можно констатировать, что строительство показало самые негативные результаты» Мы с вами уже говорили о том, что в промышленности можно работать на склад и ждать полгода-год, прежде чем то или иное предприятие реализует свой продукт. Строители же не могут построить объект и дожидаться лучших времен: у них просто нет для этого финансовых возможностей, не получится полностью перекредитоваться. Поэтому им требуется или долевое участие населения, или быстрая продажа. Добавьте к этому тот факт, что другие отрасли (например, та же промышленность), имеют помимо внутреннего и внешний спрос и могут работать в том числе на экспорт. А у строителей такого рычага практически нет. — Как известно, у стройки три основных инвестора: государство, корпоративный сектор и население. И у всей этой троицы сейчас большие проблемы… — Возьмем государство. Оно испытывает бюджетные проблемы: в 2016 году дефицит госбюджета достиг почти 4%. И первое, что делают государство и корпоративный сектор в условиях кризиса, — сокращают численность занятых, выходят из новых строительных проектов и замораживают уже начатые. Что касается населения, то у наших сограждан уже более двух лет ежемесячно падают реальные располагаемые денежные доходы. Поэтому все товары длительного пользования, включая покупку жилья, большинство из них переносят в отложенный спрос, сосредоточившись на жизненно необходимых затратах. При этом домашние хозяйства перешли на избирательно-сберегательную модель, увеличивая сбережения с целью минимизировать возможные социальные потери в случае продолжения кризиса. — Вы сами говорили, что строительство последним входит в кризис и последним из него выходит… — Да, и готов это повторить. Когда экономика уже входила в кризис, в строительстве еще продолжалось финансирование, поскольку были оформлены все взаимоотношения с заказчиками, подрядчиками. И останавливали строители процесс уже позже. И выходят из кризиса строители, действительно, самыми последними. Главная проблема здесь — спрос. Например, сейчас статистика показывает явные признаки выхода экономики из фазы рецессии, а вот стройка, увы, пока лежит на боку — именно в силу специфики этой отрасли и ее высокой зависимости от спроса на свои услуги и платежеспособности заказчика. — Можете назвать цифры по динамике строительно-монтажных работ? Насколько они упали за год? — Ежемесячный спад объемов работ, выполненных по виду деятельности «Строительство», по данным Росстата, колебался в диапазоне от 89,5% в июне до 99,2% в октябре 2016 года. Это очень много. Но, слава богу, в четвертом квартале 2016 года стройка немножко оттолкнулась от дна — здесь цифра поменьше, а в ноябре 2016 года по сравнению с соответствующим периодом предыдущего года даже зафиксирован рост — 101,4%. — Ну, четвертый квартал — это особый период, когда в строительных компаниях закрывается финансирование… — Действительно, в это время идет, как правило, основная сдача объектов, заказчики и подрядчики закрывают годовые этапы. Поэтому в четвертом квартале всегда наблюдается некий подъем, который носит сезонный характер. — А что происходит с финансированием, Георгий Владимирович? В прошлый раз Вы обозначили интересную тенденцию: в то время как основные операционные показатели деятельности строительства — объемы строительно-монтажных работ, заказов и пр. — падают, прибыль при этом снижается значительно медленнее. А какая картина наблюдалась в 2016 году? — Прибыль по-прежнему не только не снижается, но на многих объектах даже растет. Здесь все дело в квазимонополизме и отсутствии развитой конкуренции. Крупные застройщики диктуют цены. Хотя и тут куда уже сбрасывать… В жилищном строительстве сегодня налицо такой демпинг, граничащий с отрицательной рентабельностью, что дальше просто некуда. Впрочем, в четвертом квартале в основных мегаполисах и городах-миллионниках снижение цен приостановилось. В частности, в Москве уже не наблюдается резкого спада. В крупных городах живет больше всего людей с относительно высокими доходами. И эти люди все-таки могут позволить, с учетом действующей пока программы госсубсидирования ипотеки, купить жилье. Ведь неизвестно, будет ли такая программа продлена после марта. — Какова Ваша оценка этой программы? — Объем выдачи ипотечных кредитов увеличивается, люди берут ипотеку. Но все равно средняя ставка по ипотечным кредитам в России очень высока — порядка 12,5%. Такую ипотеку может позволить себе лишь высокодоходное и верхушка среднедоходного населения. Г. Остапкович: «Если инфляция составит 4%, то ключевая ставка опустится до 7—7,5%. В этих условиях ставки по ипотеке начнут снижаться даже без участия государства, и есть надежда на то, что мы заживем чуть-чуть получше» Но, в принципе, процесс идет. Тут есть один положительный аспект. Сейчас заметна явная тенденция к снижению уровня инфляции. Все-таки Центробанк выполняет свои задачи по таргетированию инфляции, и если в конце 2017 года ЦБ РФ выведет ее на таргет в 4%, о чем неоднократно заявляла Эльвира Набиуллина, то волей-неволей ставки кредитования, — причем не только ипотечного, но и производственных, а также потребительских кредитов, — будут снижаться. Ведь фактически реальная банковская ставка — это ключевая ставка ЦБ РФ плюс 3,5—4%. Так что, если инфляция составит 4%, то ключевая ставка опустится до 7,5—8%. В этих условиях ставки по ипотеке начнут снижаться даже без участия государства, и есть надежда на то, что ситуация со строительством начнет исправляться. — Ожидаете ли Вы в 2017 году общего экономического роста? — Напомню, что у нас семь кварталов подряд наблюдался поквартальный спад ВВП по отношению к аналогичным периодам прошлого года. А вот по итогам IV квартала прошлого года будет ноль или даже небольшой плюс. Впрочем, год все равно провалится по ВВП — где-то на 0,5%. А вот в 2017 году мы ожидаем небольшого роста, в пределах чуть более 1%. Но все-таки я считаю это не ростом, а чистой стагнацией, поскольку это значение ниже среднемирового уровня. Это значит, что мы будем продолжать терять свою долю в общем объеме мировой экономики и смещаться все дальше вниз. Если сейчас, по оценкам Всемирного банка, по номинальному ВВП Россия находится где-то на 14-м месте, то постепенно мы можем опуститься в конец второго десятка. — А как же рост цен на нефть в результате сокращения ее добычи, о чем наконец-то договорились основные нефтедобывающие страны? — Я считаю, что все это телодвижения с ОПЕК — не более чем словесные интервенции, и все эти договоренности накроются, грубо говоря, медным тазом уже в первом полугодии 2017 года: или Иран с них соскочит, или какой-нибудь Габон с Анголой, входящие в ОПЕК, забарахлят, а другие страны в знак протеста выйдут из договоренностей. В экономической истории мы все это не раз проходили… И, кстати, реально никто ничего не будет снижать. Ведь соглашение подписано исходя из максимальных объемов производства в России и Саудовской Аравии (в октябре-ноябре 2016 года). Так что все эти сокращения на 300 тыс. тонн — капля в море. В 2016 году Россия установила рекорд по добыче нефти, достигнув самого высокого показателя за весь постсоветский период. Но ситуация в экономике все равно тяжелая. И здесь дело даже не столько в нефтянке, сколько в структурных, управленческих, институциональных проблемах и плохом предпринимательском климате. — И далеко не в антироссийских санкциях… — Главная проблема, возникшая в результате введения санкций, это практическое отсутствие доступа к дешевым западным кредитам. Оказалось, что ЦБ не может обеспечить нашу экономику необходимым ей объемом денег… — …поэтому сейчас звучат предложения вбрасывать в экономику по полтора триллиона, подкрашивать деньги, выделяемые на главные проекты, как в частности предлагает Сергей Глазьев. Что скажете? — Ерунда все это. Такие шаги сразу же приведут к разгону инфляции, при этом часть денег по дороге пропадет непонятно куда, другая часть денег поменяет юрисдикцию и уйдет в другие страны, а еще одна часть тут же будет конвертирована в валюту. До самих предпринимателей дойдет процентов 60—70, не больше. В общем, первые девять месяцев-год лампочки будут светить сильнее, и даже возникнет иллюзия расширения экономики. Все организаторы данного маневра получат ордена и медали, что-то будет работать. А потом предприятия и организации, которые взяли длинные кредиты под продолжительный инвестиционный цикл (те же строители, например), столкнутся с тем, что из-за выросшей инфляции у них просто не хватит денег на завершение проекта, и в итоге они вынуждены будут остановить инвестирование. А что значит остановить цикл на каком-то этапе? Это банкротство и финансовое истощение предприятия. В результате, когда пройдет всплеск первоначальной активности, то есть где-то через полтора-два года, ситуация будет даже хуже стартовой. — Печально. Давайте теперь обратимся к проблемам стройиндустрии. Вследствие общих проблем стройкомплекса у производителей стройматериалов в 2016 году зафиксировано очень сильное падение выпуска продукции... — Ситуация в этом секторе самая тяжелая из всех подотраслей обрабатывающей промышленности. Если взять данные за январь-ноябрь 2016 года, то в целом стройматериалы показали 92,6% к аналогичному периоду 2015 года (см. таблицу — Ред). Ниже не упала ни одна отрасль, а есть даже те, которые показали рост: химия, пищевая промышленность и др. Производство отдельных видов строительных материалов Ноябрь 2016 В % к Январь-ноябрь 2016г. в% к январю-ноябрю 2015г. ноябрю 2015 г. октябрю 2016 г. Производство кирпича, черепицы и прочих строительных изделий из обожженной глины 8 0 ,5 8 6 ,7 8 3 ,4 кирпич керамический неогнеупорный строительный, млн усл. кирпичей 419 79,6 87,1 83,2 блоки керамические строительные для обычной кладки — пустотелые или цельные готовые изделия, млн.усл.кирпичей 31,9 96,4 81,6 85,6 Производство цемента, извести и гипса 9 0 ,7 7 0 ,0 8 9 ,5 портландцемент, цемент глиноземистый, цемент шлаковый и аналогичные цементы гидравлические, млн т 3,4 90,3 68,0 88,9 гипс строительный, тыс. т 247 85,3 88,2 92,8 Производство изделий из бетона, гипса и цемента 9 6 ,4 8 5 ,7 8 6 ,8 кирпич строительный (включая камни) из цемента, бетона или искусственного камня, млн усл. кирпичей 192 77,9 88,1 69,5 изделия из гипса строительные, млн м2 21,8 104,7 93,4 95,8 блоки стеновые крупные (включая блоки стен подвалов) из бетона, млн.усл.кирпичей 35,8 85,3 82,4 78,9 конструкции и детали сборные железобетонные, млн м2 1,5 95,2 94.2 83,9 Производство прочей неметаллической минеральной продукции 9 5 ,1 6 8 ,0 1 0 0 , 9 материалы кровельные и гидроизоляционные рулонные из асфальта или аналогичных материалов (нефтяного битума, каменноугольного пека и т.д.), млн м2 28,1 102,4 72,5 98,1 смеси асфальтобетонные дорожные, аэродромные и асфальтобетон (холодные), тыс.т 6,3 79,4 29,2 87,5 шлаковата, вата минеральная силикатная и аналогичные минеральные ваты и их смеси навалом, в листах или рулонах, млн м3 1,6 87,9 88,8 94,5 Источник: Росстат Это же самый настоящий обвал. И он свидетельствует только об одном: что производители стройматериалов (которые, кстати, в отличие от строителей, могут работать на склад) не ждут от стройки акцентированного роста деловой активности и добрых вестей в целом. Г. Остапкович: «Ситуация в стройиндустрии самая тяжелая из всех подотраслей обрабатывающей промышленности. Ниже ее не упала ни одна отрасль, а есть даже те, которые показали рост: химия, пищевая промышленность» И самих строителей в этом обвинить трудно: просто стройка как никакая другая отрасль зависит от спроса на свои услуги. Нет денег у населения — нет строительства жилья, нет денег у государства и корпоративного сектора — нет производственного строительства. — Однако в 2016 году, худо-бедно, но 80 млн «квадратов» жилья построили… — Да, Росстат отчитался именно о такой цифре. А был бы спрос — построили бы и все 100, и 110 млн. Ведь сейчас главная проблема — не как построить, а как продать. — Значит, стройке надо ждать, когда задышит экономика в целом, сбалансируется бюджет, повысятся доходы и платежеспособный спрос. А что в этих условиях делать строителям: как повысить свою эффективность и оптимизировать бизнес? Ведь если сейчас разогнать все кадры, то не факт, что их удастся собрать, когда они вновь реально потребуются... — В том-то и дело! Это может обернуться очень большими проблемами. Предположим, экономика выйдет из нынешнего стресса к концу 2017-го — началу 2018-го года. Население вновь начнет зарабатывать, заинтересуется жильем, и весь этот отложенный спрос обрушится на строителей. А у тех — проблемы с кадрами и техникой, поскольку в период кризиса и стагнации они уже оптимизировали численность работающих и сократили парк машин и механизмов. Так вот, далеко не факт, что удастся быстро вернуть на стройплощадку грамотных, обученных строителей. Ведь часть из них уже будут задействована в неформальной экономике — на строительстве коттеджей, бань, гаражей и заборов. А если отрасль не справится с платежеспособным спросом, то компании начнут задирать цены и при этом строить быстро, но некачественно. И что в результате получится, какие инфляционные прыжки начнутся на этом рынке — одному Богу известно. В общем, через два-три года могут возникнуть большие проблемы. И думать об этом нужно уже сейчас. — Что ж, посмотрим, сбудется ли этот прогноз. Георгий Владимирович, спасибо за интересный и высокопрофессиональный анализ ситуации в отрасли. Беседу вел Андрей ЧЕРНАКОВ Из Обзора экономической ситуации в строительном секторе экономики России в IV квартале 2016 г., подготовленного Центром конъюнктурных исследований НИУ ВШЭ В IV квартале строительная отрасль в целом продолжила свой рецессионно–стагнационный экономический «дрейф» без акцентированных признаков выхода из подобной парадигмы развития в краткосрочном периоде. Низкий спрос на услуги является основным фактором, лимитирующим деятельность строительных организаций. Строители пытаются, в том числе за счет демпинга и различных ценовых акций, поднять спрос на свои услуги. Однако у подобных маневров есть свой предел, выраженный уровнем рентабельности. Дальнейшее снижение цен неминуемо приведет к нулевой или отрицательной рентабельности со всеми вытекающими последствиями в виде банкротств строительных организаций, что, кстати, и происходит в настоящее время, или, в лучшем случае, непредсказуемом слиянии компаний. Уровень загрузки производственных мощностей по сравнению с III кварталом снизился на 2 п. п. (60%). Столь низкое значение показателя наблюдалось последний раз в начале 2012 г. В строительной отрасли сохранилась тенденция к сокращению численности занятых. Так, доля предпринимателей, сообщивших о сокращении численности работающих в своих организациях (26%), вдвое превосходила долю тех, кто увеличил штаты (13%). Из 498 объектов, предусмотренных федеральной адресной инвестиционной программой в 2016 г., по состоянию на январь-октябрь введено на полную мощность лишь 43. Просроченная задолженность по кредитам банков и займам в строительстве в сентябре достигла 53,4 млрд руб., что составляет почти 15% от общей задолженности за этот период по экономике в целом. Крайне слабую динамику в последнее время демонстрирует промышленная отрасль по производству строительных материалов. Сокращение спроса на строительные услуги и снижение рентабельности строительных организаций приводит к дефициту квалифицированных подрядчиков. По данным РАСК за первое полугодие 2016 г., финансово несостоятельными было признано 1 608 стройкомпаний. При этом, исходя из результатов предпринимательских опросов, на строительном рынке сегодня функционирует 17% организаций, находящихся в предбанкротном состоянии. На вопросы журнала «Строительство.RU» отвечает директор Центра конъюнктурных исследований Института статистических исследований и экономики знаний (ЦКИ ИСИЭЗ) НИУ «Высшая школа экономики» Георгий ОСТАПКОВИЧ.

 

— Георгий Владимирович, наше прошлогоднее итоговое интервью вызвало большой интерес и стало одним из самых читаемых материалов на рубеже 2015—2016 годов. Что изменилось за год? Как отечественный стройкомплекс чувствовал себя в минувшем году, каковы основные тенденции?

— К сожалению, особых успехов у строительного сектора нет. Стройкомплекс развивался по стагнационно-рецессионному сценарию.

Если сравнивать сферу строительства с другими базовыми отраслями экономики, то можно констатировать, что строительство показало самые негативные результаты. Причем это не мое мнение — так считают сами строители, представляющие 6,5 тыс. строительных компаний из 82 регионов России, от Калининграда до Владивостока. А поскольку данные предпринимательские опросы в ежеквартальном режиме проводит Росстат, то выборка вполне репрезентативная.

Так вот, сами руководители строительных организаций говорят, что по таким основным операционным показателям, как производство, спрос, численность занятых, финансовое положение и др., отрасль находится в относительном кризисе.

 

— Иными словами, стройка сегодня — самая проблемная базовая отрасль российской экономики?

— Да, именно так. Лидерами антирейтинга российской экономики сейчас являются строительство и розничная торговля, при этом ритейлеры показывает чуть лучшие результаты, чем подрядчики.

 

Г. Остапкович: «Если сравнивать сферу строительства с другими базовыми секторами экономики, то можно констатировать, что строительство показало самые негативные результаты»

  

Мы с вами уже говорили о том, что в промышленности можно работать на склад и ждать полгода-год, прежде чем то или иное предприятие реализует свой продукт. Строители же не могут построить объект и дожидаться лучших времен: у них просто нет для этого финансовых возможностей, не получится полностью перекредитоваться. Поэтому им требуется или долевое участие населения, или быстрая продажа.

Добавьте к этому тот факт, что другие отрасли (например, та же промышленность), имеют помимо внутреннего и внешний спрос и могут работать в том числе на экспорт. А у строителей такого рычага практически нет.

 

— Как известно, у стройки три основных инвестора: государство, корпоративный сектор и население. И у всей этой троицы сейчас большие проблемы…

— Возьмем государство. Оно  испытывает бюджетные проблемы: в 2016 году дефицит госбюджета достиг почти 4%. И первое, что делают государство и корпоративный сектор в условиях кризиса, — сокращают численность занятых, выходят из новых строительных проектов и замораживают уже начатые.

Что касается населения, то у наших сограждан уже более двух лет ежемесячно падают реальные располагаемые денежные доходы. Поэтому все товары длительного пользования, включая покупку жилья, большинство из них переносят в отложенный спрос, сосредоточившись на жизненно необходимых затратах. При этом домашние хозяйства перешли на избирательно-сберегательную модель, увеличивая сбережения с целью минимизировать возможные социальные потери в случае продолжения кризиса.

 

— Вы сами говорили, что строительство последним входит в кризис и последним из него выходит… 

— Да, и готов это повторить. Когда экономика уже входила в кризис, в строительстве еще продолжалось финансирование, поскольку были оформлены все взаимоотношения с заказчиками, подрядчиками. И останавливали строители процесс  уже позже.

И выходят из кризиса строители, действительно, самыми последними. Главная проблема здесь — спрос. Например, сейчас статистика показывает явные признаки выхода экономики из фазы рецессии, а вот стройка, увы, пока лежит на боку — именно в силу специфики этой отрасли и ее высокой зависимости от спроса на свои услуги и платежеспособности заказчика.

 

— Можете назвать цифры по динамике строительно-монтажных работ? Насколько они упали за год?

— Ежемесячный спад объемов работ, выполненных по виду деятельности «Строительство», по данным Росстата, колебался в диапазоне от 89,5% в июне до 99,2% в октябре 2016 года. Это очень много.

Но, слава богу, в четвертом квартале 2016 года стройка немножко оттолкнулась от дна — здесь цифра поменьше, а в ноябре 2016 года по сравнению с соответствующим периодом предыдущего года даже зафиксирован рост — 101,4%.

 

— Ну, четвертый квартал — это особый период, когда в строительных компаниях закрывается финансирование…

— Действительно, в это время идет, как правило, основная сдача объектов, заказчики и подрядчики закрывают годовые этапы. Поэтому в четвертом квартале всегда наблюдается некий подъем, который носит сезонный характер.

 

— А что происходит с финансированием, Георгий Владимирович? В прошлый раз Вы обозначили интересную тенденцию: в то время как основные операционные показатели деятельности строительства — объемы строительно-монтажных работ, заказов и пр. — падают, прибыль при этом снижается значительно медленнее. А какая картина наблюдалась в 2016 году?

— Прибыль по-прежнему не только не снижается, но на многих объектах даже растет. Здесь все дело в квазимонополизме и отсутствии развитой конкуренции. Крупные застройщики диктуют цены. Хотя и тут куда уже сбрасывать… В  жилищном строительстве сегодня налицо такой демпинг, граничащий с отрицательной рентабельностью, что дальше просто некуда.

Впрочем, в четвертом квартале в основных мегаполисах и городах-миллионниках снижение цен приостановилось. В частности, в Москве уже не наблюдается резкого спада.

В крупных городах живет больше всего людей с относительно высокими доходами. И эти люди все-таки могут позволить, с учетом действующей пока программы госсубсидирования ипотеки, купить жилье. Ведь неизвестно, будет ли такая программа продлена после марта.

 

— Какова Ваша оценка этой программы?

— Объем выдачи ипотечных кредитов увеличивается, люди берут ипотеку. Но все равно средняя ставка по ипотечным кредитам в России очень высока — порядка 12,5%. Такую ипотеку может позволить себе лишь высокодоходное и верхушка среднедоходного населения.

 

 Г. Остапкович: «Если инфляция составит 4%, то ключевая ставка опустится до 7—7,5%. В этих условиях ставки по ипотеке начнут снижаться даже без участия государства, и есть надежда на то, что мы заживем чуть-чуть получше»

 

Но, в принципе, процесс идет. Тут есть один положительный аспект. Сейчас заметна явная тенденция к снижению уровня инфляции. Все-таки Центробанк выполняет свои задачи по таргетированию инфляции, и если в конце 2017 года ЦБ РФ выведет ее на таргет в 4%, о чем неоднократно заявляла Эльвира Набиуллина, то волей-неволей ставки кредитования, — причем не только ипотечного, но и производственных, а также потребительских кредитов, — будут снижаться.

Ведь фактически реальная банковская ставка — это ключевая ставка ЦБ РФ  плюс 3,5—4%. Так что, если инфляция составит 4%, то ключевая ставка опустится до 7,5—8%. В этих условиях ставки по ипотеке начнут снижаться даже без участия государства, и есть надежда на то, что ситуация со строительством начнет исправляться.

 

— Ожидаете ли Вы в 2017 году общего экономического роста?

— Напомню, что у нас семь кварталов подряд наблюдался поквартальный спад ВВП по отношению к аналогичным периодам прошлого года. А вот по итогам IV квартала прошлого года будет ноль или даже небольшой плюс. Впрочем, год все равно провалится по ВВП — где-то на 0,5%.

А вот в 2017 году мы ожидаем небольшого роста, в пределах чуть более 1%. Но все-таки я считаю это не ростом, а чистой стагнацией, поскольку это значение ниже среднемирового уровня. Это значит, что мы будем продолжать терять свою долю в общем объеме мировой экономики и смещаться все дальше вниз.

Если сейчас, по оценкам Всемирного банка, по номинальному ВВП Россия находится где-то на 14-м месте, то постепенно мы можем опуститься в конец второго десятка.

 

— А как же рост цен на нефть в результате сокращения ее добычи, о чем наконец-то договорились основные нефтедобывающие страны?

— Я считаю, что все это телодвижения с ОПЕК — не более чем словесные интервенции, и все эти договоренности накроются, грубо говоря, медным тазом уже в первом полугодии 2017 года: или Иран с них соскочит, или какой-нибудь Габон с Анголой, входящие в ОПЕК, забарахлят, а другие страны в знак протеста выйдут из договоренностей. В экономической истории мы все это не раз проходили…

И, кстати, реально никто ничего не будет снижать. Ведь соглашение подписано исходя из максимальных объемов производства в России и Саудовской Аравии (в октябре-ноябре 2016 года). Так что все эти сокращения на 300 тыс. тонн — капля в море. В 2016 году Россия установила рекорд по добыче нефти, достигнув самого высокого показателя за весь постсоветский период.

Но ситуация в экономике все равно тяжелая. И здесь дело даже не столько в нефтянке, сколько в структурных, управленческих, институциональных проблемах и плохом предпринимательском климате.

 

— И далеко не в антироссийских санкциях…

— Главная проблема, возникшая в результате введения санкций, это практическое отсутствие доступа к дешевым западным кредитам. Оказалось, что ЦБ не может обеспечить нашу экономику необходимым ей объемом денег…

 

— …поэтому сейчас звучат предложения вбрасывать в экономику по полтора триллиона, подкрашивать деньги, выделяемые на главные проекты, как в частности предлагает Сергей Глазьев. Что скажете?

— Ерунда все это. Такие шаги сразу же приведут к разгону инфляции, при этом часть денег по дороге пропадет непонятно куда, другая часть денег поменяет юрисдикцию и уйдет в другие страны, а еще одна часть тут же будет конвертирована в валюту. До самих предпринимателей дойдет процентов 60—70, не больше.

В общем, первые девять месяцев-год лампочки будут светить сильнее, и даже возникнет иллюзия расширения экономики. Все организаторы данного маневра получат ордена и медали, что-то будет работать. А потом предприятия и организации, которые взяли длинные кредиты под продолжительный инвестиционный цикл (те же строители, например), столкнутся с тем, что из-за выросшей инфляции у них просто не хватит денег на завершение проекта, и в итоге они вынуждены будут остановить инвестирование.

А что значит остановить цикл на каком-то этапе? Это банкротство и финансовое истощение предприятия. В результате, когда пройдет всплеск первоначальной активности, то есть где-то через полтора-два года, ситуация будет даже хуже стартовой.

 

— Печально. Давайте теперь обратимся к проблемам стройиндустрии. Вследствие общих проблем стройкомплекса у производителей стройматериалов в 2016 году зафиксировано очень сильное падение выпуска продукции...

— Ситуация в этом секторе самая тяжелая из всех подотраслей обрабатывающей промышленности. Если взять данные за январь-ноябрь 2016 года, то в целом стройматериалы показали 92,6% к аналогичному периоду 2015 года (см. таблицу — Ред). Ниже не упала ни одна отрасль, а есть даже те, которые показали рост: химия, пищевая промышленность и др.

 

Производство отдельных видов строительных материалов

 

 Ноябрь 2016

В % к

 Январь-ноябрь 2016г. в% к январю-ноябрю 2015г.
ноябрю 2015 г. октябрю 2016 г.
Производство кирпича, черепицы и прочих строительных изделий из обожженной глины

 

 80,5 86,7 83,4
кирпич керамический неогнеупорный строительный, млн усл. кирпичей

419

79,6

87,1

83,2

блоки керамические строительные для обычной кладки — пустотелые или цельные готовые изделия, млн.усл.кирпичей

31,9

96,4

81,6

85,6

Производство цемента, извести и гипса

 

90,7

70,0

89,5

портландцемент, цемент глиноземистый, цемент шлаковый и аналогичные цементы гидравлические, млн т

3,4

90,3

68,0

88,9

гипс строительный, тыс. т

247

 85,3

88,2

92,8

Производство изделий из бетона, гипса и цемента

 

 96,4

 85,7

86,8

кирпич строительный (включая камни) из цемента, бетона или искусственного камня, млн усл. кирпичей

192

77,9

88,1

69,5

изделия из гипса строительные, млн м2

21,8

104,7

93,4

95,8

блоки стеновые крупные (включая блоки стен подвалов)

из бетона, млн.усл.кирпичей

35,8

85,3

82,4

78,9

конструкции и детали сборные железобетонные, млн м2

 

1,5

 

95,2

 

94.2

 

83,9

Производство прочей неметаллической минеральной продукции

 

95,1

68,0

 

100,9

материалы кровельные и гидроизоляционные рулонные из асфальта или аналогичных материалов (нефтяного битума, каменноугольного пека и т.д.), млн м2

 28,1

 102,4

 72,5

98,1

смеси асфальтобетонные дорожные, аэродромные и асфальтобетон (холодные), тыс.т

6,3

 79,4

29,2

87,5

шлаковата, вата минеральная силикатная

и аналогичные минеральные ваты и их смеси навалом, в листах или рулонах, млн м3

 1,6

 87,9

88,8

94,5

Источник: Росстат

 

Это же самый настоящий обвал. И он свидетельствует только об одном: что производители стройматериалов (которые, кстати, в отличие от строителей, могут работать на склад) не ждут от стройки акцентированного роста деловой активности и добрых вестей в целом.

 

Г. Остапкович: «Ситуация в стройиндустрии самая тяжелая из всех подотраслей обрабатывающей промышленности. Ниже ее не упала ни одна отрасль, а есть даже те, которые показали рост: химия, пищевая промышленность»

 

И самих строителей в этом обвинить трудно: просто стройка как никакая другая отрасль зависит от спроса на свои услуги. Нет денег у населения — нет строительства жилья, нет денег у государства и корпоративного сектора — нет производственного строительства.

 

— Однако в 2016 году, худо-бедно, но 80 млн «квадратов» жилья построили…

— Да, Росстат отчитался именно о такой цифре. А был бы спрос — построили бы и все 100, и 110 млн. Ведь сейчас главная проблема —  не как построить, а как продать.

 

— Значит, стройке надо ждать, когда задышит экономика в целом, сбалансируется бюджет, повысятся доходы и платежеспособный спрос. А что в этих условиях делать строителям: как повысить свою эффективность и оптимизировать бизнес? Ведь если сейчас разогнать все кадры, то не факт, что их удастся собрать, когда они вновь реально потребуются...

— В том-то и дело! Это может обернуться очень большими проблемами. Предположим, экономика выйдет из нынешнего стресса к концу 2017-го — началу 2018-го года. Население вновь начнет зарабатывать, заинтересуется жильем, и весь этот отложенный спрос обрушится на строителей. А у тех — проблемы с кадрами и техникой, поскольку в период кризиса и стагнации они уже оптимизировали численность работающих и сократили парк машин и механизмов.

Так вот, далеко не факт, что удастся быстро вернуть на стройплощадку грамотных, обученных строителей. Ведь часть из них уже будут задействована в неформальной экономике — на строительстве коттеджей, бань, гаражей и заборов.

А если отрасль не справится с платежеспособным спросом, то компании начнут задирать цены и при этом строить быстро, но некачественно. И что в результате получится, какие инфляционные прыжки начнутся на этом рынке — одному Богу известно.

В общем, через два-три года могут возникнуть большие проблемы. И думать об этом нужно уже сейчас.

 

— Что ж, посмотрим, сбудется ли этот прогноз. Георгий Владимирович, спасибо за интересный и высокопрофессиональный анализ ситуации в отрасли.

Беседу вел Андрей ЧЕРНАКОВ

 

Из Обзора экономической ситуации в строительном секторе экономики России в IV квартале 2016 г., подготовленного Центром конъюнктурных исследований НИУ ВШЭ

В IV квартале строительная отрасль в целом продолжила свой рецессионно–стагнационный экономический «дрейф» без акцентированных признаков выхода из подобной парадигмы развития в краткосрочном периоде.

Низкий спрос на услуги является основным фактором, лимитирующим деятельность строительных организаций. Строители пытаются, в том числе за счет демпинга и различных ценовых акций, поднять спрос на свои услуги. Однако у подобных маневров есть свой предел, выраженный уровнем рентабельности.

Дальнейшее снижение цен неминуемо приведет к нулевой или отрицательной рентабельности со всеми вытекающими последствиями в виде банкротств строительных организаций, что, кстати, и происходит в настоящее время, или, в лучшем случае, непредсказуемом слиянии компаний.

Уровень загрузки производственных мощностей по сравнению с III кварталом снизился на 2 п. п. (60%). Столь низкое значение показателя наблюдалось последний раз в начале 2012 г.

В строительной отрасли сохранилась тенденция к сокращению численности занятых. Так, доля предпринимателей, сообщивших о сокращении численности работающих в своих организациях (26%), вдвое превосходила долю тех, кто увеличил штаты (13%).

Из 498 объектов, предусмотренных федеральной адресной инвестиционной программой в 2016 г., по состоянию на январь-октябрь введено на полную мощность лишь 43. Просроченная задолженность по кредитам банков и займам в строительстве в сентябре достигла 53,4 млрд руб., что составляет почти 15% от общей задолженности за этот период по экономике в целом.

Крайне слабую динамику в последнее время демонстрирует промышленная отрасль по производству строительных материалов.

Сокращение спроса на строительные услуги и снижение рентабельности строительных организаций приводит к дефициту квалифицированных подрядчиков. По данным РАСК за первое полугодие 2016 г., финансово несостоятельными было признано 1 608 стройкомпаний. При этом, исходя из результатов предпринимательских опросов, на строительном рынке сегодня функционирует 17% организаций, находящихся в предбанкротном состоянии.

]]> Как макроэкономика влияет на микроэкономику строительства в 2017 году https://rcmm.ru/ekonomika-i-biznes/32912-kak-makroekonomika-vliyaet-na-mikroekonomiku-stroitelstva-v-2017-godu.html Анализ и прогноз от финансового эксперта Город Mon, 16 Jan 2017 16:57:18 +0300 Начался новый финансовый год, и строительным организациям необходимо принимать новые бизнес-планы или корректировать старые. Какие значения финансово-экономических параметров нужно закладывать для корректного отражения результатов деятельности? В зоне неопределенности обычно находятся ставка по кредиту и уровень инфляции. Ставка банковского кредита, прежде всего, зависит от ключевой ставки основного участника денежного рынка — Банка России и комплексных рисков в макроэкономической системе. На сегодняшний день, по официальной информации ЦБ, ключевая ставка и привязанные к ней ставки межбанковского кредитования составляют 10%, а уровень декабрьской инфляции — 5,4% с прогнозом снижения до 4%. Налицо кажущееся противоречие между достигнутым уровнем инфляции и двукратно превышающей его стоимостью денежного предложения. Стоит ли бизнесу ожидать в этом году существенного снижения ключевой ставки и, соответственно, двукратного снижения стоимости кредита? С моей точки зрения, нет. Несмотря на декларируемую политику так называемого инфляционного таргетирования, при установлении ключевой ставки ЦБ ориентируется не на официальный уровень инфляции, подсчитанный по ведомственным методикам Росстата, а на объективные индикаторы денежного рынка. Таковыми биржевыми инструментами являются волатильность — историческая и внутренняя, а также стоимость валютных опционов. Жесткая монетарная политика ЦБ за прошедший год помогла снизить уровень волатильности: с 20% в начале года до 15% к его окончанию. Именно 15-процентный уровень внутренней волатильности, определяемый через стоимость валютных опционов, заставляет регулятор удерживать ключевую ставку на уровне 10%. Если ЦБ под натиском так называемых государственников снизит, как предлагается, ключевую ставку до уровня официальной инфляции, то мы увидим повторение сценария декабря 2014 года с обрушением курса рубля и кратным скачком инфляции. Кстати, волатильность национальной валюты можно рассматривать как уровень ее инфляции/дефляции. И поскольку рубль является таким же товаром, как и потребительская корзина в расчетах Росстата, то уровень волатильности может выполнять функцию альтернативного уровня инфляции в макроэкономике. Микроэкономика строительной отрасли предполагает двухэтапное финансирование проектов: предварительный и строительно-эксплуатационный этапы. На предварительном этапе (оформление прав на земельный участок и получение исходно-разрешительной документации) у застройщика не имеется надежного обеспечения по банковским кредитам, и средства на финансирование должны быть предоставлены собственниками проекта или заимствованы на небанковском рынке. Какова стоимость собственных средств в 2017 году? Оценочно можно суммировать ожидаемую рентабельность проекта в «твердой валюте» (обычно в долларах США) порядка 15—20% и инфляцию рубля к доллару, составляющую, как было указанно выше, 15%. На втором этапе, после начала строительства, у застройщиков, обладающих хорошим финансовым положением и положительной кредитной историей, появляется возможность получить банковское финансирование по ставке 12—15%. Без банковского финансирования и привлечения средств дольщиков рентабельность капитала по реализуемым проектам должна превышать 30%, что достаточно большая редкость для сегодняшнего рынка. При привлечении банковского кредита у застройщиков с устойчивым финансовым положением требуемая рентабельность снижается до 20%, что уже предполагает вовлечение в инвестиционный процесс большого количества объектов. Узким местом здесь будет являться не внутренняя экономика, а платежеспособный спрос населения. То есть те самые макроэкономические риски, которые в этом году, с моей точки зрения, не уменьшатся, и поэтому нужно добавить к оценке рентабельности не меньше 5%. Наконец, рассмотрим возможность привлечения средств дольщиков для существенного улучшения экономики строительства. С точки зрения застройщика, такая возможность, в случае ее успешной реализации, начиная с нулевого цикла, позволит выходить на проекты с очень низкой рентабельностью продаж (10%) и высокой рентабельностью собственных средств. Но захочет ли покупатель вкладывать средства в незавершенный объект строительства? Сомнительно. За прошедший год процентная ставка по банковским депозитам составляла в среднем 10% годовых, а курс рубля к доллару вырос также примерно на 10%, что в совокупности принесло доходы, пересчитанные в доллары США, в размере порядка 20%! Мне сложно представить, чтобы у покупателей жилья резко поменялись предпочтения по размещению свободных денежных средств в пользу долевого строительства. Итак, изложенная совокупность макро- и микроэкономических факторов, на мой взгляд, не предполагает существенного улучшения ситуации в строительной отрасли в 2017 году. Александр СИНЕЛЬНИКОВ, финансовый аналитик Начался новый финансовый год, и строительным организациям необходимо принимать новые бизнес-планы или корректировать старые. Какие значения финансово-экономических параметров нужно закладывать для корректного отражения результатов деятельности?

 

В зоне неопределенности обычно находятся ставка по кредиту и уровень инфляции. Ставка банковского кредита, прежде всего, зависит от ключевой ставки основного участника денежного рынка — Банка России и комплексных рисков в макроэкономической системе.

На сегодняшний день, по официальной информации ЦБ, ключевая ставка и привязанные к ней ставки межбанковского кредитования составляют 10%, а уровень декабрьской инфляции — 5,4% с прогнозом снижения до 4%. Налицо кажущееся противоречие между достигнутым уровнем инфляции и двукратно превышающей его стоимостью денежного предложения.

Стоит ли бизнесу ожидать в этом году существенного снижения ключевой ставки и, соответственно, двукратного снижения стоимости кредита? С моей точки зрения, нет.

Несмотря на декларируемую политику так называемого инфляционного таргетирования, при установлении ключевой ставки ЦБ ориентируется не на официальный уровень инфляции, подсчитанный по ведомственным методикам Росстата, а на объективные индикаторы денежного рынка. Таковыми биржевыми инструментами являются волатильность — историческая и внутренняя, а также стоимость валютных опционов.

Жесткая монетарная политика ЦБ за прошедший год помогла снизить уровень волатильности: с 20% в начале года до 15% к его окончанию. Именно 15-процентный уровень внутренней волатильности, определяемый через стоимость валютных опционов, заставляет регулятор удерживать ключевую ставку на уровне 10%.

Если ЦБ под натиском так называемых государственников снизит, как предлагается, ключевую ставку до уровня официальной инфляции, то мы увидим повторение сценария декабря 2014 года с обрушением курса рубля и кратным скачком инфляции.

Кстати, волатильность национальной валюты можно рассматривать как уровень ее инфляции/дефляции. И поскольку рубль является таким же товаром, как и потребительская корзина в расчетах Росстата, то уровень волатильности может выполнять функцию альтернативного уровня инфляции в макроэкономике.

Микроэкономика строительной отрасли предполагает двухэтапное финансирование проектов: предварительный и строительно-эксплуатационный этапы. На предварительном этапе (оформление прав на земельный участок и получение исходно-разрешительной документации) у застройщика не имеется надежного обеспечения по банковским кредитам, и средства на финансирование должны быть предоставлены собственниками проекта или заимствованы на небанковском рынке.

Какова стоимость собственных средств в 2017 году? Оценочно можно суммировать ожидаемую рентабельность проекта в «твердой валюте» (обычно в долларах США) порядка 15—20% и инфляцию рубля к доллару, составляющую, как было указанно выше, 15%.

На втором этапе, после начала строительства, у застройщиков, обладающих хорошим финансовым положением и положительной кредитной историей, появляется возможность получить банковское финансирование по ставке 12—15%.  Без банковского финансирования и привлечения средств дольщиков рентабельность капитала по реализуемым проектам должна превышать 30%, что достаточно большая редкость для сегодняшнего рынка.

При привлечении банковского кредита у застройщиков с устойчивым финансовым положением требуемая рентабельность снижается до 20%, что уже предполагает вовлечение в инвестиционный процесс большого количества объектов. Узким местом здесь будет являться не внутренняя экономика, а платежеспособный спрос населения. То есть те самые макроэкономические риски, которые в этом году, с моей точки зрения, не уменьшатся, и поэтому нужно добавить к оценке рентабельности не меньше 5%.

Наконец, рассмотрим возможность привлечения средств дольщиков для существенного улучшения экономики строительства. С точки зрения застройщика, такая возможность, в случае ее успешной реализации, начиная с нулевого цикла, позволит выходить на проекты с очень низкой рентабельностью продаж (10%) и высокой рентабельностью собственных средств.

Но захочет ли покупатель вкладывать средства в незавершенный объект строительства? Сомнительно. За прошедший год процентная ставка по банковским депозитам составляла в среднем 10% годовых, а курс рубля к доллару вырос также примерно на 10%, что в совокупности принесло доходы, пересчитанные  в доллары США, в размере порядка 20%! Мне сложно представить, чтобы у покупателей жилья резко поменялись предпочтения по размещению свободных денежных средств в пользу долевого строительства.

Итак, изложенная совокупность макро- и микроэкономических факторов, на мой взгляд, не предполагает существенного улучшения ситуации в строительной отрасли в 2017 году.

Александр СИНЕЛЬНИКОВ, финансовый аналитик 

]]> Оконные профили: почему брендовые компании начали активно работать в дешевом сегменте https://rcmm.ru/stroitelnye-materialy/32598-okonnye-profili-pochemu-brendovye-kompanii-nachali-aktivno-rabotat-v-deshevom-segmente.html Какие характеристики пластиковых окон важны для отечественного потребителя Материал Wed, 28 Dec 2016 16:06:46 +0300 Что в настоящее время происходит на оконном рынке? Как выбрать правильное окно? Наш сегодняшний собеседник — Йозеф БЭКХОФФ ( Josef Beckhoff ), генеральный директор компании VEKA Rus , занимающейся проектированием и производством ПВХ-профилей для производства оконных и дверных конструкций. V ЕКА Rus — 100-процентное дочернее предприятие ведущей немецкой компании VEKA AG , имеющей два предприятия в России. Ценовые предложения «на понижение» — это не выход — Г-н Бэкхофф, какова ситуация на рынке оконных профилей? Насколько здесь жесткая конкурентная среда? — За последние четыре года рынок сократился примерно на 60%. Это, конечно же, сказывается на работе оконных компаний. Сейчас не редкость, когда оконные компании либо отказываются от своего производства, либо закрываются, либо становятся дилерами: не производят, а только продают. Обостряется борьба за место под солнцем и в сфере экструзии: наши конкуренты готовы пойти буквально на любые ценовые крайности, лишь бы обеспечить себе неизменную и стабильную долю рынка. Многие из них в буквальном смысле этого слова борются за выживание. Сейчас очень распространены так называемые ситуационные ценовые предложения со стороны некоторых профилистов — попросту говоря, обычный рядовой демпинг. Но если в стане переработчиков ряды сильно поредели, то производителей оконных профилей меньше не становится. Поэтому легкой нашу жизнь уж никак не назовешь. — Каким, на Ваш взгляд, должно быть правильное поведение на рынке в кризис? Развиваться или удерживать свои позиции? — Нам необходимо еще раз четко осознать, что нужно рынку. Рынок в последнее время очень активно развивался в направлении дешевых систем. И было бы фатальной ошибкой, если бы наша компания не думала, как с этим сегментом работать. Профили нашего бренда VEKA производятся в соответствии со стандартами RAL-A — это немецкий стандарт качества ПВХ-профиля наивысшего класса. Конечно же, такие профили не могут быть самыми дешевыми, а значит, не подходят для ценовой борьбы на понижение, т. е. в недорогой ценовой нише. Поэтому в 2013 году наша компания предложила российскому рынку профили марки WHS. Система WHS относится к сегменту RALB — стандарт качества ПВХ-профилей среднего качества, на базе которого в России выпускается продукция большинства наших основных конкурентов. Имея в распоряжении профили этой марки, мы резко поняли конкурентоспособность — и собственную, и наших партнеров — в сегменте эконом-класса. Но это не означает, что мы не развиваем нашу главную марку VEKA — наоборот, ей мы уделяем пристальное внимание и будем активно развивать ее, используя для этого широкий спектр маркетинговых инструментов и огромный выбор профильных систем. Сейчас рынок поляризуется, расходится по направлениям низкомаржинального и премиального сегментов. Поддержка VEKA как нашей основной марки — это поддержка каждого из них. — Задам каверзный вопрос: малобюджетные окна — это всегда окна низкого качества? — Нет, это необязательно плохое качество. Это, в первую очередь, другие свойства окна с точки зрения срока его службы! А еще это совершенно другой уровень окон с точки зрения возможных рисков при эксплуатации. Такие окна не хуже — они просто менее долговечны и обладают меньшим «запасом прочности». Если вы покупаете качественное окно, произведенное из комплектующих высшего класса — профиля класса RAL A, то у вас и через 30—40 лет «голова болеть не будет» по поводу того, как оно работает. Мы знаем, что это важно для покупателей в Европе, и уверены, что это нужно и потребителям в России — надежные и функциональные окна. Если окна сделаны из «облегченных» материалов, если они имеют иную комплектацию, то износ у таких окон наступает быстрее, его первые признаки потребитель может ощутить в течение первых лет эксплуатации. Могу вас заверить, что и недорогие профили системы WHS у нас также производятся по достаточно высоким стандартам, и их качество строго контролируется, но они спроектированы по-другому. Между тем не секрет, что у некоторых наших конкурентов есть предложения очень низкого качества. Такие профили не проходят через жесткую систему контроля, поэтому окон из таких профилей часто хватает от силы на два-три сезона. Потребителю, строителю и инвестору посоветовать здесь можно только одно: нужно быть крайне внимательным с недорогим сегментом, ведь чем дешевле, тем ниже качество! — Из каких профилей, на Ваш взгляд, должны изготавливаться окна для высотного строительства, сверхнизких температур? — Те окна, которые проходят весь комплекс тестов на поведение в экстремальных условиях: климатические камеры, где профили подвергают воздействию низких температур и т.д. Мы, например, долго работали над тем, чтобы наши профили могли функционировать в условиях Крайнего Севера. Более того, вот уже несколько лет в Антарктиде работает белорусская полярная станция, окна в которой — из профиля VEKA. Если мы рассмотрим ПВХ-профили с точки зрения высотного строительства, то здесь очень важен такой показатель, как ветровая нагрузка. Оконный профиль, обрамляющий оконный проем и стеклопакет (в высотных зданиях особенно!), подвержен колоссальным нагрузкам и перепадам температур. И тут ключевыми факторами являются безопасность конструкции в целом и надежность профиля в особенности. Есть такие технологические приемы и решения, которые позволяют стабилизировать окно с помощью специальных усилителей, повышающих его прочность и устойчивость. Россиян пока больше интересует безопасность, чем экологичность — Какое качество оконных профилей позволяет выигрывать на российском рынке: теплопроводность, экологичность, легкость в монтаже? Чего хочет российский потребитель? — В Германии очень важное свойство пластиковых окон — их возможность обеспечивать энергосбережение. Поскольку наша страна не богата энергоносителями, для нас энергоэффективность — на первом месте. Именно это свойство окон и определяет то, как данная тема развивается в Германии. Энергоэффективность, в первую очередь, определяется монтажной шириной профиля. Чем шире профиль — тем лучше могут быть характеристики окна, которое можно из него изготовить. И тем оно лучше может быть в плане шумоизоляции. Первый признак качественного окна: вы закрыли окно — и тишина!.. Это то, что потребитель ощущает сразу. В России ситуация другая. Поэтому на первый план выходят такие свойства окна, как безопасность — например, с точки зрения защиты от несанкционированного проникновения. Бич российского градостроительства — решетки на окнах первых этажей: это не только некрасиво, но и небезопасно! Между тем, благодаря развитию оконных технологий, окна сейчас могут выступать фактически как защитные системы и быть гораздо более эффективными, чем решетки или даже ставни. Нами разработаны решения для таких окон, для вскрытия которых необходимо слишком много времени: злоумышленник, как правило, отказывается от своих намерений, когда сталкивается с таким окном. — А как россияне относятся к такой характеристике, как экологичность? — Россияне сегодня этим озабочены меньше, чем, например, внешним видом окна, качеством работы фурнитуры, теплоизоляционными свойствами, сроком службы конструкции, ее долговечностью. Но если, скажем, задаться вопросом, выделяет или не выделяет ПВХ-окно вредные вещества, то нужно сказать, что пластиковые профили и произведенные из них окна — это совершенно безопасный во всех отношениях материал. Да, самые первые окна содержали соли тяжелых металлов, но сейчас рецептуры ПВХ-смесей сильно изменились, и все они без исключения безопасны. В Европе тема экологии получила другое звучание. Там экологичность означает, прежде всего, возможность вторичной переработки. Когда первое поколение пластиковых окон отработало свой срок, встал вопрос об их утилизации. В итоге в Германии, например, было найдено решение, реализация которого позволила защитить окружающую среду. В 1993 году VEKA построила завод по ресайклингу отработавших свое пластиковых окон. Там налажена их полная автоматизированная вторичная переработка. — Должен ли производитель оконных профилей знать тех, кому он их поставляет: производителей готовых окон из этих профилей? — Думаю, да. Ведь как порой строится «профильный» бизнес? Для большинства производителей эта картина выглядит так: производитель отгрузил профили заказчику, и дальше его зона ответственности заканчивается. У VEKA другой подход. Если говорить об опыте нашей компании, то у нас знают каждую компанию, которая покупает наши профили. «Незнакомцам на рынке» мы свои профили просто-напросто не продаем. И думаю, что такая политика — верная. Нужно теснее контактировать со строительным сообществом — Как, на Ваш взгляд, повысить качество окон, производимых в России? — Думаю, нужны строгие ГОСТы, но главное — строгое их соблюдение. А ведущие компании-производители обязаны активно работать со строительным сообществом, помогать своим опытом и знаниями. Наша компания совсем недавно, совместно с Центром по сертификации оконной и дверной техники, компанией «Инжстройсервис–1» и Центральным научно-исследовательским институтом строительных конструкций им. В. А. Кучеренко в помощь архитекторам разработала ГОСТ Р 56926–16 «Конструкции оконные и балконные различного функционального назначения для жилых зданий». Этот новый нормативный документ может лечь в основу разработки других нормативных актов, касающихся вопроса светопрозрачных конструкций. Другое интересное начинание — альбом «Новые окна исторической застройки». В данном альбоме приведен перечень законодательных актов и нормативных документов РФ, определяющих общие требования к сохранению и приспособлению объектов культурного наследия для современного использования, терминология действующих нормативных документов РФ, классификация памятников архитектуры по возможности применения окон из ПВХ-профиля. На основании вышеприведенной документации определены рекомендуемые составы рабочего проекта и технического задания на замену оконных блоков при сохранении и приспособлении объектов культурного наследия для современного использования. Беседу вела Елена МАЦЕЙКО Что в настоящее время происходит на оконном рынке? Как выбрать правильное окно? Наш сегодняшний собеседник — Йозеф БЭКХОФФ (Josef Beckhoff), генеральный  директор компании VEKA Rus, занимающейся проектированием и производством ПВХ-профилей для производства оконных и дверных конструкций. VЕКА Rus — 100-процентное дочернее предприятие ведущей немецкой компании VEKA AG, имеющей два предприятия в России.

 

Ценовые предложения «на понижение» — это не выход

— Г-н Бэкхофф, какова ситуация на рынке оконных профилей? Насколько здесь жесткая конкурентная среда?

— За последние четыре года рынок сократился примерно на 60%. Это, конечно же, сказывается на работе оконных компаний. Сейчас не редкость, когда оконные компании либо отказываются от своего производства, либо закрываются, либо становятся дилерами: не производят, а только продают.

Обостряется борьба за место под солнцем и в сфере экструзии: наши конкуренты готовы пойти буквально на любые ценовые крайности, лишь бы обеспечить себе неизменную и стабильную долю рынка. Многие из них в буквальном смысле этого слова борются за выживание.

Сейчас очень распространены так называемые ситуационные ценовые предложения со стороны некоторых профилистов — попросту говоря, обычный рядовой демпинг.

Но если в стане переработчиков ряды сильно поредели, то производителей оконных профилей меньше не становится. Поэтому легкой нашу жизнь уж никак не назовешь.

 

— Каким, на Ваш взгляд, должно быть правильное поведение на рынке в кризис? Развиваться или удерживать свои позиции?

— Нам необходимо еще раз четко осознать, что нужно рынку. Рынок в последнее время очень активно развивался в направлении дешевых систем. И было бы фатальной ошибкой, если бы наша компания не думала, как с этим сегментом работать.

Профили нашего бренда VEKA производятся в соответствии со стандартами RAL-A — это немецкий стандарт качества ПВХ-профиля наивысшего класса. Конечно же, такие профили не могут быть самыми дешевыми, а значит, не подходят для ценовой борьбы на понижение, т. е. в недорогой ценовой нише.

Поэтому в 2013 году наша компания предложила российскому рынку профили марки WHS. Система WHS относится к сегменту RALB — стандарт качества ПВХ-профилей среднего качества, на базе которого в России выпускается продукция большинства наших основных конкурентов. Имея в распоряжении профили этой марки, мы резко поняли конкурентоспособность — и собственную, и наших партнеров — в сегменте эконом-класса.

Но это не означает, что мы не развиваем нашу главную марку VEKA — наоборот, ей мы уделяем пристальное внимание и будем активно развивать ее, используя для этого широкий спектр маркетинговых инструментов и огромный выбор профильных систем.

Сейчас  рынок поляризуется, расходится по направлениям низкомаржинального и премиального сегментов. Поддержка VEKA как нашей основной марки — это поддержка каждого из них.

 

— Задам каверзный вопрос: малобюджетные окна — это всегда окна низкого качества?

— Нет, это необязательно плохое качество. Это, в первую очередь, другие свойства окна с точки зрения срока его службы! А еще это совершенно другой уровень окон с точки зрения возможных рисков при эксплуатации. Такие окна не хуже — они просто менее долговечны и обладают меньшим «запасом прочности».

Если вы покупаете качественное окно, произведенное из комплектующих высшего класса — профиля класса RAL A,  то у вас и через 30—40 лет «голова болеть не будет» по поводу того, как оно работает. Мы знаем, что это важно для покупателей в Европе, и уверены, что это нужно и потребителям в России — надежные и функциональные окна.

Если окна сделаны из «облегченных» материалов, если они имеют иную комплектацию, то износ у таких окон наступает быстрее, его первые  признаки потребитель может ощутить в течение первых лет эксплуатации.

Могу вас заверить, что и недорогие профили системы WHS у нас также производятся по достаточно высоким стандартам, и их качество строго контролируется, но они спроектированы по-другому.

Между тем не секрет, что у некоторых наших конкурентов есть предложения очень низкого качества. Такие профили не проходят через жесткую систему контроля, поэтому окон из таких профилей часто хватает от силы на два-три сезона.

Потребителю, строителю и инвестору посоветовать здесь можно только одно: нужно быть крайне внимательным с недорогим сегментом, ведь чем дешевле, тем ниже качество!

 

— Из каких профилей, на Ваш взгляд, должны изготавливаться окна для высотного строительства, сверхнизких температур?

— Те окна, которые проходят весь комплекс тестов на поведение в экстремальных условиях: климатические камеры, где профили подвергают воздействию низких температур и т.д. Мы, например, долго работали над тем, чтобы наши профили могли функционировать в условиях Крайнего Севера. Более того, вот уже несколько лет в Антарктиде работает белорусская полярная станция, окна в которой — из профиля VEKA.

Если мы рассмотрим ПВХ-профили с точки зрения высотного строительства, то здесь очень важен такой показатель, как ветровая нагрузка. Оконный профиль, обрамляющий оконный проем и стеклопакет (в высотных зданиях особенно!), подвержен колоссальным нагрузкам и перепадам температур.

И тут ключевыми факторами являются безопасность конструкции в целом и надежность профиля в особенности. Есть такие технологические приемы и решения, которые позволяют стабилизировать окно с помощью специальных усилителей, повышающих его прочность и устойчивость.

 

Россиян пока больше интересует безопасность, чем экологичность

— Какое качество оконных профилей позволяет выигрывать на российском рынке: теплопроводность, экологичность, легкость в монтаже? Чего хочет российский потребитель?

— В Германии очень важное свойство пластиковых окон — их возможность обеспечивать энергосбережение. Поскольку наша страна не богата энергоносителями, для нас энергоэффективность — на первом месте. Именно это свойство окон и определяет то, как данная тема развивается в Германии.

Энергоэффективность, в первую очередь, определяется монтажной шириной профиля. Чем шире профиль — тем лучше могут быть характеристики окна, которое можно из него изготовить. И тем оно лучше может быть в плане шумоизоляции. Первый признак качественного окна: вы закрыли окно — и тишина!.. Это то, что потребитель ощущает сразу.

В России ситуация другая. Поэтому на первый план выходят такие свойства окна, как безопасность — например, с точки зрения защиты от несанкционированного проникновения.

Бич российского градостроительства — решетки на окнах первых этажей: это не только некрасиво, но и небезопасно! Между тем, благодаря развитию оконных технологий, окна сейчас могут выступать фактически как защитные системы и быть гораздо более эффективными, чем решетки или даже ставни.

Нами разработаны решения для таких окон, для вскрытия которых необходимо слишком много времени: злоумышленник, как правило, отказывается от своих намерений, когда сталкивается с таким окном.

 

— А как россияне относятся к такой характеристике, как экологичность?

— Россияне сегодня этим озабочены меньше, чем, например, внешним видом окна, качеством работы фурнитуры, теплоизоляционными свойствами, сроком службы конструкции, ее долговечностью.

Но если, скажем, задаться вопросом, выделяет или не выделяет ПВХ-окно вредные вещества, то нужно сказать, что пластиковые профили и произведенные из них окна — это совершенно безопасный во всех отношениях материал. Да, самые первые окна содержали соли тяжелых металлов, но сейчас рецептуры ПВХ-смесей сильно изменились, и все они без исключения безопасны.

В Европе тема экологии получила другое звучание. Там экологичность означает, прежде всего, возможность вторичной переработки. Когда первое поколение пластиковых окон отработало свой срок, встал вопрос об их утилизации.

В итоге в Германии, например, было найдено  решение, реализация которого позволила защитить окружающую среду. В 1993 году VEKA построила завод по ресайклингу отработавших свое пластиковых окон. Там налажена их полная автоматизированная вторичная переработка.

 

— Должен ли производитель оконных профилей знать тех, кому он их поставляет: производителей готовых окон из этих профилей?

— Думаю, да. Ведь как порой строится «профильный» бизнес?  Для большинства производителей эта картина выглядит так: производитель отгрузил профили заказчику, и дальше его зона ответственности заканчивается.

У VEKA другой подход. Если говорить об опыте нашей компании, то у нас знают каждую компанию, которая покупает наши профили. «Незнакомцам на рынке» мы свои профили просто-напросто не продаем. И думаю, что такая политика — верная.

 

Нужно теснее контактировать со строительным сообществом

— Как, на Ваш взгляд, повысить качество окон, производимых в России?

— Думаю, нужны строгие ГОСТы,  но главное — строгое их соблюдение. А ведущие компании-производители обязаны активно работать со строительным сообществом, помогать своим опытом и знаниями.

Наша компания совсем недавно, совместно с Центром по сертификации оконной и дверной техники, компанией «Инжстройсервис–1» и Центральным научно-исследовательским институтом строительных конструкций им. В. А. Кучеренко в помощь архитекторам разработала ГОСТ Р 56926–16 «Конструкции оконные и балконные различного функционального назначения для жилых зданий».

Этот новый нормативный документ может лечь в основу разработки других нормативных актов, касающихся вопроса светопрозрачных конструкций.
Другое интересное начинание — альбом «Новые окна исторической застройки». В данном альбоме приведен перечень законодательных актов и нормативных документов РФ, определяющих общие требования к сохранению и приспособлению объектов культурного наследия для современного использования, терминология действующих нормативных документов РФ, классификация памятников архитектуры по возможности применения окон из ПВХ-профиля.

На основании вышеприведенной документации определены рекомендуемые составы рабочего проекта и технического задания на замену оконных блоков при сохранении и приспособлении объектов культурного наследия для современного использования.

Беседу вела Елена МАЦЕЙКО

 

]]> Архитектор Рубен Аракелян: Для людей творческих профессий скромность смерти подобна https://rcmm.ru/arhitektura-i-proektirovanie/32539-arhitektor-ruben-arakelyan-dlya-lyudey-tvorcheskih-professiy-skromnost-smerti-podobna.html Как молодому архитектору пробиться в жесткой конкурентной среде? Об этом рассказывает руководитель бюро WALL Рубен Аракелян Архиважно Tue, 27 Dec 2016 12:12:32 +0300 Как начинающему архитектору грамотно продвинуть себя на рынке? Как найти престижную вакансию, получить интересный заказ? Об этом мы поговорили с успешным молодым архитектором, руководителем архбюро WALL Рубеном АРАКЕЛЯНОМ. Молодо — не зелено? — Рубен, Вы еще достаточно молодой человек, но достигли уже больших высот в профессии, Ваше бюро пользуется авторитетом. Поделитесь опытом, как молодому архитектору пробиться на этом рынке? Как о себе заявить, с чего начать? — Не открою Америки: во-первых, нужно прилично учиться. Я учился в МАРХИ у Андрея Борисовича Некрасова и Александра Цыбайкина, причем достаточно успешно: окончил архитектурный институт с красным дипломом и золотой медалью. А потом меня заметил Юрий Григорян… — А как сделать так, чтобы тебя заметили? — Некоторые считают, что судьба сама подкинет им счастливый шанс — так сказать, покажет свет в конце тоннеля. У меня же такая философия: ничего ждать не нужно, человек сам должен себе устраивать микрореволюции, ставить какие-то высокие планки. Сам себе «зажигать лампочку» — и к ней идти. Никто тебя по жизни двигать не будет. У меня была цель попасть в «Проект Меганом» — мне очень нравились проекты этого бюро. Я сам себе поставил эту высочайшую планку. Естественно, начал искать способы познакомиться с Юрием Григоряном. Однажды, поборов стеснение, подошел и пригласил на свою выставку, сказав: «Юрий Эдуардович, посмотрите, пожалуйста, мои работы. Мне интересно Ваше мнение». И он пришел! Так мы познакомились поближе. А потом, уже на пятом курсе, он позвал меня к себе на практику. Тут надо оговориться: важно, чтобы твое желание совпадало с твоими возможностями. Иногда, увы, оказывается, что эти две вещи не совпали. …Практика в бюро «Меганом» была первым счастливым событием в моей жизни. Здесь я многому научился. Сделал проект, за который получил золотую медаль. А потом попал к Григоряну на работу. — Вы считаете, что молодой человек должен как можно активнее, без стеснения заявлять о себе? — Вот говорят, что скромность украшает человека. По-моему, это все полная чепуха. Скромность — это могила для людей творческих профессий. В 21 веке работает другой алгоритм. Продвигать себя и свое творчество — вполне нормальный путь для профессионала, который что-то хочет сделать для мира. В США, кстати, этому учат в школах. А наша «стеснительная» ментальность — одно из наследий советской эпохи. Как поймать волну — Почему же, будучи на хорошем счету, Вы вдруг решили уйти из «Меганома»? — Я проработал в бюро «Меганом» шесть лет. Дорос до партнера. И в какой-то момент почувствовал, что моя жизнь превращается в рутину: все слишком стабильно. Словом, хватился: мне уже 26 лет, а я еще ничего прорывного не сделал. У американцев есть такая сентенция: «Если у вашего ребенка нет проблем — купите их». Я «купил себе проблему» в виде бюро, которое организовал. Мы вместе с партнером по профессии Айком Навасардяном открыли собственную архитектурную мастерскую. Это оказалось, знаете, таким вызовом, экспериментом. Благо, что на тот момент мы не были обременены семьями. Поэтому решили рискнуть. — Что Вам, по большому счету, дало участие в конкурсах? — Возможность активно развиваться, заниматься интересными проектами. Думаю, апофеозом нашего развития стало попадание в десятку финалистов конкурса на проект станций метро Солнцево и Новопеределкино, который проводило Правительство Москвы. Учитывая тот факт, что нам тогда не было и шести месяцев, это достойный результат! Этот проект прогремел в интернете. После этого мы получили кучу заказов. К слову, важно отметить и новую политику молодой команды Москомархитектуры в лице главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова. Я имею в виду проведение большого количества конкурсов с приглашением молодых архитекторов. На мой взгляд, это бесценная возможность и инструмент развития для молодого поколения. Кстати, в 2015 году мы выиграли конкурс «Лучшее архбюро России» в рамках фестиваля «Арх Москва». Когда у тебя есть профессиональная репутация, к тебе приходят люди. Для них, кстати, это определенная экзотика: молодое бюро, людям 30—32 года, а младшим архитекторам — так вообще 22—25. Молодой архитектор должен работать 105 часов в сутки — Может ли молодой человек просто зайти с улицы в какое-то бюро, которое ему интересно, нравится? Какие у него шансы там трудоустроиться? — Между прочим, многие наши сотрудники именно так и появились. Проходили, зашли, остались. Мы с ними пообщались и поняли, что это «наши» люди. Для меня главное в человеке — архитектурный кругозор. Его вкус, отсутствие какого-то страха. — То есть Вы не боитесь таких людей, которые заходят к Вам с улицы, не по рекомендации? — Да, мы очень открыты. Вообще, формирование бюро у нас проходит очень демократично. В традиционных мастерских существует жесткая иерархия: главный архитектор, ведущий архитектор и т.д., много ступенек. А у нас — только два ведущих, остальные имеют равные права, равное авторство, равный финансовый процент. Поэтому люди заинтересованы делать как можно больше проектов. — Важно ли для молодого архитектора работать 24 часа в сутки? — Важно работать 105 часов в сутки — вырабатывать свой художественный язык. Не лениться, делать как можно больше макетов из гипса. Это подкупает и архитектурное сообщество, и заказчика. — Сейчас модно стало ездить на стажировки: кто-то стажируется у японского архитектурного гуру Кенго Кумы, кто-то в ELEMENTAL у Притцкеровского лауреата Алехандро Аравены и т.д. Насколько важен такой зарубежный опыт? — Это замечательно. Такой опыт, по идее, должен быть у каждого начинающего архитектора. Я и сам, пока учился в институте, стажировался во Франции, в Страсбургской Высшей школе архитектуры. — И что Вы там для себя приобрели: широкий кругозор, другой взгляд на архитектурное творчество? — Во-первых, опыт коммуникации. Обучение происходит в ходе обмена идеями, предпочтениями. Второе — это совсем другая архитектурная школа, иная философия, мышление. Школа международная: там учатся студенты из разных стран: Италии, Кореи, Германии, Китая. Получается, что это еще и обмен культурами. Там понимаешь, какая линия сейчас преобладает в архитектуре. — Вы сказали о другом взгляде на архитектуру? В чем его особенность? — Там архитектурное образование очень привязано к реальности. Студент работает с реальными материалами и реальными заказчиками. Его учат работать «на земле». Кроме того, все проекты делаются в группах, и преподаватель требует умения коммуницировать друг с другом. Человек получает навык презентации своих идей, навык коллективной работы. Сегодня профессия архитектора далеко ушла от рисования и макетирования. Нужно понимать мир, в котором ты живешь, уметь его анализировать. Формальным вещам можно научиться: чертить проекты, делать отмывки, — а вот уметь мыслить — нет. Обменялись идеями, и у каждого стало по две — Как Вы оцениваете архитектурное образование у нас в России? Может быть, причина того, что молодые люди не могут найти приложение своим силам, в том, что они просто-напросто слабо подготовлены? — Начнем с того, что у нас в России очень мало архитектурных школ. В той же Франции их в каждом городе по 5—6 штук. В нашем же отечестве их по пальцам можно пересчитать. — …но у нас же есть архитектурные факультеты при художественных академиях. В Петербургской академии художеств есть такой факультет. Кроме того, не надо забывать об архитектурном образовании в строительных университетах… — Это так. Но мое мнение: все-таки должны быть самостоятельные архитектурные школы. Там могут учиться 10 или 50 человек, неважно. Главное, чтобы они были разными. Чем больше авторских учебных заведений, тем интереснее обмен. Есть такая поговорка у Бернарда Шоу: «Если у тебя в руке яблоко и у меня в руке яблоко, мы обмениваемся — и у каждого осталось по яблоку. А если у меня есть идея и у тебя есть идея, мы обмениваемся — и у каждого стало по две идеи». То же самое с образованием. Чем больше школ, подходов, мастерских, тем интереснее диалог. У студента есть выбор. Обмен разными компетенциями обогащает кругозор. — А что же МАРХИ, наш головной архитектурный вуз, совсем сдал позиции? — …там, к сожалению, подход к обучению остался еще советским. Хотя это мой родной вуз, но должен отметить, что он как-то тяжеловато открывается миру. Здесь непонятная система распределения часов по предметам. Все разъято: проектирование отдельно, конструкции отдельно, теория и философия — тоже отдельно. Но ведь в жизни все это взаимосвязано. Ты не можешь делать проект без теории, а креативную составляющую продумывать без знаний о конструктиве. В новых же школах, типа МАРШ, КБ «Стрелка», все эти вещи переосмыслены. И я хотел бы, чтобы в Москве было не три, а сто три авторских школы, чтобы они могли между собой обмениваться. — Почему, на Ваш взгляд, мы не привлекаем к обучению мировых знаменитостей? — Думаю, дело в элементарной боязни конкуренции. Наши педагоги — в основном непрактикующие архитекторы. А когда в преподавательскую среду приходит свежий архитектор, имеющий собственную архитектурную практику, происходит некое «окунание» в действительность. Понятно, что в этой ситуации конкурентоспособность «кабинетных» архитекторов резко падает. — Молодой архитектор нашел работу, устроился в престижное бюро. С чем он в самый первый момент сталкивается, с какими проблемами, несоответствиями? — Первая проблема — это коммуникация. Существующая система воспитывает очень эгоистичного профессионала. На практике оказывается, что проект нужно делать в команде. В команде большое количество людей. С ними надо уметь договариваться. Вторая проблема — общение с заказчиком. Обычно начинающий специалист не умеет общаться с девелопером. Архитектор как бы не понимает, что проект строится не на его личные деньги, а на средства заказчика. Нужно уметь прислушаться к его пожеланиям. Или, наоборот, суметь продавить свое. Донести до человека свою идею. Дать точные объяснения, которые транслируются не на птичьем языке, а в понятной форме. Истерить: «Да я такой крутой!» — бесполезно. Нужно находить консенсус со строителями, заказчиками, коллегами. Вот тогда твой проект имеет шанс реализоваться. Беседу вела Елена МАЦЕЙКО Как начинающему архитектору грамотно продвинуть себя на рынке? Как найти престижную вакансию, получить интересный заказ? Об этом мы поговорили с успешным молодым архитектором, руководителем архбюро WALL Рубеном АРАКЕЛЯНОМ.

 

Молодо — не зелено?


— Рубен, Вы еще достаточно молодой человек, но достигли уже больших высот в профессии, Ваше бюро пользуется авторитетом. Поделитесь опытом, как молодому архитектору пробиться на этом рынке? Как о себе заявить, с чего начать?

— Не открою Америки: во-первых, нужно прилично учиться. Я учился в МАРХИ у Андрея Борисовича Некрасова и Александра Цыбайкина, причем достаточно успешно: окончил архитектурный институт с красным дипломом и золотой медалью. А потом меня заметил Юрий Григорян…

 

— А как сделать так, чтобы тебя заметили?

— Некоторые считают, что судьба сама подкинет им счастливый шанс — так сказать, покажет свет в конце тоннеля. У меня же такая философия: ничего ждать не нужно, человек сам должен себе устраивать микрореволюции, ставить какие-то высокие планки. Сам себе «зажигать лампочку» — и к ней идти. Никто тебя по жизни двигать не будет.

У меня была цель попасть в «Проект Меганом» — мне очень нравились проекты этого бюро. Я сам себе поставил эту высочайшую планку. Естественно, начал искать способы познакомиться с Юрием Григоряном.

Однажды, поборов стеснение, подошел и пригласил на свою выставку, сказав: «Юрий Эдуардович, посмотрите, пожалуйста, мои работы. Мне интересно Ваше мнение». И он пришел! Так мы познакомились поближе. А потом, уже на пятом курсе, он позвал меня к себе на практику.

Тут надо оговориться: важно, чтобы твое желание совпадало с твоими возможностями. Иногда, увы, оказывается, что эти две вещи не совпали.

…Практика в бюро «Меганом» была первым счастливым событием в моей жизни. Здесь я многому научился. Сделал проект, за который получил золотую медаль. А потом попал к Григоряну на работу.

 

— Вы считаете, что молодой человек должен как можно активнее, без стеснения заявлять о себе?

— Вот говорят, что скромность украшает человека. По-моему, это все полная чепуха. Скромность — это могила для людей творческих профессий. В 21 веке работает другой алгоритм. Продвигать себя и свое творчество — вполне нормальный путь для профессионала, который что-то хочет сделать для мира.

В США, кстати, этому учат в школах. А наша «стеснительная» ментальность — одно из наследий советской эпохи.

 

Как поймать волну

— Почему же, будучи на хорошем счету, Вы вдруг решили уйти из «Меганома»?

— Я проработал в бюро «Меганом» шесть лет. Дорос до партнера. И в какой-то момент почувствовал, что моя жизнь превращается в рутину: все слишком стабильно. Словом, хватился: мне уже 26 лет, а я еще ничего прорывного не сделал.

У американцев есть такая сентенция: «Если у вашего ребенка нет проблем — купите их». Я «купил себе проблему» в виде бюро, которое организовал. Мы вместе с партнером по профессии Айком Навасардяном открыли собственную архитектурную мастерскую.

Это оказалось, знаете, таким вызовом, экспериментом. Благо, что на тот момент мы не были обременены семьями. Поэтому решили рискнуть.

 

— Что Вам, по большому счету, дало участие в конкурсах?

— Возможность активно развиваться, заниматься интересными проектами. Думаю, апофеозом нашего развития стало попадание в десятку финалистов конкурса на проект станций метро Солнцево и Новопеределкино, который проводило Правительство Москвы. Учитывая тот факт, что нам тогда не было и шести месяцев, это достойный результат! Этот проект прогремел в интернете. После этого мы получили кучу заказов.

К слову, важно отметить и новую политику молодой команды Москомархитектуры в лице главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова. Я имею в виду проведение большого количества конкурсов с приглашением молодых архитекторов. На мой взгляд, это бесценная возможность и инструмент развития для молодого поколения.

Кстати, в 2015 году мы выиграли конкурс «Лучшее архбюро России» в рамках фестиваля «Арх Москва».

Когда у тебя есть профессиональная репутация, к тебе приходят люди. Для них, кстати, это определенная экзотика: молодое бюро, людям 30—32 года, а младшим архитекторам — так вообще 22—25.

 

Молодой архитектор должен работать 105 часов в сутки

— Может ли молодой человек просто зайти с улицы в какое-то бюро, которое ему интересно, нравится? Какие у него шансы там трудоустроиться?

— Между прочим, многие наши сотрудники именно так и появились. Проходили, зашли, остались. Мы с ними пообщались и поняли, что это «наши» люди. Для меня главное в человеке — архитектурный кругозор. Его вкус, отсутствие какого-то страха.

 

— То есть Вы не боитесь таких людей, которые заходят к Вам с улицы, не по рекомендации?

— Да, мы очень открыты. Вообще, формирование бюро у нас проходит очень демократично. В традиционных мастерских существует жесткая иерархия: главный архитектор, ведущий архитектор и т.д., много ступенек. А у нас — только два ведущих, остальные имеют равные права, равное авторство, равный финансовый процент.

Поэтому люди заинтересованы делать как можно больше проектов.

 

— Важно ли для молодого архитектора работать 24 часа в сутки?

— Важно работать 105 часов в сутки — вырабатывать свой художественный язык. Не лениться, делать как можно больше макетов из гипса. Это подкупает и архитектурное сообщество, и заказчика.

 

— Сейчас модно стало ездить на стажировки: кто-то стажируется у японского архитектурного гуру Кенго Кумы, кто-то в ELEMENTAL у Притцкеровского лауреата Алехандро Аравены и т.д. Насколько важен такой зарубежный опыт?

— Это замечательно. Такой опыт, по идее, должен быть у каждого начинающего архитектора. Я и сам, пока учился в институте, стажировался во Франции, в Страсбургской Высшей школе архитектуры.

 

— И что Вы там для себя приобрели: широкий кругозор, другой взгляд на архитектурное творчество?

— Во-первых, опыт коммуникации. Обучение происходит в ходе обмена идеями, предпочтениями.

Второе — это совсем другая архитектурная школа, иная философия, мышление. Школа международная: там учатся студенты из разных стран: Италии, Кореи, Германии, Китая. Получается, что это еще и обмен культурами.

Там понимаешь, какая линия сейчас преобладает в архитектуре.

 

— Вы сказали о другом взгляде на архитектуру? В чем его особенность?

— Там архитектурное образование очень привязано к реальности. Студент работает с реальными материалами и реальными заказчиками. Его учат работать «на земле».

Кроме того, все проекты делаются в группах, и преподаватель требует умения коммуницировать друг с другом. Человек получает навык презентации своих идей, навык коллективной работы.

Сегодня профессия архитектора далеко ушла от рисования и макетирования. Нужно понимать мир, в котором ты живешь, уметь его анализировать. Формальным вещам можно научиться: чертить проекты, делать отмывки, — а вот уметь мыслить — нет.

 

Обменялись идеями, и у каждого стало по две

— Как Вы оцениваете архитектурное образование у нас в России? Может быть, причина того, что молодые люди не могут найти приложение своим силам, в том, что они просто-напросто слабо подготовлены?

— Начнем с того, что у нас в России очень мало архитектурных школ. В той же Франции их в каждом городе по 5—6 штук. В нашем же отечестве их по пальцам можно пересчитать.

 

— …но у нас же есть архитектурные факультеты при художественных академиях. В Петербургской академии художеств есть такой факультет. Кроме того, не надо забывать об архитектурном образовании в строительных университетах…

— Это так. Но мое мнение: все-таки должны быть самостоятельные архитектурные школы. Там могут учиться 10 или 50 человек, неважно. Главное, чтобы они были разными. Чем больше авторских учебных заведений, тем интереснее обмен.

Есть такая поговорка у Бернарда Шоу: «Если у тебя в руке яблоко и у меня в руке яблоко, мы обмениваемся — и у каждого осталось по яблоку. А если у меня есть идея и у тебя есть идея, мы обмениваемся — и у каждого стало по две идеи».

То же самое с образованием. Чем больше школ, подходов, мастерских, тем интереснее диалог. У студента есть выбор. Обмен разными компетенциями обогащает кругозор.

 

— А что же МАРХИ, наш головной архитектурный вуз, совсем сдал позиции?

— …там, к сожалению, подход к обучению остался еще советским. Хотя это мой родной вуз, но должен отметить, что он как-то тяжеловато открывается миру.

Здесь непонятная система распределения часов по предметам. Все разъято: проектирование отдельно, конструкции отдельно, теория и философия — тоже отдельно. Но ведь в жизни все это взаимосвязано. Ты не можешь делать проект без теории, а креативную составляющую продумывать без знаний о конструктиве.

В новых же школах, типа МАРШ, КБ «Стрелка», все эти вещи переосмыслены. И я хотел бы, чтобы в Москве было не три, а сто три авторских школы, чтобы они могли между собой обмениваться.

 

— Почему, на Ваш взгляд, мы не привлекаем к обучению мировых знаменитостей?

— Думаю, дело в элементарной боязни конкуренции. Наши педагоги — в основном непрактикующие архитекторы. А когда в преподавательскую среду приходит свежий архитектор, имеющий собственную архитектурную практику, происходит некое «окунание» в действительность. Понятно, что в этой ситуации конкурентоспособность «кабинетных» архитекторов резко падает.

 

— Молодой архитектор нашел работу, устроился в престижное бюро. С чем он в самый первый момент сталкивается, с какими проблемами, несоответствиями?

— Первая проблема — это коммуникация. Существующая система воспитывает очень эгоистичного профессионала. На практике оказывается, что проект нужно делать в команде. В команде большое количество людей. С ними надо уметь договариваться.

Вторая проблема — общение с заказчиком. Обычно начинающий специалист не умеет общаться с девелопером. Архитектор как бы не понимает, что проект строится не на его личные деньги, а на средства заказчика. Нужно уметь прислушаться к его пожеланиям.

Или, наоборот, суметь продавить свое. Донести до человека свою идею. Дать точные объяснения, которые транслируются не на птичьем языке, а в понятной форме.

Истерить: «Да я такой крутой!» — бесполезно. Нужно находить консенсус со строителями, заказчиками, коллегами. Вот тогда твой проект имеет шанс реализоваться.

Беседу вела Елена МАЦЕЙКО

 

]]> Ирек Аллаяров (ТехноНИКОЛЬ): Несмотря на то что год выдался непростым, мы увеличили производство каменной ваты https://rcmm.ru/stroitelnye-materialy/32513-irek-allayarov-tehnonikol-nesmotrya-na-to-chto-god-vydalsya-neprostym-my-uvelichili-proizvodstvo-kamennoy-vaty.html Топ-менеджер крупнейшего производителя минеральной ваты рассказывает о ситуации и особенностях работы в данном сегменте стройиндустрии Материал Mon, 26 Dec 2016 15:34:16 +0300 Производство строительных материалов — динамично развивающаяся отрасль. Каждый год внедряются новые технологии, появляются инновации, а крупные компании расширяют географию своих проектов. Как остаться на плаву в кризис, чем интересны гидропоника и судостроительная изоляция и почему в работе важно постоянно совершенствоваться, «Строительству. RU » рассказал генеральный директор направления «Минеральная изоляция» корпорации ТехноНИКОЛЬ Ирек АЛЛАЯРОВ. — Ирек Ильевич, наша очередная беседа проходит в преддверии Нового года. Уже можно подвести какие-то итоги? — Не открою секрета, если скажу, что уходящий год был непростым. Рынок строительных материалов развивался не так интенсивно, как в предыдущие периоды. Тем не менее в 2016 году мы увеличили производство каменной ваты. Основными драйверами роста стали новые площадки в Ростове и Хабаровске общей производительностью в 2 млн м3 каменной ваты в год. Суммарный объем инвестиций составил 5,2 млрд руб. На действующих заводах проведена плановая модернизация оборудования. Все это в совокупности привело к увеличению выпуска готовой продукции на 10% по сравнению с 2015 годом. Открытие завода в Ростове дало возможность увеличить объемы производства на юге страны, предложить местным клиентам весь ассортимент нашей продукции и выйти на рынки Закавказья и Крыма, где раньше в силу расстояния мы не всегда могли обеспечить такую оперативную поставку, как в других регионах. Теперь эта проблема решена. Благодаря новым производственным линиям сегодня мы имеем более широкий ассортимент, наша продукция выходит на новые рынки с усовершенствованными характеристиками. Мы увеличили поставки в Казахстан и в российские регионы на Дальнем Востоке, вышли и на зарубежные рынки за пределы СНГ. Я говорю о западной Европе: Италия, Болгария, Румыния, страны Скандинавии и Балтии. Также мы начали поставлять продукцию в Китай. Этот рынок мы пытались завоевать в течение нескольких лет. Кстати, строительство нескольких крупных объектов в Китае завершено при помощи наших материалов. Кроме того, мы начали поставки в Канаду. Пока речь идет о небольших объемах, но в следующем году мы рассчитываем их увеличить. — Как Вы в целом оцениваете сегодняшнюю ситуацию на рынке? — Если говорить о минеральной теплоизоляции, то рынок снизился примерно на 10%. При этом цены для потребителя не меняются. Многие пытались увеличить стоимость из-за инфляции, часть сырья закупается за границей, и цена так или иначе привязана к валютному курсу. Но те, кто поднял цены, в итоге опустил их до прежней отметки. Сегодня доходность, наверно, упала у всех. Приходится балансировать между ценой на рынке и своими расходами. — Насколько мощности нового хабаровского завода адекватны потребностям дальневосточного региона? — Выход нового завода ТехноНИКОЛЬ на полную мощность завершится к 2017 году и позволит производить 750 тыс. м3 каменной ваты в год. Уровень загрузки линии может варьироваться и будет зависеть от спроса на внутреннем и внешнем рынках. Увеличение производственных мощностей в ДФО даст возможность удовлетворить спрос на качественные теплоизоляционные материалы нового поколения на дальневосточном и частично сибирском рынках. Размещение предприятия в Хабаровске позволяет сократить сроки и стоимость поставок теплоизоляции потребителям ДФО, способствует ускорению темпов строительства объектов. Мы убеждены, что запуск производства каменной ваты компании ТехноНИКОЛЬ станет мощным импульсом для развития рынка строительных материалов Дальнего Востока и части Сибири. — Рассчитываете ли вы экспортировать продукцию этого завода? Если да, то в какие страны она станет поступать? Какие сложности есть на этом пути? — Удобное географическое положение завода, близость незамерзающих портов и международного транспортного и логистического узлов дает нам возможности для наращивания экспорта. Стратегия развития направления «Минеральная изоляция» компании ТехноНИКОЛЬ подразумевает расширение рынков сбыта продукции в Азии. Первым зарубежным регионом сбыта для нового предприятия стал Китай. Ведутся переговоры о поставках каменной ваты в Японию. Морем доставлена первая партия нашего негорючего утеплителя в Канаду. В отдаленной перспективе планируем выйти на рынки Кореи, Монголии и Вьетнама. Транспортная инфраструктура — одно из главных условий в работе на территориях опережающего развития на Дальнем Востоке и серьезного наращивания экспорта предприятиями-резидентами. — География ваших поставок обширна: Дальний Восток, Канада, страны СНГ. Есть какие-то особенности ведения бизнеса в той или иной стране? — На российском рынке мы работаем давно, и у нас уже сложившиеся отношения с партнерами и подрядчиками. Кризис показал, насколько прочны наши связи, и кого можно считать надежным партнером. К счастью для нас, таковых оказалось 90%. На европейских рынках работать сложнее: там мы сталкиваемся с требованиями по дополнительной сертификации продукции. В Европе более жесткие правила по сравнению с Россией в плане экологичности. Конечно, дополнительная сертификация требует времени. Например, испытания по биорастворимости занимают около 9 месяцев, а потом необходимо еще оформить соответствующие документы. В целом на все уходит около года. Я уже не говорю о том, что все это требует существенных материальных вложений. В Европе расходы на сертификацию могут оказаться выше окупаемости. Поэтому не все берутся работать на этом рынке. Мы же готовы осваивать данную территорию и, естественно, нести расходы. Есть такие составляющие, которые, безусловно, остаются на компании. Но необходима поддержка и со стороны государства. Например, введение компенсации по сертификации. Такая помощь бизнесу была бы неоценимой. Но если Европа по духу близка России, то работа на Востоке имеет свою, абсолютно отличную от европейской, специфику. Тем не менее мы начали поставки в Китай и останавливаться не собираемся. В целом международный опыт бесценен. Работая в других странах, ты сталкиваешься с новой конкурентной средой, становишься более сильным, учишься преодолевать сложности. — Запускаете ли вы какие-то дополнительные продукты? — Да, один из таких продуктов — направление АГРО. Мы запустили новую высокотехнологичную автоматизированную линию по изготовлению субстратов из каменной ваты. Данный продукт является эффективным заменителем натуральных грунтов и используется в тепличных комплексах. Мы считаем, что увеличение объемов выпуска субстратов станет серьезным импульсом для развития импортозамещения в сельском хозяйстве. Разрабатывать это направление мы начали около пяти лет назад. Причем в тот момент просто хотели попробовать что-то новое: все-таки строительный рынок и агрономия — это разные сферы. Тем не менее в 2014 году заключили контракт и спустя год получили оборудование. На сегодняшний день у нас самая современная линия в России по производству субстратов из каменной ваты. Когда мы приобретали данную линию, то не думали, насколько перспективным окажется это направление. И здесь важную роль сыграли несколько факторов. Во-первых, изменился валютный курс, а до этого момента все, что необходимо для гидропоники (способ выращивания растений на искусственных средах без почвы) ввозилось из-за границы. Во-вторых, в качестве ответа на антироссийские санкции был запрещен ввоз овощей и фруктов из Европы. Так в стране стало активно развиваться тепличное хозяйство. В результате наш проект настолько удачно вписался в сегодняшние реалии, что мы заключили достаточно крупные контракты с серьезными производителями и тепличными хозяйствами. Продажи выросли на 50%, и в следующем году мы планируем увеличить их еще на столько же. Конечно, здесь другая специфика. Но продукт получился качественным, а направление, я считаю, одно из самых перспективных. — Какие еще направления собираетесь осваивать? — В нашей компании осваивается судостроительная изоляция. Как вы понимаете, все судна должны утепляться — потому что вода в открытом море довольно холодная. Но специфика здесь такова, что материал должен быть не горючим и достаточно легким, чтобы не нагружать корабль. Идеальным утеплителем как раз является каменная вата: она не горит и достаточно легкая. С помощью этого материала строят корабли во всем мире (крупнотоннажные суда изготавливают, главным образом, в Японии, Китае и Корее, это основные игроки на данном рынке), но, увы, — пока не в России. И мы надеемся на то, что и в нашей стране это направление начнет развиваться. Причем у нас в этом плане довольно выигрышная позиция, поскольку один из наших заводов расположен в Хабаровске. Кроме того, тепловые изоляционные материалы для судостроения также требуют одобрения и должны иметь сертификат Морского регистра, который мы успешно получили. Так что уже в новом году планируем начать активные поставки. — Какой процент рынка надеетесь завоевать в этом направлении? — Около 10% мирового рынка. Это очень специфичная отрасль. Во-первых, там мало поставщиков, во-вторых, и потребителей немного. Поэтому 10% не подразумевают огромные объемы, но они есть, и выйти на этот уровень — вполне осуществимая задача. — Производителям строительных материалов сегодня приходится непросто. Что, на Ваш взгляд, следует делать, чтобы оставаться на плаву? — Мы уже получили первую закалку в 2008—2009 годах, серьезно столкнувшись с негативными экономическими явлениями. До этого рынок был довольно устойчив, и мало кто задумывался об эффективности работы. В 2009 году мы изучали зарубежный опыт, сравнив тамошние показатели эффективности с нашими, и поняли, что занимаем здесь не лучшие позиции. В ТехноНИКОЛЬ активно внедрялись процессы, cвязанные с бережливым производством. Наша философия — постоянное улучшение, совершенствование. Проще говоря, есть установка: сегодня я делаю эту деталь за 20 секунд, завтра — за 19, затем — за 18 и т.д. То есть следует постоянно искать пути, как сделать лучше. Это также применимо и к ресурсам, материалам, рабочей силе. Могу ответственно заявить: все сотрудники нашего направления, как и всей компании, постоянно совершенствуются. В год от них поступает более 2 тыс. предложений по оптимизации процессов. Благодаря внедрению этих принципов экономия только по направлению «Минеральная изоляция» может достигать 200 млн руб. в год. Такой подход у нас практикуется около 10 лет. Присутствуют также внешние факторы, по которым можно оценить компанию. Например, у нас не было сокращения персонала, и мы не перестали инвестировать. Ведь именно в период кризиса ТехноНИКОЛЬ открыла заводы в Челябинске, Ростове и Хабаровске. Еще есть средства, которые мы ежегодно тратим на модернизацию оборудования, причем я говорю не о затратах на капитальный ремонт или поддержании уже существующего уровня. Ведь если производство не модернизируется, то компания начинает отставать в технологическом плане. У нас инвестиции в улучшение оборудования составляют порядка 1 млрд руб. в год. — Что вы ожидаете от рынка в следующем году? Каковы планы компании? — Мы рассматриваем 2017 год как более перспективный, чем 2016-й. Строительная отрасль начнет развиваться, что позволит компаниям увеличивать объемы производства и расширять возможности. При благоприятной экономической ситуации прогнозируем небольшое увеличение потребления каменной ваты — порядка 3%. Если говорить о планах, то перед нами стоит задача по строительству нового завода в Казахстане, запуск которого планируется в 2019 году. Рынок Казахстана — довольно крупный, но сейчас там нет серьезного игрока, который мог бы осуществлять поставки. Больше половины товаров на рынок этой соседней страны экспортируется из России. Появление там собственного производства позволит нам снизить затраты на логистику, расширить ассортимент и стать ближе к клиенту. Вообще южное направление в целом очень перспективное. В Узбекистане, например, население составлет 30 млн человек, а потребления — ноль. Однако не стоит забывать, что в странах с теплым климатом теплоизоляция также важна, поскольку стоимость охлаждения в силу недешевой электроэнергии в 10 раз превышает расходы на отопление. Также мы будем продолжать наше движение в Европу и на Дальний Восток. — Ирек Ильевич, спасибо за интересную беседу и успехов в вашем бизнесе! Беседу вела Юлия ЮДИНА Производство строительных материалов — динамично развивающаяся отрасль. Каждый год внедряются новые технологии, появляются инновации, а крупные компании расширяют географию своих проектов. Как остаться на плаву в кризис, чем интересны гидропоника и судостроительная изоляция и почему в работе важно постоянно совершенствоваться, «Строительству.RU» рассказал генеральный директор направления «Минеральная изоляция» корпорации ТехноНИКОЛЬ Ирек АЛЛАЯРОВ.

 

— Ирек Ильевич, наша очередная беседа проходит в преддверии Нового года. Уже можно подвести какие-то итоги?

— Не открою секрета, если скажу, что уходящий год был непростым. Рынок строительных материалов развивался не так интенсивно, как в предыдущие периоды.

Тем не менее в 2016 году мы увеличили производство каменной ваты. Основными драйверами роста стали новые площадки в Ростове и Хабаровске общей производительностью в 2 млн м3 каменной ваты в год. Суммарный объем инвестиций составил 5,2 млрд руб. На действующих заводах проведена плановая модернизация оборудования.

Все это в совокупности привело к увеличению выпуска готовой продукции на 10% по сравнению с 2015 годом.

Открытие завода в Ростове дало возможность увеличить объемы производства на юге страны, предложить местным клиентам весь ассортимент нашей продукции и выйти на рынки Закавказья и Крыма, где раньше в силу расстояния мы не всегда могли обеспечить такую оперативную поставку, как в других регионах. Теперь эта проблема решена.

Благодаря новым производственным линиям сегодня мы имеем более широкий ассортимент, наша продукция выходит на новые рынки с усовершенствованными характеристиками.

Мы увеличили поставки в Казахстан и в российские регионы на Дальнем Востоке, вышли и на зарубежные рынки за пределы СНГ. Я говорю о западной Европе: Италия, Болгария, Румыния, страны Скандинавии и Балтии.

Также мы начали поставлять продукцию в Китай. Этот рынок мы пытались завоевать в течение нескольких лет. Кстати, строительство нескольких крупных объектов в Китае завершено при помощи наших материалов.

Кроме того, мы начали поставки в Канаду. Пока речь идет о небольших объемах, но в следующем году мы рассчитываем их увеличить.

 

— Как Вы в целом оцениваете сегодняшнюю ситуацию на рынке?

— Если говорить о минеральной теплоизоляции, то рынок снизился примерно на 10%. При этом цены для потребителя не меняются.

Многие пытались увеличить стоимость из-за инфляции, часть сырья закупается за границей, и цена так или иначе привязана к валютному курсу. Но те, кто поднял цены, в итоге опустил их до прежней отметки.

Сегодня доходность, наверно, упала у всех. Приходится балансировать между ценой на рынке и своими расходами.

 

— Насколько мощности нового хабаровского завода адекватны потребностям дальневосточного региона?

— Выход нового завода ТехноНИКОЛЬ на полную мощность завершится к 2017 году и позволит производить 750 тыс. м3 каменной ваты в год. Уровень загрузки линии может варьироваться и будет зависеть от спроса на внутреннем и внешнем рынках.

Увеличение производственных мощностей в ДФО даст возможность удовлетворить спрос на качественные теплоизоляционные материалы нового поколения на дальневосточном и частично сибирском рынках.

Размещение предприятия в Хабаровске позволяет сократить сроки и стоимость поставок теплоизоляции потребителям ДФО, способствует ускорению темпов строительства объектов. Мы убеждены, что запуск производства каменной ваты компании ТехноНИКОЛЬ станет мощным импульсом для развития рынка строительных материалов Дальнего Востока и части Сибири.

 

— Рассчитываете ли вы экспортировать продукцию этого завода? Если да, то в какие страны она станет поступать? Какие сложности есть на этом пути?

— Удобное географическое положение завода, близость незамерзающих портов и международного транспортного и логистического узлов дает нам возможности для наращивания экспорта. Стратегия развития направления «Минеральная изоляция» компании ТехноНИКОЛЬ подразумевает расширение рынков сбыта продукции в Азии.

Первым зарубежным регионом сбыта для нового предприятия стал Китай. Ведутся переговоры о поставках каменной ваты в Японию. Морем доставлена первая партия нашего негорючего утеплителя в Канаду. В отдаленной перспективе планируем выйти на рынки Кореи, Монголии и Вьетнама.

Транспортная инфраструктура — одно из главных условий в работе на территориях опережающего развития на Дальнем Востоке и серьезного наращивания экспорта предприятиями-резидентами.

 

— География ваших поставок обширна: Дальний Восток, Канада, страны СНГ. Есть какие-то особенности ведения бизнеса в той или иной стране?

— На российском рынке мы работаем давно, и у нас уже сложившиеся отношения с партнерами и подрядчиками. Кризис показал, насколько прочны наши связи, и кого можно считать надежным партнером. К счастью для нас, таковых оказалось 90%.

На европейских рынках работать сложнее: там мы сталкиваемся с требованиями по дополнительной сертификации продукции. В Европе более жесткие правила по сравнению с Россией в плане экологичности.

Конечно, дополнительная сертификация требует времени. Например, испытания по биорастворимости занимают около 9 месяцев, а потом необходимо еще оформить соответствующие документы. В целом на все уходит около года. Я уже не говорю о том, что все это требует существенных материальных вложений.

В Европе расходы на сертификацию могут оказаться выше окупаемости. Поэтому не все берутся работать на этом рынке. Мы же готовы осваивать данную территорию и, естественно, нести расходы. Есть такие составляющие, которые, безусловно, остаются на компании. Но необходима поддержка и со стороны государства. Например, введение компенсации по сертификации. Такая помощь бизнесу была бы неоценимой.

Но если Европа по духу близка России, то работа на Востоке имеет свою, абсолютно отличную от европейской, специфику. Тем не менее мы начали поставки в Китай и останавливаться не собираемся.

В целом международный опыт бесценен. Работая в других странах, ты сталкиваешься с новой конкурентной средой, становишься более сильным, учишься преодолевать сложности.

 

— Запускаете ли вы какие-то дополнительные продукты?

— Да, один из таких продуктов — направление АГРО. Мы запустили новую высокотехнологичную автоматизированную линию по изготовлению субстратов из каменной ваты. Данный продукт является эффективным заменителем натуральных грунтов и используется в тепличных комплексах. Мы считаем, что увеличение объемов выпуска субстратов станет серьезным импульсом для развития импортозамещения в сельском хозяйстве.

Разрабатывать это направление мы начали около пяти лет назад. Причем в тот момент просто хотели попробовать что-то новое: все-таки строительный рынок и агрономия — это разные сферы. Тем не менее в 2014 году заключили контракт и спустя год получили оборудование. На сегодняшний день у нас самая современная линия в России по производству субстратов из каменной ваты.

Когда мы приобретали данную линию, то не думали, насколько перспективным окажется это направление. И здесь важную роль сыграли несколько факторов.

Во-первых, изменился валютный курс, а до этого момента все, что необходимо для гидропоники (способ выращивания растений на искусственных средах без почвы) ввозилось из-за границы. Во-вторых, в качестве ответа на антироссийские санкции был запрещен ввоз овощей и фруктов из Европы. Так в стране стало активно развиваться тепличное хозяйство.

В результате наш проект настолько удачно вписался в сегодняшние реалии, что мы заключили достаточно крупные контракты с серьезными производителями и тепличными хозяйствами. Продажи выросли на 50%, и в следующем году мы планируем увеличить их еще на столько же.

Конечно, здесь другая специфика. Но продукт получился качественным, а направление, я считаю, одно из самых перспективных.

 

— Какие еще направления собираетесь осваивать?

— В нашей компании осваивается судостроительная изоляция. Как вы понимаете, все судна должны утепляться — потому что вода в открытом море довольно холодная. Но специфика здесь такова, что материал должен быть не горючим и достаточно легким, чтобы не нагружать корабль.

Идеальным утеплителем как раз является каменная вата: она не горит и достаточно легкая. С помощью этого материала строят корабли во всем мире (крупнотоннажные суда изготавливают, главным образом, в Японии, Китае и Корее, это основные игроки на данном рынке), но, увы, — пока не в России. И мы надеемся на то, что и в нашей стране это направление начнет развиваться.

Причем у нас в этом плане довольно выигрышная позиция, поскольку один из наших заводов расположен в Хабаровске.

Кроме того, тепловые изоляционные материалы для судостроения также требуют одобрения и должны иметь сертификат Морского регистра, который мы успешно получили.

Так что уже в новом году планируем начать активные поставки.

 

— Какой процент рынка надеетесь завоевать в этом направлении?

— Около 10% мирового рынка. Это очень специфичная отрасль. Во-первых, там мало поставщиков, во-вторых, и потребителей немного. Поэтому 10% не подразумевают огромные объемы, но они есть, и выйти на этот уровень — вполне осуществимая задача.

 

— Производителям строительных материалов сегодня приходится непросто. Что, на Ваш взгляд, следует делать, чтобы оставаться на плаву?

— Мы уже получили первую закалку в 2008—2009 годах, серьезно столкнувшись с негативными экономическими явлениями. До этого рынок был довольно устойчив, и мало кто задумывался об эффективности работы.  В 2009 году мы изучали зарубежный опыт, сравнив тамошние показатели эффективности с нашими, и поняли, что занимаем здесь не лучшие позиции.

В ТехноНИКОЛЬ активно внедрялись процессы, cвязанные с бережливым производством. Наша  философия — постоянное улучшение, совершенствование. Проще говоря, есть установка: сегодня я делаю эту деталь за 20 секунд, завтра — за 19, затем — за 18 и т.д. То есть следует постоянно искать пути, как сделать лучше.

Это также применимо и к ресурсам, материалам, рабочей силе. Могу ответственно заявить: все сотрудники нашего направления, как и всей компании, постоянно совершенствуются. В год от них поступает более 2 тыс. предложений по оптимизации процессов. Благодаря внедрению этих принципов экономия только по направлению «Минеральная изоляция» может достигать 200 млн руб. в год.  Такой подход у нас практикуется около 10 лет.

Присутствуют также внешние факторы, по которым можно оценить компанию. Например, у нас не было сокращения персонала, и мы не перестали инвестировать. Ведь именно в период кризиса ТехноНИКОЛЬ открыла заводы в Челябинске, Ростове и Хабаровске.

Еще есть средства, которые мы ежегодно тратим на модернизацию оборудования, причем я говорю не о затратах на капитальный ремонт или поддержании уже существующего уровня. Ведь если производство не модернизируется, то компания начинает отставать в технологическом плане. У нас инвестиции в улучшение оборудования составляют порядка 1 млрд руб. в год.

 

— Что вы ожидаете от рынка в следующем году? Каковы планы компании?

— Мы рассматриваем 2017 год как более перспективный, чем 2016-й. Строительная отрасль начнет развиваться, что позволит компаниям увеличивать объемы производства и расширять возможности. При благоприятной экономической ситуации прогнозируем небольшое увеличение потребления каменной ваты — порядка 3%.

Если говорить о планах, то перед нами стоит задача по строительству нового завода в Казахстане, запуск которого планируется в 2019 году. Рынок Казахстана — довольно крупный, но сейчас там нет серьезного игрока, который мог бы осуществлять поставки. Больше половины товаров на рынок этой соседней страны экспортируется из России. Появление там собственного производства позволит нам снизить затраты на логистику, расширить ассортимент и стать ближе к клиенту.

Вообще южное направление в целом очень перспективное. В Узбекистане, например, население составлет 30 млн человек, а потребления — ноль. Однако не стоит забывать, что в странах с теплым климатом теплоизоляция также важна, поскольку стоимость охлаждения в силу недешевой электроэнергии в 10 раз превышает расходы на отопление.

Также мы будем продолжать наше движение в Европу и на Дальний Восток.

 

— Ирек Ильевич, спасибо за интересную беседу и успехов в вашем бизнесе!

Беседу вела Юлия ЮДИНА

 

]]>